Повод для беспокойства

С другой стороны, хватать Дэвида за плечо и насильно поворачивать лицом к себе он тоже не хотел, потому что так поступали драчуны в барах, а он не желал лишнего шума.
Джордж стоял, не зная, как быть, но тут его заметила собеседница Дэвида.
– Джордж! – сказала она.
Дэвид с улыбкой обернулся к нему, взял сигарету в левую руку и протянул правую для рукопожатия. Джорджу пришлось пожать его руку и сказать: «Привет, Дэвид», хотя он подошел совсем не за этим.
  
– Наверное, ужасно гордишься дочерью, – заметил Дэвид.
– Дело не в этом, – ответил Джордж.
Женщина улизнула.
– Да. Ты прав, – кивнул Дэвид. – Все так говорят, но это эгоистично. Главное – чтобы Кэти была счастлива.
Черт, скользкий, как угорь. Джордж начинал понимать, как Дэвиду удалось вкрасться в доверие к Джин. Подумать только, он проработал с этим человеком пятнадцать лет!
– Сара мне рассказала, что Кэти с Рэем заплатили за все сами, – подняв бровь, сказал Дэвид и обвел рукой комнату, как будто свою собственность. – Хитрый ход, Джордж!
Пора! – подумал Джордж и начал:
– Боюсь, что…
Однако Дэвид не дал ему договорить, дружелюбно поинтересовавшись:
– А как вообще жизнь?
У Джорджа закружилась голова. Дэвид спрашивал так искренне, так участливо, что он с трудом поборол искушение рассказать, как покалечил себя ножницами и попал в больницу, узнав об измене жены.
Он понял, что не выставит Дэвида. У него просто нет сил. Ни моральных, ни физических. А если попытается, то наделает шума и обидит Кэти. Наверное, не стоит. В такой день, как сегодня, надо думать о Кэти, а не о своей оскорбленной гордости.
– Джордж! – повысил голос Дэвид.
– Да?
– Я спросил, как дела.
– Хорошо, – сказал Джордж. – Просто отлично.
134
Кэти отодвинула блюдо с лососем. Еще кусочек – и она лопнет, к тому же надо оставить место для тирамису. Рэй нашел под столом ее ногу. По левую руку от Кэти мама с Аланом рассуждали о морознике и декоративной капусте. По правую Барбара рассказывала папе, как здорово путешествовать в трейлере. Папа выглядел вполне счастливым: очевидно, думал о чем-то своем.
Они сидели сантиметров на двадцать выше, чем все остальные, и как будто смотрели телевизор. Официантки в белых смокингах. Звон бокалов. Негромкое шуршание скатертей. Увидев в дальнем конце шатра Дэвида Симмондса, развлекающего светской беседой Мону, Кэти удивилась. Она указала на него Рэю и решила не обращать внимания, как на злосчастного пса Эйлин и Ронни, страшно огорченного временным переселением в соседский сад. Кэти облизала пальцы и стряхнула с тарелки хлебные крошки.
Тони с Джейми так и держались за руки, сидя за столом. И даже мама находила это трогательным. Родители Рэя не обращали внимания. Возможно, у них плохое зрение. Или в Хатлпуле такое в порядке вещей.
– Как делишки? – тронул ее за плечо папа.
– Хорошо, просто прекрасно, – ответила Кэти.
Долгожданное тирамису не произвело на Кэти особого впечатления. А вот шоколадные конфеты, которые подали к кофе, оказались просто божественными. Забравшийся к ней на колени Джейкоб страшно огорчился, что мамочка уже съела конфетку. Чтобы сохранить мир, Барбара без боя отдала ему свою.
Когда с десертом было покончено, поднялся Эд и постучал вилкой по тарелке, призывая всех к тишине.
– Леди и джентльмены, согласно свадебным традициям, шафер должен встать и рассказать парочку дурацких историй и похабных шуточек, чтобы все присутствующие почувствовали себя неловко.
– Точно! – закричал дядя Дуглас.
Гости захихикали.
– Но у нас-то современная свадьба, – продолжал Эд, – поэтому я хочу сказать кое-что хорошее о Кэти и Рэе, а также прочесть несколько телеграмм и произнести благодарственные слова. А потом уже Сара, подружка Кэти, встанет и начнет вспоминать дурацкие истории и похабные шуточки, чтобы все почувствовали себя неловко.
По шатру вновь прошелестели смешки.
Джейкоб сосал палец и крутил обручальное кольцо Кэти, а Рэй обнял ее и тихонько сказал:
– Я люблю тебя, моя жена.
135
Джордж отхлебнул десертного вина.
– В общем, она уронила сережку, – вещала Сара. – И полицейский принялся шарить под ногами. Не знаю, приходилось ли кому-то из вас ездить в этом «Фиате Панда», но там можно потерять все, что угодно. Яблочные огрызки, сигаретные пачки, крошки от печенья.
Джуди прижала к губам салфетку. Джордж не понял, то ли она пытается сдержать смех, то ли ее сейчас вырвет.
Подруга Кэти оказалась прекрасным оратором. Хотя Джорджу что-то не верилось в историю с Полом Хардингом. Возможно ли, чтобы юноша вылез из окна спальни Кэти, упал с крыши над кухней и сломал ногу, а он ничего не знал? Что-то сомнительно. Хотя теперь Джордж начал понимать, что от него много чего скрывали, а некоторых вещей он и сам не замечал.
Он отпил еще вина. Джейми с Тони по-прежнему держались за руки. Несколько месяцев назад он положил бы этому конец, чтобы не оскорблять окружающих. Но теперь сомневался не только в правильности своего мнения, но и в способности положить конец чему бы то ни было.
Он теряет хватку. Сегодня мир принадлежит молодым, таким как Кэти, Рэй, Джейми, Тони, Сара, Эд. Так и должно быть. Джордж не противился старости. Глупо сопротивляться, ведь все стареют. И все равно больно. Ему лишь хотелось чуточку больше уважения. А может, он сам виноват? Сегодня утром, например, валялся в канаве. Не самое приличное занятие. Откуда возьмется уважение, если человек ведет себя недостойно?
Джордж наклонился и легонько сжал руку Джейкоба, подумав, что они похожи. Оба вращаются на внешних орбитах, в тысячах миль от ярко освещенного центра, где принимают решения и строят будущее другие. Правда, в противоположных направлениях: Джейкоб к свету, а он – во тьму.
Рука мальчика осталась неподвижной, и Джордж понял, что внук уснул. Он отпустил руку малыша и допил вино. Горькая правда заключается в том, что он потерпел неудачу. На всех фронтах. Плохой муж, не самый лучший отец, посредственный работник. Живописью так и не начал заниматься.
И вдруг Сара сказала:
– А теперь – слово отцу невесты.
Это застало его врасплох. К счастью, раздались аплодисменты, и у Джорджа появилось время собраться с мыслями и вспомнить, что говорил Джейми перед ланчем. Он встал и оглядел гостей. На него нахлынули эмоции: самые разные и противоречивые, что сбивало с мысли.
Джордж поднял бокал.
– Я хочу предложить тост за мою прекрасную дочь Кэти. И за ее отличного мужа Рэя.
– За Кэти и Рэя! – подхватили все.
Уже опускаясь на стул, Джордж вдруг сообразил, что это своего рода прощальное выступление. Когда еще шестьдесят или семьдесят человек будут ловить каждое его слово? Упустить такую возможность – все равно что признать поражение. И вновь выпрямился.
– Большую часть своей жизни мы думаем, что будем жить вечно…
136
Джин схватилась за край стола. Находись она ближе, дернула бы Джорджа за рукав и усадила на место, однако путь преграждали Кэти и Рэй, и все на них смотрели.
– Как многим из вас, возможно, известно, в последнее время я не очень хорошо себя чувствовал…
Господи милосердный! Сейчас он при всем честном народе расскажет, как вырезал рак, попал в больницу и его направили к психиатру. По сравнению с этим поцелуи Джейми и Тони – сущая мелочь.
– Мы все с нетерпением ждем пенсии. Чтобы заняться садом, прочесть книги, подаренные на дни рождения и Рождество…
Послышались сдержанные смешки.
Что смешного, подумала Джин.
– Вскоре после выхода на пенсию я обнаружил у себя на бедре небольшую опухоль, – продолжал Джордж.
  
Венди Карпентер сейчас проходит курс химиотерапии. А Кеннету в августе вырезали опухоль в горле. Бог знает, что они подумают.
– И я понял, что умру.
Внимательно рассматривая узоры на сахарнице, Джин представила, что находится в уютной маленькой гостинице в Париже.