Флоридский ветер перемен (СИ)
Несмотря на недавнее знакомство с ребятами, я ощущаю себя в своей тарелке, мне уютно рядом с ними, и кажется, они тоже меня приняли.
Основной банкет проходит в помещении на втором этаже, на первом — кипит работа. На самой террасе сделали фуршетную зону, с которой нам обещали открыть вид на бомбический салют. Сердечко предвкушающе забилось.
Невзирая на праздничность вечера, мы с ребятами облачились в обыденную одежду. Парни выбрали джинсовые шорты и светлые футболки-поло, а мы с девчонками надели простые платья по фигуре и отдали предпочтения обычным римлянкам на ногах.
Я выбрала хлопковое платье на бретельках цвета темной фуксии, миди-длина которого не сковывает движений. Удобная черная обувь завершает образ. Распущенные длинные волосы скрывают мои открытые плечи, а легкий макияж делает образ гармоничным. В общем, просто, но со вкусом. А главное неброско.
Вопреки всем принципам проведения торжественных мероприятий — в зале относительно тихо, музыка играет фоном и не напрягает. Гости разбиты по своим группкам, поглощены едой и друг другом. Здесь очень комфортно.
Я накидала себе в тарелку овощей и закуски из морепродуктов, на основное блюдо заказала барракуду — особь небольшого размера, мясо которой отличается интересным вкусом. Одна из моих любимых рыб в Таиланде.
Ребята заказывают бутылку игристого вина, а я незаметно у бара прошу сделать мне безалкогольный мохито, который собираюсь тянуть весь вечер. Пить не хочется от слова совсем, намерена встретить Новый год трезво и осмысленно.
— И ты не выпьешь с нами шипучки? — Харпер пытается сделать опечаленное лицо. — А как же международное объединение?
— Что ты пристал к ней? — Эрин толкает своего парня в бок и с сочувствием смотрит на меня.
О моем алкогольном табу на эту ночь, а может и на многие впереди, знает только она. В последнее время меня заметно отворачивает от многих привычных людских развлечений, которые я называю “убийцами дофамина”. Даже на химическую еду смотрю с несвойственным отвращением, ведь раньше сырные палочки в кляре из знаменитого бистро были моей любимой закуской. А теперь от них сводит язык и подташнивает. На дым кальяна — аналогичная реакция. Считаю данные метаморфозы “побочным” эффектом отшельничества. Видать, чудеса ментального очищения влияют на общее состояние ума и переоценку образа жизни, а вместе с ними и ценностей. Вкусы сильно меняются, меня тянет к простой пищи без канцерогенов, жира, соли и сахара. Рыба, морепродукты, овощи, фрукты — вот чего требуют клетки моего организма. Тайские фрукты — отдельный разговор — неописуемый восторг. Я очень буду скучать по дуриану, по лучшему вкусу, который мне удавалось ощущать на языке. И все там нормально с запахом, если не давать фрукту преть.
— Я боюсь его пить, — Честно признаюсь ребятам. От игристого вина мне всегда становилось плохо, эти пузырики запускали в желудке целую бурю и норовили его разорвать. — Потом пол вечера буду мучатся от болевых спазмов и тошноты. Мохито побережней обращается с мои желудком. — С улыбкой добавляю, утаивая, что алкоголя там ни грамма.
— Понял, — Бойко отвечает Харпер, закидывая руки в капитулирующем знаке, и оставляет все попытки втянуть меня в “газовый разврат”.
К десяти вечера на импровизированную сцену в конце зала выходят музыканты во главе с высокой вокалисткой, чьи кудрявая шапочка волос и темный цвет кожи вызывают образы из американских джазовых фильмов. Ярко-красное платье в пайетках до пола рябит в глазах, контраст с кожей не даёт оторваться. Я улыбаюсь, когда она заводит первые ноты Jingle Bells в натуральном миноре. Очень интересная передача, Фрэнк Синатра был бы рад такому исполнению.
Я направляю камеру фронтального обзора на себя с ребятами, на заднем плане цепляя экзотическую певицу, и мы дружно начинаем подпевать. Нам конечно далеко до способностей блестящей вокалистки, зато смеемся от души.
На перерыве отправляю видео в "Инстаграм", поздравляя своих подписчиков с наступающим, и не забываю рассказать об этом замечательно атмосферном месте. Не представляете, как приятно получать обратные поздравления со всех уголков света. Поздравления сыпятся на испанском, итальянском, чешском, арабская вязь затесалась, и на корейском мне кто-то настрочил, остальные языки я могу распознать только благодаря переводчику "Инсты". И так волнительно читать эти строки, мурашки бегут по рукам, а в глазах застывают слезы. Со мной целый мир, нечего печалиться.
К одиннадцати мы с ребятами отъелись, откинулись на спинки наших мягких кресел и лениво ведём дискуссию относительно отдыха в Мексике. Как оказалось, ребята там тоже были, но посетили только восточную часть страны. Парни очень живо рассказывают о мексиканской мафии, которую я, слава Богу, не встретила. Расскажи Харпер об этом пол года назад, есть вероятность, что я туда бы не поехала. Но как говориться, если о чем-то не слышал, то есть шанс и не увидеть.
Я думаю, меня сам Бог ведет, поэтому вопиющие события обходят меня стороной.
Незаметно уплываю из окружения, полный желудок насылает дремоту и помогает провалиться в свои неторопливые мысли.
Но поблуждать мне в них не дают, я чувствую дикое жжение на своем лице. Не сложно догадаться, что такой эффект может производить только кислота, либо буравящий взгляд.
Он здесь!
Я ещё не успеваю поднять глаза и встретиться с тем, кто меня испепеляет, как чувствую вспышку адской злости — волны непривычных эмоций захватывают в плен. Может это стресс сказывается, но я начинаю закипать, словно мою нервную систему закинули в кострище. Ведь я знаю, кто меня дырявит! Он снова рядом! И этот факт заводит не по-детски.
Тут сложно поддаваться логике, вроде как я испугаться должна, но меня кроет бешенство. Он следит за мной! Какого хрена он следит за мной??
Что ты тут делаешь? — Хочется кричать, когда я разъяренным волком впиваюсь в него. Он стоит, подперев деревянную колонну, в излюбленной манере сложа руки на груди, и пялится на меня!
Мне кажется в этот момент в меня нечисть вселяется, разум машет ручкой.
Вот вам и результат тревожного давления…
Я подрываюсь с места под испуганные возгласы ребят и молчаливо выхожу из-за стола, не стараясь объяснить своего резкого поведения друзьям. До курантов остается пятнадцать минут, а я прытью шагаю в другой конец зала, чтобы сделать сама не знаю что.
Зачем я иду к нему?
Что я хочу сказать?
На самом деле я хочу стукнуть его! За то, что не дает мне покоя! Ни в мыслях, ни наяву!
Чем ближе я, тем расслабленнее становиться этот демон, ухмылка гуляет на загорелом лице, а глаза тонут в черноте, сливая зрачки с радужками.
Маньяк! Он точно маньяк!
И что я собираюсь делать?
Я почти рядом и по лицу можно точно понять степень моего бешенства. Чего, спрашивается, так завелась?
— Ты следишь за мной? — Злобно шиплю, останавливаясь в метре и сжимая руки в кулаки. Непредсказуемость его поведения срывает с меня адекватность, а желание знать причины его пристального внимания толкает на необдуманные поступки.
Этот засранец молчит. Таращится не мигая и ухмыляется. Очень хочется врезать.
— Что тебе нужно от меня? — Продолжаю требовать ответы, наступая на него. — Зачем ты ходишь за мной?
Демон издает смешок и очень иронично поднимает бровь, губы растягиваются в нахальной улыбке. И эти идеально-ровные зубы на какой-то момент сбивают меня с толку. Подвисаю в ступоре. За такую улыбку можно и потерпеть.
Саша, вот дура, возьми себя в руки. Ему говорили это сотню раз! Он по любом знает, что хорош. И сейчас он издевается над тобой, а ты растекаешься желатиновой субстанцией! Позор тебе, женщина!
Он продолжает игнорировать меня, а я пытаюсь вести диалог с самой собой, чтобы хоть как-то успокоить нервы.
Где-то читала, что есть такие маньяки, которые сначала доводят свою жертву до безумия, а потом добивают. Сначала лакомятся эмоциями страха и паники, а потом наслаждаются болевыми всхлипами и заплаканным лицом. Он походу из этих!