Повод для беспокойства

Ему не спалось. Как только он лег в постель, ему показалось, что кожа под пижамой начинает видоизменяться. Дождавшись, пока уснет Джин, Джордж встал и проглотил несколько таблеток, запив их виски. По телевизору показывали всякую ерунду, которую крутят по ночам: документальные фильмы об айсбергах, черно-белые картины сороковых, новости для фермеров. Джордж плакал и наматывал круги по гостиной.
  
На следующий день приехали рабочие – менять ковровое покрытие. Джордж пошел в студию и стал придумывать бессмысленные задачи, чтобы занять руки и ум. Отшлифовать оконные рамы. Подмести бетонный пол. Перенести лишние кирпичи в дальний угол студии и сложить на манер Стоунхенджа. С едой тоже возникли трудности. После пары ложек его начало тошнить, как на пароме в качку. Съев тост с маслом, чтобы усыпить бдительность Джин, он пошел наверх пугать унитаз.
На следующий день Джордж начал терять рассудок. После ланча встал из-за стола, не притронувшись к десерту, под предлогом, что надо кое-куда сходить. Куда именно, он и сам не знал. Вышел из дома через парадную дверь. Сознание заполнил белый шум, как в телевизоре, только громче и назойливее. Это было очень неприятно, хотя лучше, чем блевать над унитазом или лежать в постели и чувствовать, как растут и размножаются опухоли.
Наверное, он сел на автобус, хотя это не запечатлелось в памяти. Придя в себя, он обнаружил, что стоит перед стойкой регистратуры в больнице. Сидящая перед монитором женщина осведомилась:
– Чем я могу вам помочь?
Она подалась вперед и повторила вопрос, медленнее и мягче, будто поняла, что человек, к которому она обращается, страдает от серьезного психологического расстройства.
– Мне нужен доктор Бархутян, – выдавил из себя Джордж.
Раз уж он все равно здесь, надо поговорить с доктором. Возможно, для этого он и пришел.
– Вам назначено?
– Думаю, нет, – честно ответил Джордж.
– Боюсь, что в таком случае доктор Бархутян не сможет вас принять. Если это срочно, могу направить вас к другому врачу.
– Мне нужен доктор Бархутян.
– Простите, но он занят с другими пациентами.
Джордж не мог вспомнить, какие слова необходимо произнести, чтобы вежливо не согласиться с собеседником, и поэтому лишь повторил:
– Мне нужен доктор Бархутян.
– К сожалению…
Дорога до больницы отняла у него все силы (возможно, никакого автобуса не было, и он шел пешком). Джордж понятия не имел, что скажет доктору Бархутяну, но теперь само его существование зависело от того, попадет ли он в кабинет. Узнав, что это невозможно, он растерялся и не понимал, что делать дальше. Ему стало невероятно одиноко и холодно, одежда почему-то оказалась мокрой. Вероятно, на улице шел дождь. Джордж опустился на пол, скрючился под стойкой, обнял руками колени и заскулил. У него не было сил пошевелиться и хотелось остаться здесь навсегда.
Кто-то накрыл его одеялом. Или ему это приснилось. Он где-то читал, что незадолго до смерти человеку становится тепло и приятно. Значит, конец близко. Но оказалось, что это еще не конец, и он не останется здесь навсегда, потому что кто-то настойчиво повторял его имя:
– Мистер Холл, мистер Холл!
Открыв глаза, Джордж увидел озабоченное лицо доктора Бархутяна. Он не сразу понял, где находится и откуда взялся врач. Его подняли, провели в кабинет и усадили в кресло. Слова не шли. Доктор Бархутян не торопил. Он откинулся на спинку стула и сказал:
– Рассказывайте, когда сможете.
Джордж собрал все силы и начал говорить. В другое время его испугала бы собственная неспособность складывать предложения, но сейчас ему было все равно. Он походил на человека, который чуть не умер в пустыне и наконец добрался до оазиса.
– Рак… умираю… страшно… дочь… свадьба…
Доктор Бархутян не перебивал, сочтя необходимым дать ему выговориться. Джордж немного успокоился и начал произносить короткие предложения.
– Я хочу в больницу… в психиатрическую… пожалуйста… мне нужна помощь… спасите…
– Я правильно понял, что свадьба вашей дочери в субботу? – переспросил доктор Бархутян.
Джордж кивнул. Доктор задумчиво погрыз карандаш.
– Так. Вот что мы сделаем…
Джорджу стало легче.
– Приедете ко мне в понедельник утром.
Джордж снова упал духом.
– Но… как же…
Доктор Бархутян поднял карандаш. Джордж замер.
– Я запишу вас к дерматологу. А если тревожность не пройдет, мы перейдем на тяжелую психиатрическую артиллерию.
Джорджу снова немного полегчало.
– Тем временем я выпишу вам рецепт на валиум, хорошо? Принимайте по мере необходимости, а от шампанского я бы на вашем месте воздержался. Если не хотите оказаться под столом.
Доктор выписал рецепт.
– Я почти уверен, что в следующую нашу встречу вы будете значительно спокойнее. Если нет, что-нибудь придумаем.
Джордж рассчитывал на другой исход. Впрочем, мысль о встрече в понедельник и обещание более сильных медикаментов его приободрили. Он надеялся, что сумеет избежать дерматолога.
– Как вы доберетесь домой? – поинтересовался доктор. – Позвонить вашей жене, чтобы за вами заехала?
При мысли, что Джин узнает о посещении больницы, Джордж моментально пришел в чувство.
– Нет, спасибо, я сам доберусь.
Вставая, он заметил у себя на плечах зеленое больничное одеяло.
– Понедельник, десять утра, – напомнил доктор Бархутян, протягивая рецепт. – Вас запишут. И не забудьте валиум.
Войдя в аптеку на другой стороне дороги, Джордж внимательно рассматривал узоры на полу, чтобы не наткнуться взглядом на какой-нибудь вдохновляющий плакат. Затем, сделав три круга по парку, забрал лекарство, проглотил две таблетки и поехал на такси домой.
Ломая голову, как объяснить свою неожиданную отлучку Джин, он заметил в прихожей рюкзак с Человеком-пауком. Видно, Кэти решила лично проследить за последними приготовлениями и захватила с собой Джейкоба. Когда Джордж сказал, что вышел прогуляться и потерял счет времени, Джин ни капли не удивилась.
– Дедуля, догони меня! – потребовал Джейкоб.
Джорджу совсем не хотелось гоняться за детьми.
– Давай лучше попозже поиграем в какую-нибудь спокойную игру, – миролюбиво предложил он.
Валиум начал действовать. Поднявшись в спальню, Джордж завалился на кровать и уснул мертвым сном.
94
Кэти не помнила, когда и зачем записалась в салон причесок, очевидно, действовала на автомате. Стрижка прекрасно держала форму – достаточно просто вымыть волосы и уложить феном. Перед этим Кэти заявила Рэю, что в парикмахерскую не пойдет.
– Почему? – спросил он.
– Не хочу быть похожей на модель из свадебного каталога.
– Сходи, побалуй себя, – посоветовал Рэй.
А почему бы и нет, подумала Кэти. Новая жизнь. Новая прическа.
В итоге пошла. И осталась почти без волос. Ее остригли под мальчика, впервые за семь лет открыв уши. Преображение было разительным. Из зеркала на Кэти смотрела незнакомая женщина, способная стать хозяйкой своей судьбы.
Мама пришла в ужас. От короткой стрижки, отказа от услуг флористов и нежелания дочери ехать на регистрацию брака в лимузине.
– Я просто боюсь…
– Чего ты боишься?
– Что это будет какая-то ненастоящая свадьба…
– Из-за того, что у меня короткие волосы?
– У тебя легкомысленный вид.
Может, и так, однако мама… немного странная. Матерям всегда кажется, что их дети все делают неправильно. Не то едят. Не так одеваются. Не так себя ведут. Точно этим можно что-то исправить.
– Свадьба будет гораздо более настоящая, чем предыдущая.
– И вы с Рэем…
– Мы ладим намного лучше, чем раньше.
– Надолго ли?
– Мы любим друг друга.
  
Мама передернула плечом, совсем как Джейкоб, и сменила тему.
– Кстати, твой папа и Рэй…
– Что папа и Рэй?
– Они ведь не разговаривали?
– Когда?
– На днях. По телефону. – Мама выглядела немного испуганной.
Кэти напрягла память, но ничего не вспомнила.