Повод для беспокойства

Джин привередничает. Конечно, не каждый захочет почитать на сон грядущий «Как мы умираем», зато она увлекалась историями про людей, которых похитили в Бейруте, или тех, кто прожил два месяца на спасательном плоту. С другой стороны, человек рано или поздно умирает, а умение отпугивать акул пригодится в жизни далеко не всем. Большинство знакомых Джорджа считали, что будут жить вечно. Судя по тому, что случилось с Бобом, он понятия не имел, что произойдет с ним через пять секунд, не то что через пять лет.
  
Парня в телевизоре привезли на море. Он посидел в шезлонге, замерз и вернулся в машину. Наверное, хорошо умереть во сне. Только ведь это выдумка родителей, которые не хотят, чтобы дети слишком тяжело переживали смерть бабушек, дедушек и хомячков. Если кто-то и умирает во сне, то обычно после долгой и мучительной борьбы за жизнь.
Джордж предпочел бы уйти быстро. Он был не из тех, кому нужно время, чтобы помириться с детьми и показать жене, где находится запорный кран. Лично он хотел бы, чтобы свет погас без предупреждения и без тягостных прощаний. Умирать и так тяжело, почему он должен облегчать жизнь всем остальным?
Во время рекламной паузы он улизнул на кухню и вернулся с чашкой кофе. Парень на экране, судя по всему, доживал последние недели. Он уже почти не вставал с дивана и часто плакал по ночам. Если бы Джордж выключил телевизор на этой печальной ноте, ничего бы не произошло. Однако он не выключил. И когда кошка несчастного страдальца запрыгнула на клетчатый плед, чтобы ее погладили, кто-то будто открыл дверцу в голове Джорджа, засунул туда руку и вырвал целую связку очень важных проводов.
Он почувствовал дикую слабость, его прошиб пот. «Я умру. Может, не в этом месяце. И даже не в этом году. Но все равно когда-нибудь умру. И я не могу выбрать, когда и как это произойдет».
Пол провалился, на его месте разверзлась огромная черная дыра, уходящая в бесконечность. Джордж с ужасающей ясностью понял: все люди веселятся на летнем лугу, окруженном темным непроходимым лесом, в ожидании мрачного дня, когда их уволокут во тьму и зарежут. Господи! Как он не замечал этого раньше? И как не замечают другие? Почему они не воют от ужаса? Как могут жить, не осознавая этого? И как живут дальше, однажды осознав?
Джордж даже не понял, каким образом очутился на четвереньках между креслом и телевизором, качаясь взад-вперед и издавая звуки, похожие на мычание. А что, если набраться смелости, спустить брюки и посмотреть на болячку? Внутренний голос говорил ему, что там ничего не изменилось. Другой голос нашептывал, что на месте опухоли зияет кишащая червями разверстая рана. А третий, самый настойчивый, уверял: что бы он ни увидел, это не имеет никакого отношения к новой, гораздо более страшной проблеме, чем состояние его кожи.
Джордж не привык занимать свой ум взаимоисключающими мыслями и даже испугался, не лопнут ли глаза от такого напряжения. Он сделал попытку вернуться в кресло, хотя бы ради приличия, и не смог, словно овладевшие им ужасные мысли принес некий свирепый ветер, от которого частично защищала мебель. Джордж продолжал раскачиваться взад и вперед, стараясь мычать как можно тише.
24
Остановившись у дома Кэти, Джейми собрался с духом. В школе было дерьмово, зато просто. Достаточно знать таблицу умножения, держаться подальше от Грега Паттершелла и рисовать карикатуры на миссис Кокс, наделяя ее клыками и крыльями, как у летучей мыши. В тридцать три года этого мало. В школе почему-то не предупредили, что сама задача – быть человеком – становится с годами все сложнее. Ты можешь говорить правду, вести себя вежливо, принимать во внимание чувства других людей – и все равно не видеть от окружающих ничего, кроме дерьма. Будь тебе девять лет или девяносто девять.
В колледже Джейми встретил Дэниела – своего первого постоянного партнера. Эйфория длилась недолго – скоро он понял, что живет с ограниченным фанатом «Блэк Саббат». Джейми стал задумываться, не сделан ли он сам из того же теста, и понял, что клеймо сексуального изгоя в глазах добропорядочных бюргеров Питерборо не делает его интереснее и круче.
Он пробовал вообще избегать отношений. Единственный минус – нехватка секса. Через пару месяцев ты уже готов на все – даже шариться в кустах на пустыре со случайным знакомым, и все здорово, пока не кончишь. Волшебный туман рассеивается, и ты с ужасом выясняешь, что прекрасный принц шепелявит и у него страшная родинка на ухе. Воскресными вечерами накатывала мучительная тоска, которую невозможно заглушить чтением. Джейми съедал банку сгущенки под «Френч и Сондерс», в окна просачивалась зловещая ядовитая темнота, и он начинал задумываться, какой во всем этом смысл.
Он не требовал многого. Дружба. Общие интересы. Чуть-чуть личного пространства. Беда в том, что у всех свои требования. После Дэниела он совершил еще три попытки, но через полгода-год что-то менялось. Одним хотелось большего, другим – меньшего. Николас нуждался в свободе и разнообразии. Стивену не терпелось переехать к нему. Вместе со своими кошками. А Олли после смерти отца впал в такую глубокую депрессию, что Джейми превратился из любовника в сиделку.
Так пролетело шесть лет. Как-то с Шоной они зашли в паб после работы, и та пообещала познакомить его с классным парнем, который занимается покраской квартир на Принс-авеню. Шона к тому времени уже изрядно охмелела, и Джейми подумал – кто-кто, а уж она-то вряд ли способна определить ориентацию того работяги. Поговорили и разошлись. И вдруг однажды, когда Джейми бродил с рулеткой по квартире в Масуэлл-хилл, предаваясь нескромным фантазиям о парне, красившем кухню, вошла Шона и сообщила:
– Тони, это Джейми. Джейми, это Тони.
Парень улыбнулся, и Джейми понял, что недооценил Шону. Девушка оставила их наедине, они поговорили о недвижимости, велогонках и Тунисе, вскользь упомянув пруды в Хэмпстед-Хит, прощупывая почву и уверяясь, что принадлежат к одному кругу. Тони достал из заднего кармана визитку и сказал: «Если что-то понадобится, звони». Джейми захотелось позвонить ему в тот же момент.
Он выждал два дня, чтобы не показывать своего отчаяния, а на третий они встретились в баре в Хайгейте. Тони рассказал, как однажды купался с друзьями на нудистском пляже Стадленд-Бич и у них украли одежду. Пришлось вытащить мешки из мусорных баков и сделать импровизированные юбки, чтобы доехать до Пула. А Джейми признался, что каждый год перечитывает «Властелина колец».
После индийского ресторана они отправились к Джейми, и Тони сделал парочку вещей, которые с Джейми никто в жизни не делал, а на следующий вечер вернулся и повторил на бис. И Джейми понял, что жизнь прекрасна.
Он терпеть не мог таскаться с Тони на матчи «Челси» и не хотел сказываться больным ради уик-энда в Эдинбурге. Однако Джейми просто необходим был человек, ради которого он будет все это делать. Его жизнь стала слишком комфортной. Зато когда ломались перила или требовалось освежить стены в кухне, Джейми прощал Тони и «Клэш» на всю громкость, и рабочие ботинки в умывальнике.
Они ссорились. Невозможно было не поссориться с Тони, проведя с ним целый день. Он считал ссоры важной частью отношений и обожал примирительный секс. Джейми порой подозревал, что ради этого он специально устраивает сцены. Однако секс был слишком хорош, чтобы жаловаться. И вот теперь они сцепились из-за этой свадьбы, которая не имела никакого отношения к Тони и, по большому счету, к самому Джейми.
У Джейми затекла шея, и он пришел в себя, обнаружив, что сидит в машине возле дома сестры, уронив голову на руль. Он встал и вышел. Тони прав. Слишком поздно, Кэти не переубедить. Сам виноват: не оказался рядом, не выслушал. Что толку теперь себя корить? Надо постараться хоть что-то исправить.
  
Проклятье, торт не купил! Ладно, это не главное. Половина третьего. Рэй вернется только вечером, у него куча времени – выпить чаю, поговорить с сестрой, покатать Джейкоба на спине, поиграть с ним в самолет. Потом малыш уснет, и они спокойно поболтают. Джейми прошел по дорожке и позвонил. Дверь открылась. Весь проем занимал Рэй в испачканном краской комбинезоне, с электрической дрелью в руках.