Повод для беспокойства

Кэти села рядом и притянула сына к себе.
– Извини, что я рассердилась.
Маленькие ручки обвились вокруг ее шеи.
– Ты ведь тоже иногда сердишься?
– Да, сержусь, – признал он.
– Я все равно тебя люблю.
– И я тебя люблю, мамочка.
Они посидели молча.
– А куда пошел папа Рэй? – спросил Джейкоб.
– Не знаю. Вышел. Он не любит ссоры.
– Я тоже.
– Знаю, – сказала Кэти.
  
Она сняла с него капюшон, вытащила из волос ворсинку и поцеловала.
– Я люблю тебя, бельчонок. Больше всего на свете.
Джейкоб высвободился из объятий.
– Хочу играть с грузовиком.
35
Джордж доехал на автобусе до Питерборо и снял номер в отеле «Собор». Он не любил дорогие отели. В основном из-за чаевых. Кому давать, в каких случаях, сколько? Богатые знают это интуитивно и не боятся кого-то обидеть. А такие, как он, всегда путаются и получают в итоге плевок в яичницу. Правда, сегодня подобные пустяки его не волновали. Из-за шока. Джордж знал, что неприятное чувство вернется, но пока не до этого.
– Ваша кредитная карта, сэр.
Джордж положил кредитку в бумажник.
– И ключ от вашего номера. – Клерк повернулся к носильщику: – Джон, проведите мистера Холла.
– Я сам найду, – сказал Джордж.
– Третий этаж, налево.
Оказавшись в номере, Джордж вывалил вещи из рюкзака на кровать. Повесил в шкаф рубашки, свитера и брюки, а нижнее белье сложил в выдвижной ящик. Достал из рюкзака всякие мелочи и аккуратно расставил на столе. Помочился, вымыл руки, вытер их чудесным пушистым полотенцем и ровненько повесил его на теплую вешалку.
Пока все идет неплохо, учитывая обстоятельства. Джордж налил в пластиковый стаканчик виски из маленькой бутылочки в мини-баре. Выпил, закусил орешками из пакетика, обозревая неровный ряд крыш за окном. Проще не бывает. «Поживу несколько дней в отеле, а потом сниму что-нибудь. Небольшую квартиру или домик за городом», – думал он.
Прикончив виски, положил в рот новую горсть орешков. «Теперь буду сам распоряжаться своей жизнью. Сам решать, что делать, с кем общаться, как проводить время. Если смотреть объективно, это к лучшему. – Он завернул пакетик с арахисом и положил его на стол, сполоснул стакан и вытер его салфеткой. – Без восьми минут час. Надо перекусить и вздремнуть».
36
Когда Дэвид уехал, Джин накинула халат и спустилась в кухню. Все вокруг сияло. Цветы на обоях. Белоснежные сугробы облаков высоко над деревьями в дальнем углу сада. Она сделала кофе и сэндвич с ветчиной и проглотила две таблетки парацетамола, чтобы унять боль в колене. Сияние начало потихоньку тускнеть.
Наверху, в объятьях Дэвида, это казалось возможным – все бросить, начать новую жизнь. Теперь, когда он ушел, сама идея выглядела нелепой. Дичь какая-то. Так бывает только в кино.
Часы на стене. Счета в подставке для тостов. Блюдо для сыра с листиками плюща. Вся жизнь на ладони, как фотографии в альбоме. Вот они с Джорджем стоят перед церковью в Давентри, ветер сдувает с деревьев оранжевое конфетти листьев, а настоящий праздник начнется только на следующее утро, – они оставят родных и уедут вдвоем в Девон в бутылочно-зеленом «Остине».
Когда родилась Кэти, Джин целый месяц пролежала в больнице. Джордж приходил каждый день, приносил рыбу с картошкой фри. Джейми на красном трехколесном велосипеде. Дом на Кларендон-лейн. Обледеневшие изнутри окна в ту первую зиму и твердые, будто жестянки, простыни. Все такое надежное, прочное, славное. Чего еще можно требовать от жизни?
Джин сполоснула тарелку и поставила на полку. Все вокруг вдруг стало серым и безрадостным. Известковый налет на кране. Трещинки в мыле. Печальный кактус.
Наверное, она слишком многого хочет. Болезнь нашего времени. Все чего-то хотят. Сушилку для белья. Фигуру, как у модели. Чувства, как в двадцать один. Поднявшись в спальню, Джин переоделась и окончательно пришла в себя. «Ложиться с тобой в постель и просыпаться с тобой по утрам». Сказать «нет» можно, а вот притвориться, что разговора не было, нельзя.
Джин скучала по Джорджу.
37
За ланчем в переполненной второсортной пиццерии Джордж читал Акройда. Он всегда думал, что есть в одиночестве грустно. А теперь, когда самому пришлось обедать без компании, чувствовал свое превосходство. Наверное, из-за книги. Все тратят время впустую, а он узнает что-то новое.
После еды Джордж решил пройтись. Центр города – не лучшее место для прогулок, однако не вызывать же такси, чтобы тебя отвезли куда-нибудь, где можно погулять. Он пошел через Истфилд по направлению к кольцевой дороге. Надо как-то забрать машину. Лучше всего ночью, чтобы не столкнуться с Джин. А может ли он считать машину своей? Ссоры еще не хватало. Или, того хуже, обвинения в краже. Наверное, лучше со временем купить новую.
Джордж шел не в ту сторону. Следовало идти на запад. Но если идти на запад, в конце концов придешь к Джин. А он не хотел к Джин. Он пересек кольцевую, миновал какие-то промышленные сооружения и очутился наконец среди зеленеющих полей. Холодный воздух бодрил, над головой простиралось бездонное небо, и прогулка оказалась ничем не хуже, чем в Хелфорде, только без Брайана и шести часов в поезде.
Вдруг слева от дороги он увидел заброшенную фабрику. Почерневшие трубы. Вентиляционные выходы. Покоробившиеся контейнеры. Безотрадное зрелище, которому отнюдь не придавал шарма ржавый холодильник, брошенный на придорожной стоянке. Серость неба над невыносимым однообразием полей навалилась на Джорджа всей своей тяжестью. Как обычно в трудные минуты ему захотелось сбежать в студию, и вдруг он осознал, что никогда ее не достроит. Придется делать что-то другое: не такое масштабное, подешевле. Пришедший на ум планеризм был изгнан, как непрошеный гость.
Шахматы. Бег трусцой. Плавание. Благотворительность. Рисовать, в конце концов. Это недорого. А может, Джин уйдет сама. Захочет жить в другом месте, с Дэвидом. И тогда он достроит студию. Приободрившись, Джордж быстро зашагал обратно.
Когда он вернулся в центр, начало смеркаться, однако для ужина в ресторане было рановато. Увидев кинотеатр, Джордж вспомнил, что уже несколько лет не ходил в кино. «Тренировочный день» – кажется, криминальный триллер. «Дети шпионов» – ясно, для детей, а «Игры разума» – о каком-то сумасшедшем, что там смотреть. В конце концов он купил билет на «Братство кольца» – во-первых, хорошие отзывы, а во-вторых, он помнил, что когда-то, очень давно, ему понравилась книга. Джордж прошел в зал и выбрал место посередине.
Девочка, сидящая впереди с компанией подростков, обернулась. Оглядевшись, Джордж понял, что зал полон молодежи, и он единственный представитель своего поколения. Это, конечно, не то же самое, что околачиваться возле детской площадки, но все равно неудобно. Джордж встал и перешел в самый первый ряд. И видно лучше, и никто не сможет обвинить его в чем-то неподобающем.
Фильм был неплохой. Однако, минут через сорок после начала, камера взяла крупным планом лицо Кристофера Ли, который играл злого волшебника Сарумана, и Джордж заметил у того на щеке темное пятно. Он бы не придал этому значения, не прочти недавно в газете, что Кристофер Ли умер. Джордж не мог вспомнить, от чего. Не от рака кожи, случайно? Если это так, то Кристофер Ли умирает прямо у него на глазах.
Или то был Энтони Куинн? Джордж напрягал мозг, вспоминая прочитанные за последние месяцы некрологи. Оберон Во, Дональд Брэдмен, Нинетт де Валуа, Роберт Ладлэм, Гарри Секомб, Перри Комо… Они выстроились в ряд, жалкие пешки в игре с могучими силами, на которые не могли повлиять. Каждый неудержимо стремился к краю пропасти и с криком падал в зияющую бездну. Когда Джордж вновь посмотрел на экран, перед ним предстали крупные планы знакомых лиц, и на каждом – пятно, грозящее превратиться в смертельную меланому.
  
Ему стало нехорошо. На экране вновь появились орки: безобразные сверхъестественные существа без губ и ноздрей, с ободранной кожей, лица которых состоят из сырого мяса. Джорджа мучил вопрос, то ли все они страдают от злокачественного кожного заболевания, то ли у них нет кожи, а значит, и рак кожи им не грозит. Или же они предрасположены к нему и, как дети-альбиносы в Сахаре, умирают от рака с момента своего рождения.