"Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Только бы добраться.
По пути я сгреб винтовку, подтянул, ухватив за ствол. Подогнул правую ногу под себя, оперся на ладони и одно колено, стараясь как можно меньше шевелить левой ногой. Харпаг прилично помял ее. Кость, вероятно, была не сломана, но треснула, это точно. Навалившись всем весом на винтовку и используя ее, как костыль, я наконец поднялся.
Постоял так немного, побеждая головокружение, и поковылял в сторону сцены.
Каждый шаг приносил боль, прерывал дыхание, опухоль в левой ноге росла. А еще… чертов харпаг перестал скулить, что наводило на нехорошие мысли.
И точно. За спиной снова раздались звуки грузной поступи.
Я ускорил шаг, если мое неуклюжее ковыляние вообще можно было назвать шагами. Деревянный приклад винтовки чаще застучал о каменный пол… еще несколько шагов… еще несколько… стук приклада… шаг… стук… шаг…
Вот и сцена.
Я бросился на невысокий подиум плашмя, откинул винтовку и пополз. Но уже догадывался, что не успею, мне просто не хватит скорости. Увы, я не ошибся.
Харпаг настиг меня, когда я уже почти добрался до опрокинутого гроба. Он снова обхватил меня лапой, на этот раз сжав предплечья, чтобы я не смог шевелить руками и снова не угодил ему чем-нибудь в глаз.
Он решил больше не рисковать и не приближать врага с ножами к своей морде, поэтому поступил проще: поднял меня над сценой на высоту своего роста, а оттуда с силой швырнул вниз, о пол. Он глушил меня, как глушат рыбу о камень, чтобы я, наконец, затих и дал себя сожрать.
И у него почти получилось.
Я ударился прямо о гроб, приложился так, что в глазах поалело и раздвоилось. Крышка с хрустом сдвинулась, и из гроба вывалилось тело, окатив смрадом округу. На это я и рассчитывал, вспомнив рассказы Генри Ордо о том, как харпаги каждый Час Тишины атакуют кладбище. Когда в городе столько живых адептов, почему они ищут мертвых и разложившихся? Возможно, для них это особое лакомство, не знаю…
Мой расчет был построен на голой догадке.
Да, нехорошо осквернять чье-то мертвое тело, но именно сейчас от морали я был далек как никогда. И, кажется, в своей догадке оказался прав.
Харпаг, учуяв запах разложения, переключился на мертвеца. Не в состоянии бороться с желанием, он склонился над телом и, прежде чем приняться за трапезу, сначала прошелся по мертвецу языком, раскрыв пасть и выставив зубы.
Это мне и было нужно.
Я отполз на полметра и дотянулся до бронзовой подставки, что валялась рядом с раскрытым гробом. Под раскаленной ладонью металл начал мгновенную мутацию, и пока харпаг занимался своей новой едой, я выплавлял оружие. Мне бы подошло что-то тяжелое и большое… что-то похожее на секиру…
Именно она и появилась в моей руке.
Двуручный боевой топор, громоздкий и острый. Опираясь на него, я кое-как поднялся, пошатнулся, еле удержавшись на одной здоровой ноге. Теперь главное, чтобы сил хватило и на остальное.
Подтащив секиру ближе в харпагу, я обхватил длинную рукоять двумя руками, чуть согнул правую ногу в колене, а левую вытянул вбок, собрал всю свою волю… и с выкриком чудовищного напряжения поднял секиру над головой.
Нет, я не собирался отсекать харпагу голову, для этого у меня не хватило бы сил.
Лезвие-полумесяц вонзилось точно в основание языка, у самого рта твари, заодно отхватив и часть его зубов. Харпаг раззявил пасть и взревел, окропив округу брызгами желтой слюны.
Я сощурился, мутировал топор еще раз, превращая его в копье, и отправил его харпагу точно в разверзшуюся от рева глотку. Копье мутировало снова и ощетинилось внутри пасти острыми пиками-баграми.
После этого я упал на спину, перекатился и завалился за край сцены.
И сделал это очень вовремя.
От боли и ярости харпаг принялся разносить деревянную сцену в щепки, ломал и вырывал доски, отшвыривал в стороны, визжал. Потом полез когтистыми лапами себе в пасть в попытке выдернуть багры, но сделал себе только больнее и опять принялся за погром сцены.
Я пополз к Сильвер. Она лежала совсем рядом, в углу, и тоже рисковала попасть харпагу под горячую руку. Пока озверевшая тварь тут все не разрушила и не перетоптала, нужно было уносить ноги.
Сначала мне показалось, что директор просто лежит без сознания… ну конечно… поэтому она такая бледная…
Я склонился над Сильвер.
– Док?..
Ответа не последовало. Я прижал дрожащие пальцы к ее шее, проверяя пульс… прижал сильнее… еще сильнее… задержал дыхание…
Пульса не было.
Не было.
Я приник ухом к ее груди, замер, весь превращаясь в слух.
Ничего. Могильная, тотальная тишина.
Сильвер умерла.
* * *Харпаг неистово визжал где-то сбоку, совсем рядом, но я слышал в себе лишь гробовое безмолвие и пустоту.
– Что же вы, док?.. – выдохнул я Сильвер в лицо, будто она мне ответит.
Монстр продолжал орудовать лапами, и нужно было срочно решать, что делать дальше.
– Вместе пришли, вместе выйдем, – снова обратился я к бездыханной Сильвер.
Одной рукой взял ее под лопатки, второй под колени, оперся на обе ноги, зажмурившись от боли, и поднял Сильвер над полом. Ее мертвое тело было тяжелым, очень тяжелым, но я должен был вынести его отсюда.
Я сделал шаг вперед, наступив на покалеченную левую ногу, и не сдержал стона, опять зажмурился, сделал еще шаг, потом еще один и еще…
Харпаг верещал уже где-то позади, рвал занавес сцены, скрежетал мебелью, а я все шел и шел, не сбавляя скорости, но и не набирая ее. Быстрее я не мог, но и замедлиться себе не позволял, будто превратился в механического человека с точно заданной скоростью движения и размером шагов.
Под моими подошвами хрустели щепки, обломки штукатурки и куски фресок. И пока я шел посреди этого погрома, успел бегло оглядеть зал.
У правой стены лежал окровавленный Бартоло Соло, его мертвый патриций покоился дальше, отброшенный харпагом с дороги, еще дальше я увидел дядю Ли Сильвер Ю-Вэя, старик лежал на животе, раскинув руки, и в одной из них была зажата трость.
Тут же, на спине, распластался инспектор Жан-Жермес, в луже крови и желтой пены. Тэн Зивард так и остался распятым на стене, он умер, истекши кровью и окрасив под собой деревянное панно.
А вот черного волхва Херефорда в зале не оказалось, как и Сильвии…
Я среагировал на это равнодушно, сейчас у меня имелась совсем другая задача, и мщение в нее не входило. Если я выживу, то отыщу своих врагов все равно, переверну весь Бриттон, если понадобится.
Но не сейчас.
Я миновал проломленный дверной проем, прошел коридор и по широкой лестнице начал спускаться вниз, в холл. Вокруг царила тишина. Ни голосов, ни звуков, будто все вокруг вымерло.
В холле я наткнулся на растерзанное тело юноши-камердинера. Его бордовая ливрея была разодрана в клочья, гранитные плиты пола пестрели разводами, сгустками и пятнами крови.
Я проследовал дальше, распахнул ногой двустворчатую дверь и медленно спустился с крыльца на отсыпанную белым гравием дорожку, ведущую через аллею с кипарисами и фонтанами. Идти надо было далеко, и я шел… шел, как заведенный.
Утреннее солнце светило ярко, как и прежде, на небе не было ни облачка.
Прекрасный день…
Только с каждой секундой мертвая Сильвер становилась все более тяжелой.
Я приостановился, чуть поменял положение рук, удобнее перехватывая тело, и пошел дальше. Ни гвардейцев, ни полицейских, ни военных агентов на территории резиденции Орриванов я не увидел, только брошенные впопыхах временные заграждения, где раньше располагались кордоны.
Минут через пятнадцать я миновал аллею и вышел к въездным воротам. Те стояли распахнутыми.
Улицы города встретили меня мертвой пустотой. Брошенные автокэбы, разбитые окна первых этажей, раскуроченная уличная мебель и трупы… изуродованные, частично обглоданные… мужчины, женщины, дети… те, кто не успел спрятаться, потому что не ждал нападения.
Я слышал, как кто-то стонет по закоулкам, слышал хруст и чавканье, слышал плач, визг, рычанье, треск и скрежет, видел дым и огонь, охвативший несколько зданий, видел заляпанные кровью стены, столбы и тротуары… и продолжал идти.