Повод для беспокойства

Когда все было готово, взяла ключи от дома и отнесла конверты в почтовый ящик на углу. Она сама не понимала, что делает: стремится наладить все с помощью позитивного мышления или наказывает себя за то, что недостаточно любит Рэя.
55
Джин записала Джорджа к врачу и после работы отвезла его в поликлинику. Ей не слишком хотелось этим заниматься, но она понимала – Кэти права: надо брать быка за рога.
  
Как ни странно, Джордж не сопротивлялся. По дороге она разъяснила ему, что делать. Сказать доктору Бархутяну правду. Без всякой чепухи, солнечных ударов и головокружений. Не сбегать. И передать ей весь разговор с доктором, до последнего словечка. Джин напомнила ему, что скоро свадьба Кэти, и если он не сможет выдать свою дочь замуж и произнести речь, то пусть выкручивается сам. У нее сложилось впечатление, что ему даже понравились угрозы, и он пообещал сделать все, как она велела.
Они сидели друг против друга в приемной. Джин пыталась завязать беседу. О новом соседе через дорогу – индийце-архитекторе, о том, что надо подрезать глицинию, пока крыша не заросла. Джордж делал вид, что увлечен чтением столетнего выпуска журнала «ОК».
Когда назвали его имя, она ободряюще похлопала мужа по плечу. Джордж, опустив глаза, на нетвердых ногах прошел к двери. Джин начала было новый детектив Джеймса, однако ей не читалось. Она терпеть не могла приемные в поликлиниках. Все в таких местах выглядят потасканными, будто плохо следят за собой. Скорее всего, так и есть. Больницы – и то лучше. Если, конечно, там чисто. Белые стены, строгие линии. По-настоящему больные люди.
Нельзя идти на поводу у чувств. Нельзя бросать Джорджа. Надо думать и о нем. И о Кэти. И о Джейми. Но когда Джин представила, что останется с Джорджем и скажет Дэвиду «нет», ей показалось, что погас свет в конце длинного туннеля. Она взяла журнал Джорджа и стала читать о праздновании столетнего юбилея королевы-матери.
Через десять минут Джордж вышел.
– Ну что? – спросила она.
– Может, пойдем в машину?
Доктор Бархутян дал ему рецепт на антидепрессанты и записал на следующую неделю к психологу. Видно было, что беседа с врачом высосала из Джорджа все соки, и Джин решила не пытать его. Они подъехали к аптеке. Джордж заходить отказался, пробормотав что-то нечленораздельное. Джин пошла сама. Пока провизор готовил лекарства, она купила морковь и брюссельскую капусту в соседнем овощном.
По дороге домой Джордж открыл пакет и долго изучал, что написано на флаконе. Джин не поняла, удовлетворило ли его прочитанное, но как только они вошли в кухню, взяла дело в свои руки. Налила в стакан воды, проследила, чтобы муж проглотил таблетку, и поставила флакончик в буфет над тостером. Джордж поблагодарил и удалился в спальню.
Развесив выстиранное белье, Джин выпила кофе и заполнила бланк на заказ тента. Потом соврала Джорджу, что ей надо поговорить с флористом, поехала к Дэвиду и стала сбивчиво объяснять, почему не может принять решение. Он извинился за то, что сделал предложение в такое неподходящее время. Она сказала, что ему не за что извиняться. Дэвид ответил, что предложение в силе и он будет ждать, сколько потребуется.
Они посидели, обнявшись. Джин чувствовала себя так, словно вернулась домой после долгой и опасной дороги, и понимала, что никогда не сможет отказаться от Дэвида.
56
Джейми пил капучино в кафе на Грик-стрит, поджидая Райана. Он знал, что ведет не совсем честную игру, поскольку Райан раньше встречался с Тони. Но он же согласился прийти, значит, тоже не совсем честен.
Да пошло оно все! Что такое честность? Единственный по-настоящему честный человек – Мэгги, которая сразу после окончания колледжа уехала в забытый богом уголок Западной Африки и живет там как бомж. И вообще, Тони его бросил. Какое теперь ему дело, Райан или кто-то другой?
Райан опаздывал на пятнадцать минут. Джейми заказал вторую чашку кофе и вновь открыл «Объясненное сознание» Дэниела Деннета, приобретенное однажды в приступе саморазвития (мяч для фитнеса, дурацкие компакт-диски с оперной музыкой…). Дома-то он читал «Кладбище домашних животных», но раскрыть эту книгу в общественном месте – все равно что выйти из дома в одном белье.
Джейми прочел:
«Это не означает, что мозг никогда не пользуется буферной памятью, чтобы смягчить взаимодействие между происходящими в нем внутренними процессами и асинхронным внешним миром. Очевидный пример – слуховая память, в которой мы кратковременно удерживаем образцы стимулов, пока мозг их обрабатывает (Сперлинг, 1960; Найссер, 1967; смотри также Ньюэлл, Розенблюм и Лэрд, 1989, стр. 1067)».
В рецензии говорилось, что книга «легко написана и остроумна». Джейми не хотелось, чтобы его приняли за человека, который не может осилить «Объясненное сознание», и он просто водил глазами по строчкам, каждые пару минут переворачивая страницу.
Он думал о новом сайте. Не будет ли мешать фоновая музыка? Вспомнил прошлогоднюю поездку в Эдинбург. Шуршание колес по мощеной дорожке возле отеля. Такие дорожки теперь редкость. Наверное, от них отказались из-за «Скорой помощи» и инвалидных колясок. Потом представил, как Райан обнимает его и говорит: «Я рад, что ты позвонил».
Двадцать пять минут. Ни в какие ворота уже не лезет. Надо уходить. Купив в киоске на углу «Дейли телеграф», Джейми взял пинту лагера в пабе через дорогу и присел за столик на тротуаре, откуда просматривалось кафе.
Спустя несколько минут на стул напротив опустился парень в кожаных брюках и белой футболке. Он снял мотоциклетный шлем, сделал правой рукой пистолет, навел его Джейми в голову, совершил воображаемый выстрел и сказал:
– Агент по продаже недвижимости!
Джейми занервничал.
– «Лоув и Картер», – продолжал незнакомец.
– Гм-м… – промычал Джейми.
– А я курьер. Мы через дорогу, вас тоже обслуживаем. Ты сидишь у окна в дальнем углу.
Он протянул руку.
– Майк.
– Джейми.
Майк схватил «Объясненное сознание». Правую руку парня украшала татуировка – широкий кельтский браслет. Прочтя название, он положил книгу на место.
– Мастерски сотканный гобелен глубокомыслия.
Псих, наверное, подумал Джейми.
– Я прочел это на задней обложке, – хохотнул Майк.
Джейми перевернул книгу, чтобы проверить.
Майк отхлебнул пива.
– Я больше люблю судебные драмы.
Джейми подумал, что Майк, видимо, больше любит совершать поступки, которые приводят к судебным драмам.
– Ну, Джон Гришем, все такое.
Джейми немного полегчало.
– Если честно, мне эта книга нелегко дается.
– Что, продинамили? – ухмыльнулся Майк.
– Нет.
– Я видел – ты сидел через дорогу.
– Ну… да.
– Бойфренд?
– Бывший моего бывшего.
– Ого, как все сложно!
– Да, непросто, – согласился Джейми.
Заглянув Майку через плечо, он увидел у входа в кафе Райана, озирающегося по сторонам. Бежевый плащ, дурацкий синий рюкзачок. И значительно меньше волос на голове, чем в их последнюю встречу. Джейми отвернулся.
– Расскажи мне какой-нибудь секрет, – попросил Майк, – то, о чем никому никогда не говорил.
– В шесть лет я поспорил со своим другом, Мэтью, что помочусь в цветочный горшок в комнате сестры.
– И сделал это?
– Да. – Джейми увидел краем глаза, что Райан качнул головой и пошел по направлению к Сохо-сквер. – Строго говоря, это не совсем секрет, потому что сестра узнала. Через пару дней там стояла ужасная вонь!
Райан ушел. Джейми немного успокоился.
– У меня была пластмассовая гитара, мне купили ее на каникулах в Португалии. Так она ее сожгла. В саду. Здорово горела! Очевидно, в восьмидесятые годы Португалия не соблюдала международные торговые стандарты. Помню визг сестры и треск лопающихся струн. У нее до сих пор шрам на руке.
  
Увидев Майка, родители приняли бы его за угонщика. Бритая голова, пять сережек. Однако Джейми почувствовал нечто, что невозможно описать словами… будто электрический разряд проскакивает, и все остальное уже не имеет значения…