Новое начало (СИ)

— Почему? — спросил его холодный голос. Это было странно: его губы не шевелились, но я чётко услышала его голос. — Почему ты это сделала? — прозвучал его голос в моей голове, а на его лице никаких эмоций.
«Прости меня», — хотела я сказать, но не смогла.
— Я бы приехал, я бы спас тебя, — продолжал голос обвиняющими нотками. — Ты не подумала о нас? Тебе было за что бороться, Ира…
«Ира?» — он назвал меня моим именем.
«Я думала, я только о вас и думала. Услышь же меня. Пожалуйста» — я кричала в голос, но звука не было.
— Мамочка, — услышала я голос своего сына. Резко повернув голову, я увидела его, моего мальчика. Он сидел рядом со мной… в гробу.
НЕЛЬЗЯ!
«Выходи из гроба, немедленно!»
— Мамочка, не уходи, пожалуйста, — сказал мой мальчик очень ясно, хотя он не умеет говорить так хорошо. — Мне не нравится эта кроватка, мамочка, давай встанем из неё, — он протянул свою маленькую ручку, я приняла её, а сын встал, улыбнулся и… исчез, растворился в воздухе.
«ДАВИД!» — крикнула я и прыгнула в пустоту.
Резкая боль во всём теле заставила открыть глаза… Свет… яркий… голос… незнакомый…
— Тише, девушка, — с трудом различила слова. — Не нужно таких резких движений… — сказала девушка… медсестра.
— Давид, — шепнула я осевшим голосом.
— Я сейчас врача позову, — врач? Я огляделась — больничная палата. Я в больнице. Это всё было неправдой… ужасный сон.
— …И вашего мужа, — перепугала меня медсестра.
— Нет, не надо, — взмолилась я, пытаясь подняться, но мне не удалось.
— Девушка, лежите, вам нельзя вставать, — с нотками строгости сказала девушка и, погладив мои плечи, повернулась и вышла за дверь.
Не успела я окончательно прийти в ужас, как дверь в палату резко отворилась, и зашёл Марк. Шок и облегчение разогнали страх.
— Солнышко, — Марк с улыбкой сел на колени возле кровати и, взяв мою руку в свои горячие ладони, начал целовать её, согревая тёплым дыханием. — Ты как? — спросил он, гладя меня по волосам.
— Марк, — с вздохом произнесла я, и слёзы покатились по щекам.
— Тише, солнце моё, не плачь. Всё хорошо, я рядом, — он улыбался, а глаза были наполнены болью, сожалением и усталостью.
— Прости, — шепнула я сквозь душащие слёзы.
— Не надо. Тебе не за что просить прощения. Это ты меня прости, что я так долго, — он вновь поцеловал мои слабые дрожащие палицы. В палату зашёл врач.
— Здравствуйте, — мужчина в возрасте обошёл кровать и устроился на стуле с другой стороны. — Как самочувствие? — спросил врач, изучая что-то в папке.
— Не знаю ещё, — честно ответила я. — Болит… всё, — сказала то, что успела почувствовать.
— Вы потеряли много крови и получили травмы… — врач скривился, и я успела поймать в его взгляде сожаление. — Мы сделали вам переливание, ваши лёгкие лечим антибиотиками, — врач продолжал перечислять все мои увечья. — Сотрясение головного мозга… как я понял, не первое… голову надо беречь… — негромкое покашливание Марка заставило врача замолчать на секунду. — В общем, раны и синяки мы обработаем ещё, порезы на руке и на бедре будут затягиваться дольше, но пройдут, — с доброй улыбкой врач погладил меня по руке. — Показатели в норме, вы идёте на поправку. Медленно, но это и к лучшему, а то организм сильно истощён, восстановление потребует много сил, — заключил врач и встал со стула. — Я вас оставлю, вам нужно поговорить, — это врач сказал Марку, и тот грустно кивнул.
Марк
Врач покинул палату, оставив меня с тяжёлым грузом и болью в сердце. После трёх дней без сознания моя девочка очнулась. Я привёз её в крайнем состоянии — она почти уже не дышала. Глубокий порез на бедре кровоточил. С помощью Виталика туго перевязал рану, стараясь хоть как-то остановить кровь до приезда скорой. Слава богу, что не была затронута жизненно важная артерия, иначе…
Врачи были в шоке, привезённое тело девушки выглядело как труп. Из-за крови на всём теле было трудно найти раны. После долгих процедур и убийства большого количества моих нервных клеток врач добил меня окончательно.
— Девушка была беременна, — … «была» … — Срок очень маленький, удалось это обнаружить только после анализа крови. Но вы понимаете, что после такого… у плода не было никаких шансов, — последняя фраза дошла до меня через жужжание в ушах.
— Как она? — спросил я врача после того, как медсестра по просьбе врача вручила мне стакан воды, и я залпом его опустошил.
— Врать не буду. Плохо, — я кивнул два раза, понимая, что другого ответа и не могло быть. — Но мы делаем всё возможное…
— Делаете больше, — перебил я его, не поднимая глаза от пола.
— Мы не боги. Её жизни уже ничего не угрожает, но состояние оставляет желать лучшего, — врач похлопал меня по плечу. — Терпения и сил, — сказал он и встал с кушетки.
— Я могу к ней зайти? — спросил я с отчаянием в голосе.
— Как только её по вашей просьбе переведут в лучшую палату, — ответил мужчина.
— Спасибо, — и врач оставил меня наедине с тяжёлым грузом на сердце.
Сейчас я должен решить: сказать Лесе про ребёнка или подождать ещё.
— В чём дело, Марк? — её слабый голос вырвал меня из мыслей.
— Всё в норме, солнце, — я слабо улыбнулся.
— Врёшь, — раскусила она меня. — Слава? — спросила, и её голос стал дрожать. — Он…
— Он мёртв, солнце, — Леся облегчённо выдохнула. — Его застрелили при попытке сбежать. Жаль, что тот, кто выпустил ему пулю в башку, был не я, — с удовольствием бы размазал его мозги по его же мраморному полу, при чём не пистолетом.
— Не это главное, — сказал мой лучик света. — Ты всё знаешь? — спросила она с опаской. Я кивнул. Она повернула голову и глубоко вздохнула.
— Солнышко, меня это не пугает. Ты должна была сказать всё с самого начала, я бы помог, — я осторожно взял её лицо в свои ладони, посмотрел в её глаза. — Я не сержусь, мне только больно, что тебе пришлось пройти через всё это в одиночку, — её глаза опять наполнились слезами. Я бы хотел поклясться, что это последний раз, когда она плачет, но её ждёт новость о потере ребёнка…
— Мой сын… — начала она.
— Они в безопасности. Я приказал парням привезти их в мой дом, — я сделал это пару часов назад.
— Нельзя, — попыталась она встать, чуть не выдернув капельницу. — Мама не поверит, она подумает…
— Хочешь позвонить ей? — спросил я, понимая, что она не успокоится. Да и она вполне права: с чего её мать должна довериться чужим людям.
— Да, — ответила моя девочка, я тут же достал телефон и вложил его в её маленькую руку.
Она с трудом набрала номер, и я вышел, оставив её поговорить с матерью. А сам направился к дежурной медсестре, сказать, чтобы принесли обед в палату. Когда зашёл обратно к Лесе, она ещё разговаривала по телефону, я взглядом спросил: «можно ли», и она кивнула.
— Мам, они заберут вас, и вместе с ними приедете, — сказала Леся матери. — Да, можешь не беспокоиться. Я вас люблю. Пока, — закончила разговор и вручила мне телефон.
— Всё хорошо? — спросил Лесю, взяв её за руку.
— Нормально, — она попыталась повернутся на бок, но сморщилась от боли и отчаянно вздохнула. — Она беспокоилась очень. Еле убедила её, что со мной всё в порядке.
— Я приказал Ларисе приготовить комнаты для них, — я погладил её по щеке, а она опустила голову на мою ладонь и потёрлась об неё.
— Давид не спит один. Им хватит одной комнаты, — сказала моя девочка и закрыла глаза. На её лице читались спокойствие и блаженство. Я, наверное, светился изнутри, понимая, что эмоции, отображающиеся на её лице, дарю ей я.
— Хорошо, солнце. Я скажу Ларисе, — она смотрела на моё лицо, она изучала каждую чёрточку, словно не верила, что я рядом. Я сжал её руку чуть сильнее. — Я всегда буду рядом, — она слегка кивнула.
Медсестра с подносом зашла, когда мы смотрели друг на друга, словно в первый раз.
— Извините. Я принесла обед, — девушка поставила поднос на прикроватный столик. — Мне остаться? — спросила девушка, зная, что Лесю надо будет кормить.