Двойник с того света
Неожиданно Клим услышал людские голоса. Они нарастали. На главной аллее сада показалась толпа возбуждённых людей – мужчин и женщин. Они что-то возмущённо обсуждали, но, дойдя до небольшой площадки, остановились. Один из них, худощавый юноша с лицом желтушного цвета, забравшись на лавочку, провещал:
– Капиталистам нет дела до нужд простого народа. Им всё равно, голодные мы или нет. Я точно знаю, что новый хозяин суконной фабрики собирается её закрыть и на месте наших цехов построить лесопильный завод. Нас всех уволят!
– А что ты предлагаешь? – спросил кто-то из толпы пьяным голосом.
– Забастовку! С завтрашнего дня мы не должны выходить на работу. Останемся дома.
– А детей чем кормить? – вопросила какая-то тётка. – Ты подумал об этом? Так хоть какие-то деньги получим. А с твоей забастовкой мы точно по миру пойдём!
– Нет! Нет! И нет! – горланил выступающий. – Забастовка поможет нам добиться всех положенных выплат при увольнении. Мне говорили, что новый хозяин фабрики – грек Папасов – ещё тот мироед! Он в Казани так замучил рабочих на кожевенном заводе, что они пошли жаловаться тамошнему губернатору. А тот вызвал солдат, и рабочих высекли шомполами.
– Это неправда! – возмутилась слегка полная барышня лет двадцати двух. Её рыжие кудри развевались на ветру, а россыпь веснушек, покрывавшая курносый нос, и ямочки на щеках придавали ей легкомысленный вид. Но всё исправляли круглые очки, добавлявшие серьёзности. – В Казани рабочие фабрик Папасова обеспечены жильём, для них построена больница, школа и скоро появится народный театр. Никто не собирается закрывать вашу суконную фабрику. Трудитесь на здоровье! Кормите свои семьи! Господина Папасова не интересует ни продажа, ни обработка леса. Наоборот! Он собирается завести в цеха новые американские станки. Ни один рабочий не будет уволен! Если фабрика начнёт давать прибыль, у вас вырастет заработок. Неужели это не понятно?
– А ты откуда знаешь? Откуда ты взялась такая разодетая?
– Смотрите-ка, робяты, у этой фифы часы золотые на поясе! Нам и за год на такие не накопить!
– Кто знает эту лахудру? – вопросила работница в косынке.
– Это же папасовская дочь! – вскричал выступающий. – Я видел, как она с отцом по фабричному двору шлялась.
– Её специально подослали, чтобы лица наши запомнить, а потом жандармам донести! – завопил кто-то. – Мразь рыжая!
– Гнать её надо отсюда поганой тряпкой!
– У! Харя конопатая!
– А вот зададим ей феферу! – истошно голосила всё та же пьяная баба.
– Держи её!
– Сейчас тебе мало не покажется, барское отродье! – прорычал едва стоящий на ногах мужик и, сжав кулаки, бросился к девушке.
Неожиданно для самого себя Клим влетел в толпу и, рассекая человеческие тела, точно ледокол льдины, оказался рядом с барышней в тот момент, когда пьянчуга занёс над ней кулак. Студент двинул дебошира ручкой трости в челюсть с такой силой, что раздался хруст сломанной кости и нападавший повалился на землю. Толпа расступилась, освободив проход.
– Бежим! – крикнул Ардашев и, схватив незнакомку за руку, потащил за собой. Приподнимая свободной рукой длинное платье, девушка послушно изображала бег, да и то недолго. Её дыхание сбилось, и она перешла на шаг.
Погони не было. Клим остановился.
– Ой, – выговорила незнакомка, оглядывая себя. – Я, кажется, сумочку потеряла.
– Стойте здесь, – велел студент и побежал обратно.
– Куда же вы? Бог с ней! Вернитесь, пожалуйста! – жалобно проголосила барышня, вытирая рукой испарину, выступившую на лбу.
Ардашев появился через полминуты. В левой руке он держал дамскую сумочку и слегка помятый путеводитель. Он шагал важно, выкидывая вперёд трость, будто ничего не случилось. Правда, канотье слегка съехало набекрень, и это рассмешило девушку, но она сдержала улыбку.
– Прошу, – серьёзно выговорил Клим и протянул незнакомке потерянную вещь.
– Благодарю. А у вас шляпа съехала, – уже с улыбкой проговорило рыжее создание.
– Простите, – слегка кашлянув, извинился студент, поправив головной убор.
– А как же вам удалось забрать сумочку? Они же могли разорвать вас на части?
Ардашев пожал плечами и ответил:
– Сумочка и путеводитель валялись на траве. Я молча подошёл и поднял их. Одни рабочие были заняты осмотром того негодяя, который хотел на вас напасть, а другие уже разошлись. Так что никакого геройства с моей стороны не было.
– Не скажите! – возмутилась девушка.
– Давайте я провожу вас до дома, – предложил студент. – Вам не следует ходить по саду одной. Здесь неспокойно.
– Да, я была бы вам очень признательна.
– А вы не знаете, где тут выход?
– Пройдём по этой аллее и свернём направо, к дороге. А вы, что же, недавно в Ораниенбауме? – осведомилась она.
– Только сегодня приехал. Как видите, обзавёлся путеводителем, а вот театральную афишку потерял. Но не беда, куплю новую… Позвольте представиться – Клим Ардашев.
– А я Ксения Папасова. Дочь того самого эксплуататора трудового народа, – вздохнула она.
– Вы из Казани?
– Да, приехали недавно. Папа купил тут фабрику и дачу.
Пара вышла к дороге. Завидев свободную коляску, студент махнул тростью и спросил:
– Какой у вас адрес?
– Еленинская 2.
– Неужели?
– А что в этом удивительного?
– Нет, ничего, – опустил глаза Клим. – Интересное название у вашей улицы.
– Обычное, – слегка скривила губы она.
До двухэтажной деревянной дачи, выстроенной в древнерусском стиле из круглого бруса, ехали недолго. Здание поражало изысканной красотой и деталями внешней отделки. Из-за забора виднелись крыши других, но уже одноэтажных построек.
– Вот мы и на месте, – объявила барышня.
Клим помог спутнице сойти и проводил до калитки.
– Позвольте ещё раз поблагодарить вас, – пролепетала она.
– Не стоит. Берегите себя, Ксения Ивановна, – улыбнулся Клим и, запрыгнув в коляску, велел вознице трогать.
Экипаж застучал колёсами по булыжной мостовой и вскоре скрылся из вида. Девушка смотрела ему вслед и вдруг тихо вымолвила:
– А откуда ему известно моё отчество?
Глава 4. Голос из подземелья
Ардашев отворил калитку ключом и вошёл в дом. Не успел он снять пиджак, как раздался стук в дверь.
– Да-да, войдите.
Появилась хозяйка:
– Добрый вечер, Пантелей Климович! Рановато вы вернулись. Надоело гулять? Ну тогда прошу к ужину. Вам сюда принести или в беседку?
– Пожалуй, лучше я спущусь. Простите, но меня зовут Клим Пантелеевич.
– Ой, всё перепутала. Ну, вы не серчайте на дуру старую.
Студент улыбнулся, но промолчал.
Ужин разнообразием не отличался – опять гречка с мясом и чай с булкой. Покопавшись в тарелке, постоялец выпил чаю и поднялся в комнату. Он открыл книгу на недочитанной странице. Ардашев никогда не пользовался закладками. Последняя страница запоминалась сама собой.
«Офицер молчал, а статский советник, вперившись в него немигающим взглядом, ждал ответа. Когда ему это надоело, он изрёк:
– Советую говорить правду. А то ведь так недолго и в пыточную Канцелярии тайных розыскных дел угодить. К тому же я допросил конвойных солдат. Они рассказали мне много интересного.
– Отпираться не буду, – тряхнул головой капитан, – кой-какие подарки были…
– Кой-какие? Ну-ну…Так и какие же?
– Шапку взял меховую, соболиную. Думаю, дорога длинная, зима в пути застанет. Вот и польстился.
– И всё? – подняв брови, осведомился Некрячев.
– И шубу лисью… пупковую [17], – выдохнул капитан.
– Дальше.
– А когда проезжали мимо моего хутора, то светлейший изволил денег выдать на обзаведение скотиной. Хватило на жеребца, шесть кобыл, четырёх коров и двух бычков. Овсом я запасся и сеном, купил три сотни брёвен для построек. – Капитан посмотрел жалостливо на статского советника и добавил: – Александр Данилович не токмо мне одному пособлял. Он и солдатам отпустил по два с полтиной рубля, капралам по пять, сержантам по десять, а капитану-поручику – пятьдесят.