"Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– Эй! – возмутился ему вслед Хинниган. – Ну неужели нельзя тише?! Стадо бар-р-р-анов. Сейчас разбредутся по всей школе, а мне потом отвечать.
Очкарик слишком много на себя брал.
– А вы чего уселись? Идите в библиотеку! – рявкнул он на нас.
Дарт снова выставил средний палец.
– Катись, заморыш.
Хинниган ткнул пальцем очки на вздернутом носу.
– Да пошли вы оба! – и тоже вышел.
  
В кабинете воцарилась тишина. И надо было отправляться вместе со всеми в библиотеку, но меня придавило к стулу так, что не подняться. Пока шел урок, симптомы лихорадки хоть как-то отходили на второй план, но сейчас она снова охватила тело. Голова адски горела, в ушах нарастал шум.
– Рэй, ты выглядишь так, будто сейчас в обморок свалишься, – хмыкнул Дарт. – Сотрясение мозга получил, точно тебе говорю.
Достал он со своим сотрясением мозга.
– Да нормально все, – я заставил себя подняться.
Но тут с ужасом ощутил, как огромная волна тошноты начинает набирать силу внутри меня, в районе желудка, и точно лава в проснувшемся вулкане, поднимается к горлу.
Нет, только не это.
Я зажал рот ладонью и ринулся из кабинета, расталкивая учеников в коридоре.
Черт… только бы добежать!..
* * *
Я ворвался в туалет, налетев на какого-то парня и сбив его с ног. Кинулся к раковине – она сейчас была ближе всего.
Меня вывернуло прямо туда.
И столь болезненных приступов рвоты я отродясь не припомню, аж до слез. Ощущение, что внутри что-то переламывается и, скребя внутренности, выходит наружу, в глотке превращается в кашу с иголками… и все лезет и лезет, готовое порвать изнутри…
Я закашлялся и включил воду.
Надо было смыть с раковины всю эту дрянь: сизо-голубую субстанцию с вкраплениями кровяных сгустков. Треклятый овеум теперь лез из меня не только ручьями пота, и я боялся даже представить, что будет дальше.
– Питон… эй… тебе плохо? – опасливо спросили у меня.
Кажется, это был тот самый парень, которого я сбил с ног.
Не поворачиваясь к нему, я прохрипел:
– Мне нормально. Вали отсюда.
Повторять не пришлось, парня как ветром сдуло.
За спиной хлопнула дверь, и все стихло. Я пару минут постоял, склонившись над раковиной, громко сопя, сплевывая тягучую сизую слюну и дожидаясь, пока приступ схлынет. Потом сполоснул лицо и руки, пригладил взъерошенные волосы перед зеркалом.
Но лучше бы вообще туда не заглядывал.
Ужасный у меня был вид: серая, как у мертвяка, кожа, воспаленные покрасневшие глаза, безумный взгляд. С того момента, как я впервые увидел свое новое лицо, прошло не больше трех суток, а я уже успел обзавестись рассеченной бровью, порезом на подбородке, парой-тройкой смачных ссадин и даже сломанным носом. Хорошо, что следов практически не осталось, но лицо все равно выглядело далеко не таким свежим и холеным, как раньше.
Постепенно я превращал изнеженное тело Теодора Ринга в потрепанное и закаленное боем тело Рэя Питона. Даже хрупкие руки стали жилистей, а кожа на костяшках кулаков заметно огрубела.
Но этого, конечно, было мало для того, что я задумал. Капля в море. Нужно тренироваться так, чтобы трещали кости и ныли мышцы, нужно повышать индекс кодо, осваивать все тактики боя, какие только можно освоить. Нужно стать тем, кого не смогут удержать стены Ронстада…
Снова хлопнула дверь.
В отражении зеркала я увидел камердинера Бернарда.
– Мне сказали, что вам плохо, мистер Питон, – сообщил он.
Я обернулся, вытирая мокрое лицо рукавом рубашки.
– Со мной все нормально.
Камердинер покачал головой.
– К ночи начнутся галлюцинации. Очень неприятные галлюцинации, – он снова вынул из нагрудного кармана таблетки овеума. – Не хотите облегчить себе мучения?
Пилюли перекатились по его ладони в белой печатке и призывно стукнулись друг о друга.
Этот стук размножился в моей голове, я зажмурился, но воображение уже рисовало, как я подхожу к Бернарду, забираю у него таблетки и скопом отправляю их в рот, как они тают на языке, горько-сладкие, прохладные, а я блаженно улыбаюсь и уже не ощущаю себя человеком на последнем издыхании…
Я даже не заметил, как оказался рядом с камердинером и уставился на ладонь с таблетками. Во рту собралась слюна, как у голодной псины, дыхание участилось, а я все пожирал взглядом эти чертовы пилюли.
– Ну что же вы, мистер Питон? – негромко произнес Бернард. – Берите. Никто не узнает… никто-никто не узнает…
Чудовищным усилием воли я перевел взгляд на гладко выбритое лицо камердинера.
– Знаете, Бернард, что я вам скажу? Засуньте свои таблетки себе в…
– Я понял, мистер Питон, – остановил меня Бернард. – Тогда вам нужно поесть. Вы не завтракали сегодня утром, так хоть пообедайте. В столовой все готово.
Он говорил о еде, а сам держал раскрытую ладонь с овеумом у меня перед носом, поигрывая пальцами.
Это было невыносимо.
Я облизал пересохшие губы, бросил взгляд на таблетки и быстро вышел из туалета, буквально сбежал оттуда, чтобы не сорваться и разом не проглотить все, что мне предлагалось с таким сочувствующим видом.
* * *
До столовой, что находилась на первом этаже, я шел так быстро, будто боялся умереть голодной смертью. На самом деле, на еду даже смотреть не хотелось, хотя я уже и не помнил, когда нормально ел в последний раз.
Войдя в просторную столовую с многочисленными столиками и зоной раздачи, благоухающей ароматами еды, я снова почувствовал на себе взгляды: кто-то смотрел на меня с опаской, кто-то с интересом, кто-то с тревогой, а кто-то с ненавистью. Равнодушных не нашлось.
– Рэй! – окликнул знакомый голос.
Дарт Орриван.
Он махнул мне рукой, а потом указал на место за своим столом и второй поднос с обедом. Для меня, что ли, прихватил? А еще на стуле я заметил плечевую сумку с торчащей из нее книгой по истории Бриттона, взятую в библиотеке. Видимо, тоже для меня.
Странно все это.
Я не собирался заводить здесь друзей…
– Так ты идешь, или что? – развел руками Дарт.
На себе я поймал еще парочку взглядов: из другого угла столовой меня изучали Питер Соло и еще какой-то парень, высокий плечистый бугай. Они переговаривались, посмеивались и при этом не сводили с меня глаз.
– Да пошел ты, Питон, – послышался обиженный бубнеж Дарта. – Чтобы еще раз я тебе обед притащил… Да я лучше сдохну.
Усмехнувшись, я направился к нему.
Этот парень мне нравился все больше. Было в нем что-то надежное и простое, бесхитростное. Дарт, несмотря на свое элитное происхождение, не вызывал во мне чувства недоверия, да и трусом не был. Хотя судить об этом еще рановато.
Я убрал сумку, повесив ее на спинку стула, и уселся напротив Орривана.
Тот уже ковырялся в тарелке с месивом, похожим на мясное рагу.
– У тебя совесть есть, вообще? – спросил он с набитым ртом. – Я, значит, зову тебя, будто ты мне позарез сдался, а ты у входа мнешься. Упрашивать еще тебя…
– Ладно, остынь.
Дарт оглядел мое лицо и поморщился.
– Совсем хреново, да? Мне Хью рассказал, как тебя в туалете скрючило. Может, все же в медблок?
– Нет уж, – отмахнулся я, – в медблок я пойду в самом крайнем случае. Там же залечат до смерти.
Дарт вздохнул, указав на меня ложкой.
– Ничего ты не понимаешь, дурень. Такие райские места нуждаются в нашем посещении.
С глубокомысленным видом он опустошил тарелку за считаные минуты, а вот мне кусок в горло не лез. Я нехотя затолкал в себя пару ложек рагу и запил это все стаканом воды, не притронувшись больше ни к чему: ни к салату из какой-то фиолетовой травы, ни к булочке с кремом, ни к лимонаду.
  
Мимо нашего столика медленно прошли Питер Соло и его здоровенный приятель.
– Слушай, Рэй, – наклонился ко мне Дарт, смотря им вслед. – Питер с тебя глаз не спускал, пока ел. Он тебя мысленно четвертовал несколько раз, это точно… Что ты ему сделал?
– Убил его брата, – коротко ответил я.