Флоридский ветер перемен (СИ)

— Разве тут можно жечь костры? — С сомнением спрашиваю подругу.
— Запрещено. Штраф пять тысяч долларов и исправительные работы.
— И чем думают эти юнцы?
— Не думают. Мы в их возрасте тоже не думали. В школьные годы мы часто тусовались на этом пляже. Родители подарили моему школьному парню машину на шестнадцатилетие и мы с тех пор почти каждый день тут проводили время. Целыми компаниями собирались. Костры были по десять метров в высоту. От полиции прятались в море. Много чего творили. Этот песок будет помнить такие шалости, до которых не догадался бы сам Кевин Маккаллистер.
  
— Кто это?
Мэди усмехается:
— Главный герой фильма “Один дома”.
— Так бы сразу и сказала, — Улыбаюсь, потому что хорошо знаю эту детскую комедию. Рождественское развлечение моего детства. — А то Кевин Маккаллистер, бла-бла-бла.
Кривляюсь, передразнивая свою показушницу.
И снова толчок в бок.
А потом мигающий телефон. Мэди опять звонят, но она лишь молча рассматривает две буквы, плывущие на экране.
Долго смотрит, не реагируя. Я отворачиваюсь, чтобы не пересекать её личное пространство.
— Да, — Наконец берет трубку. Одно слово спокойным голосом, не выражающим ровным счетом ничего, и опять молчание.
Мне не слышно, о чем идет разговор на той стороне, бесшумно ковыряю песок и смотрю на синее переливчатое море.
— Дома, — Доносится сбоку. — Там же.
Переключаюсь на Мэд, и смотрю как она крепко сжимает золотистые крупинки в кулаке.
— Зачем? — Улавливаю напряжение в её голосе.
Интересно, с кем она?
— Только утром могу, потом в Майами уезжаю, — Не нравится мне настроение Мэдисон, голос без эмоций, а на лице — застывшая маска.
— Хорошо, — Она отключается и откидывает телефон в сторону на мягкий песок. Глубокая задумчивость на её лице заставляет меня немного нервничать.
— Всё хорошо? — осторожно спрашиваю.
— Да, не бери в голову. Неожиданный звонок, — Мэд поднимается с места. — Пошли поедим, аппетит разыгрался.
В уютное прибрежное кафе мы заходим через десять минут. Все это время мой доктор находится не со мной. Не спешу вызывать её на откровенный разговор, потому что ценю личное пространство каждого. Сама расскажет, если захочет.
Садимся за столик и заказываем по порции теплого салата с морепродуктами. Мэд берет бокал белого вина к блюду, чем несказанно меня удивляет. Делаю вид, что ничего необычного. Мэдисон, как и я, традиционно агитирует против спиртных напитков, особенно своим пациентам. Сегодня что-то идет не так.
— В чем ты поедешь в Майами? — Моя жгучая красотка возвращается из мыслительного путешествия.
— Не думала, а что? — Спрашиваю у неё.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
— Предлагаю пройтись вечером по Оушн-драйв, там вся местная тусовка. Встряхнуться хочется.
— Без проблем, — Улыбаюсь. — Пойдём парней себе искать.
— Ой да ладно, кто-то созрел потеснить своего блогера-путешественника?
— Не, он поможет потеснить твоего упрямого доктора и оживить твою романтическую натуру. А я пока нахожусь в стадии принятия поступка Артура-дебила.
Мэдисон неподдельно заливается смехом, что дает мне вздохнуть с облегчением. Вернулся прежний боец жизни. Непривычно и сложно видеть подругу потерянной и глубоко-задумчивой.
Весь ужин проходит в рассказах кудряшки о местах, которые стоит посетить на тусовочной улице Майами. Строим план зайти в каждое, не задерживаясь на долгое время. Меня немного удивляет её воодушевление, потому что раньше я не наблюдала за ней желания предаться развязному отдыху. Она держалась стороной увеселительных заведений и контингента, который там может обитать. Называла это бесполезным времяпрепровождением.
— Почему ты не пьешь вино? — Замечаю, когда рассчитываемся по счету. Бокал остался стоять нетронутым.
— Перехотела. Мимолетный порыв, ушел так же быстро как пришел.
Внимательно рассматриваю восхитительные глаза напротив:
— Ты же знаешь, что можешь мне все рассказать? — Тихо спрашиваю, не разрывая контакта.
— Знаю, — Мэд кладет ладонь поверх моей руки. — Только давай не сейчас. Позже расскажу. Не о чем беспокоиться.
Молчу, продолжая сканировать беспристрастное лицо. Позже, значит позже. Главное быть уверенной в её благостном состоянии.
Пока я замешкалась в уборной, подруга ушла ждать меня на улицу. Присоединилась я к ней не сразу, сделав заминку на лестнице. Мэд, задумчиво рассматривающая горизонт, притормозила меня. Ночь привела за собой ветер, который очень красиво играл в ей закудрявившихся волосах. Волны били о берег, разбрасывая брызги и даруя упоительные звуки морской стихии. Отрешённый вид Мэдисон тонко вписывался в картину и ненавязчиво напоминал о героях, переживших сложные истории в печальных романах.
Я не тревожила её, терпеливо наблюдая за красивым профилем своей флоридской девочки. Невольно вспомнила слова одного из классиков, который отважился сказать, что чья-то боль рождает вдохновение у великих творцов. Наверное, так и создаются шедевры, затрагивающие душу.
Глава 25 
Мэдисон Аддамс
На часах семь утра, суббота. Мне бы поспать ещё немного, да не спиться.
Осторожно спускаюсь на кухню, чтобы не разбудить маму. Высыпаю кофе в турку, ставлю на плиту и думаю, как оживить себя. Состояние измученное, делать ничего не хочется. А впереди дорога и шумная ночь.
Беру дымящуюся чашку и выхожу на террасу, вдыхая свежий запах раннего утра. На аллее тишина, не видно даже бегунов.
Цепляю светлый дом Эмилии и тепло улыбаюсь. На втором этаже горит свет, подсказывающий, что мой подарок судьбы уже не спит. Наверное, строчит свои статьи с утра пораньше. Она у меня такая, ответственная и дисциплинированная. Сначала работа, потом гулянки. Восхищаюсь ею.
Как же мне будет её не хватать — только моя потерянная душа и небесные свидетели знают. Очень хочу оставить подругу рядом, найти бы людей в нужных кругах.
Делаю глоток бодрящего напитка, отгоняя грустные мысли. Алекс мне сейчас нужна как никогда, но я не могу решить проблему по мановению палочки. Дебильные законы.
Тишину улицы разрывает урчащий мотор, усмехаюсь, замечая раритет, колеса которого стремятся выкатиться из арок. Мустанг Шелби сам лично. Неужели такие еще в строю?
Серебристый конь медленно катиться по улице, давая окружению возможность оценить себя. Когда он останавливается у моего дома, я давлюсь глотком кофе. Никак не ожидала.
Меня начинает немного потряхивать, когда дверь распахивается и из машины выбирается одна из теней моего прошлого. Тайлер Равьер собственной персоной. Внутренняя радость требует, чтобы я кинулась ему на шею, долгая разлука и золотой фонд прошлых воспоминаний стремится нарисовать теплую улыбку на моем лице, но я держусь из последних сил.
Дружбы больше нет.
Напоминаю себе об этом и меня отпускает.
Черная футболка сидит монолитно, черные авиаторы скрывают глаза, бардак на голове намекает что кто-то недавно проснулся. Но пахнет приятно, душ успел принять.
Скрываю истинные чувства под маской безразличия и задаю первый попавшийся вопрос:
— Пенсионера ограбил?
— Помниться, раньше ты в первых рядах стояла, чтобы сесть за руль.
— Четырнадцать лет назад?
— То есть сейчас взрослая Мэдисон имеет что-то против классики?
Молчу, разглядывая изменившиеся черты лица. Того школьного подростка больше не осталось, передо мной стоит взрослый крепкий мужчина, от которого пахнет деньгами и уверенностью в собственных силах. Повелительный взгляд, пронзительные глаза, прямая спина, бицепсы больше чем опорные столбы моей навесной крыши, и упрямство, впитанное всеми клетками натренированного тела.
  
Хотя нет, что-то осталось от юнца. Дурь ещё пылает в этих насыщенных глазах.
— Зайдешь? — Спрашиваю, закончив свое блуждание по знакомому с детства лицу.