Повод для беспокойства

Услышав голоса, Джордж поднял голову. Джин, Кэти и Рэй стояли в патио, точно иностранные сановники, ожидающие захода корабля в гавань.
– Джордж!
– Иду. – Сняв с кирпича лишний раствор, он стряхнул остатки в ведро, накрыл крышкой и пошел по лужайке, вытирая руки ветошью.
– У Кэти для нас новость, – сообщила Джин таким голосом, как будто у нее снова разыгрался коленный артрит. – Она не хотела говорить, пока ты не придешь.
  
– Мы с Рэем решили пожениться, – сказала Кэти.
Душа Джорджа покинула тело. Он наблюдал за самим собой, целующим Кэти и пожимающим руку ее жениху, с высоты метров в пять. Как тогда, при падении со стремянки. Время замедлилось. Сработал инстинкт – защитить голову.
– Поставлю шампанское на лед. – Джин рысью понеслась в дом.
Джордж вернулся в тело.
– В конце сентября, – добавил Рэй. – Все будет очень скромно. Чтобы не причинять вам лишних хлопот.
– Да, – согласился Джордж. – Конечно.
Ему придется произнести речь, сказать что-то хорошее о Рэе. Джейми откажется прийти на свадьбу. Джин запретит Джейми отказываться идти на свадьбу. Рэй станет членом семьи. Всегда будет маячить перед глазами. Пока они не умрут. Или не эмигрируют. Что же она вытворяет? Джордж знал, что дети с трудом поддаются управлению. Их невозможно заставить, например, есть овощи. Но выйти за Рэя? Кэти окончила философский факультет!
На пороге появился Джейкоб, размахивающий хлебным ножом.
– Я снолик, и я спешу на поезд, и… и… и это мой… бивень.
– Наверное, бивень лучше положить на место, – подняла бровь Кэти.
Джейкоб с радостным визгом побежал назад в кухню. Кэти поспешила за ним.
– Иди ко мне, печенька.
И Джордж остался наедине с Рэем. Брат которого сидел в тюрьме. Рэй работал в инженерной компании, делающей высокопроизводительные фрезерные станки с распределительным валом. Джордж понятия не имел, что это такое.
– Гм.
– Гм.
– Как продвигается строительство студии? – поинтересовался Рэй, скрестив руки на груди.
– Пока не завалилась. – Джордж повторил его жест, но понял, что копирует Рэя, и опустил руки. – Еще слишком маленькая.
Оба долго молчали. Рэй поправил носком ботинка три камешка на плитке. У Джорджа громко заурчало в животе.
– Я знаю, что вы думаете, – заявил Рэй.
Джорджу на миг показалось, что тот действительно знает, и его охватил ужас.
– Ну, что я разведен, и все такое. – Он сжал губы и медленно кивнул. – Я понимаю, как мне повезло. Я позабочусь о вашей дочери. Не беспокойтесь на этот счет.
– Хорошо, – сказал Джордж.
– Мы возьмем расходы на себя, – продолжал Рэй, – если вы не против. Вам ведь уже приходилось это делать.
– Нет, это необязательно, – ответил Джордж, радуясь, что может настоять на своем. – Кэти – наша дочь. Мы должны выдать ее, как полагается.
Выдать? Она что, приз?
– Тоже верно, – кивнул Рэй.
Дело не в том, что Рэй из рабочего класса и говорит с северным акцентом. Джордж – не сноб, а судя по размеру машины и по описанию дома, ее жених неплохо обеспечен.
Больше всего Джорджу не нравилось, что Рэй такой огромный – словно обычный человек, на которого смотришь через увеличительное стекло. Двигался он медленно, как жирафы и буйволы в зоопарке. Ему приходилось наклонять голову, чтобы пройти в дверь, а Джейми однажды выдал, что у него «руки душителя».
За тридцать пять лет работы на производстве Джорджу приходилось сталкиваться с самыми разными типами «настоящих мужчин». Здоровяки, силачи, способные открыть пивную бутылку зубами, участники военных действий, убивавшие людей, сексуальные маньяки, готовые трахать все, что шевелится. С ними он не чувствовал себя как дома, но и не боялся. А когда приезжал Рэй, он вспоминал себя четырнадцатилетним мальчишкой, от которого друзья старшего брата скрывают секретный код, превращающий тебя в настоящего мужчину.
– Медовый месяц? – спросил Джордж.
– Барселона, – ответил Рэй.
– Здорово! – сказал Джордж, от волнения забыв, в какой стране находится этот город.
– Надеюсь, там уже будет попрохладней, – заметил Рэй.
Джордж спросил, как дела на работе, и Рэй сообщил, что они поглотили компанию из Кардиффа, которая производит горизонтальные обрабатывающие станки. Все шло нормально. Прижатый к стенке, Джордж всегда мог поддержать остроумную беседу о машинах или о спорте. Правда, чувствовал он себя при этом ягненком в школьном рождественском спектакле: независимо от количества аплодисментов, хочется убежать домой и зарыться в книгу о динозаврах.
– У них есть крупные заказчики в Германии. Хотели заставить меня мотаться в Мюнхен и обратно. Я сразу отказался, как вы понимаете.
Когда Кэти пригласила Рэя познакомиться с родителями, он провел пальцем по полке с компакт-дисками над телевизором и сказал:
– Значит, вы любитель джаза, мистер Холл?
Джорджу стало так стыдно, словно тот достал с полки стопку порножурналов.
На пороге появилась Джин.
– Ты не хочешь переодеться к ланчу?
Джордж обернулся к Рэю:
– Увидимся.
Он пересек кухню, поднялся по лестнице и нырнул в спасительную тишину ванной, где можно закрыться от всех.
5
Кэти знала, что родители примут новость в штыки. Ничего, переживут. Подростком она и не такое вытворяла. Теперь даже немного скучала по себе прежней, как будто снизила планку. Но рано или поздно понимаешь: доказывать что-то родителям – пустая трата времени. Да, Рэй не семи пядей во лбу. И его трудно назвать самым красивым мужчиной на свете. Но тому, кого она считает самым красивым, на нее плевать. А в мощных объятиях Рэя – тепло и спокойно.
Она вспомнила тупой ланч у Люси. Несъедобный гуляш, приготовленный Барри. Руки его подвыпившего приятеля у себя на пятой точке. У Люси начался приступ астмы. Рэй скакал по лужайке с Джейкобом на плечах. Он перепрыгнул через перевернутую садовую тачку, изображая лошадку. Кэти чуть не заплакала при мысли о возвращении в свою тесную квартирку, пропахшую дохлятиной.
И вдруг он появился на пороге с букетом гвоздик. Кэти немного испугалась. Он не хотел заходить, она настойчиво приглашала. Наверное, от смущения. Неудобно взять у человека цветы и захлопнуть дверь перед носом. Сделала ему кофе. Он сказал, что не силен в застольных беседах, и она спросила, не хочет ли он перейти прямо к сексу. Шутка вышла не такой смешной, как рассчитывала Кэти. Скажи он «да», согласилась бы: приятно чувствовать себя желанной, несмотря на мешки под глазами и футболку из заповедника Котсуолд с пятнами от бананов. Рэй действительно был не силен в разговорах. Он мог отремонтировать кассетный плеер, пожарить блинчики на завтрак и организовать экскурсию в железнодорожный музей. Все это получалось у него лучше, чем пустая болтовня. Он легко выходил из себя. В завершающем периоде своего первого брака он вставил руку в дверь и повредил сухожилия на запястье. При этом она не знала более нежного мужчины.
Месяц спустя Рэй повез их в Хартлпул познакомить с отцом и мачехой. Те жили в небольшом доме с верандой и садом, который показался Джейкобу раем – гномы, пруд и беседка, где можно прятаться.
Алан и Барбара обращались с Кэти как с особой королевской крови, и это нервировало, пока она не поняла, что они относятся так ко всем незнакомым людям. Алан проработал большую часть жизни на кондитерской фабрике. Когда мать Рэя умерла от рака, он стал ходить в церковь и встретил Барбару, которая развелась с мужем, превратившимся в алкоголика («пристрастился к бутылке», по ее выражению).
Они больше напоминали Кэти бабушку с дедушкой, хотя у ее собственных дедушек не было татуировок. Родители Рэя принадлежали к старому миру ответственности и долга. В их гостиной висело одинаковое количество снимков Рэя и Мартина, несмотря на то, что Мартин сделал со своей жизнью. В столовой стоял шкафчик с фарфоровыми статуэтками, а возле унитаза лежал пушистый коврик.
  
Когда Джейкоб отказался есть жаркое, Барбара пожарила ему рыбные палочки. На вопрос, чем она занимается в Лондоне, Кэти ответила, что устраивает фестивали и выставки, но это прозвучало поверхностно и богемно. Тогда она стала рассказывать историю о пьяном ведущем, которого они наняли в прошлом году, и вдруг вспомнила, слишком поздно, причину развода Барбары. Не сумев переменить тему, смущенно замолчала. Барбара пришла на выручку, спросив о родителях. Кэти сказала, что отец недавно вышел на пенсию, а до этого руководил небольшой компанией. Она не хотела вдаваться в подробности, но Джейкоб проговорился, что дедушка делает качели, и ей пришлось объяснить, что компания отца выпускала оборудование для детских площадок. Это звучало лучше, чем организация фестивалей, хотя тоже не слишком солидно.