Флоридский ветер перемен (СИ)

Понимаю, что мне конец, если этот насильник увидит меня, но не могу заставить тело шевелиться.
Как загипнотизированная пялюсь в зеркало, наблюдая приближение разъяренного ублюдка — он опрокидывает русскую на пол, а после придавливает сверху.
Мне бы ликовать, снимая подробности пикантной ситуации, которую можно постараться представить, как сумасшествие сексуальных игр, но вместо этого мое сознание рисует картину четырехлетней давности — я четко ощущаю себя на месте Алекс. Когда-то на одной из закрытых вечеринок я так же была завалена на пол и прижата двумя обдолбанными уродами.
  
Мне бы бросить эту девчонку на произвол судьбы и смыться, но вместо этого я чувствую жалость — ей некому помочь, так же, как и некому было помочь мне в тот мерзкий вечер. Я боролась до последнего, как борется сейчас она, но я всё равно осталась изнасилованной и униженной.
Истошный крик Алекс запускает мой мозг, мышцы наконец оживают — не теряя больше ни секунды, на носочках отползаю к выходу и срываюсь на всех парах в сторону своей тачки.
Бегу, словно от этого бега зависит моя жизнь, а не жизнь залетной русской птицы.
Слабо понимаю, зачем все это делаю, но хватаю с багажника бейсбольную биту и резво прыгаю на сиденье. Даю газ до упора и срываюсь со скрипом, толком не успев закрыть дверь.
Уже сворачиваю на проулок Мэдисон, когда замечаю ублюдка, который заталкивает неподвижное тело русской на заднее сиденье. Она вообще не шевелиться, и я очень надеюсь, что девчонка просто без сознания.
Под лучами яркого солнца узнаю преступника, рожа которого часто светилась на гламурных вечеринках. Теперь нападение на Алекс мне не кажется таким странным — Сидман выбрал трусливый метод вывести Равьера из себя.
Насильник мажет взглядом по моей машине и быстро прыгает на водительское.
Адреналин зашкаливает в крови, слышу стук собственного пульса в перепонках, вжимаю педаль в пол и молнией достигаю белую "Хонду", блокируя её выезд от дома. Скрип тормозов поднимает птиц в небо, они как вестники судьбоносных перемен вздымают вверх.
Выбегая из своей "Теслы", чувствую какую-то черную вселенскую злость на всех ублюдочных мужчин, мне основательно начинает подрывать крышу, когда я вижу блядство в глазах Сидмана. Его уверенность в своем успехе рвёт мою нить, и я кидаюсь на тачку, начиная неразборчиво херачить стекла битой. В каждый удар вношу дикую ярость, и с болезненно-маниакальным удовольствием наслаждаюсь звоном ломающихся планов, смешанном с отборным матом ублюдка. Он пытается выбраться наружу, но каждый его шаг влечет за собой мой удар — стекла разлетаются по всем сторонам, бита прорывает лобовуху и мне удается зацепить тупую башку Сидмана.
Сквозь кровавую пелену ярости и страха замечаю, что мой разгром оживляет Сашу — ору на все легкие, чтобы быстро выбиралась наружу.
Сидман пытается открыть дверь — но мой следующий удар взрывает боковое стекло, откидывая ушлепка на пассажирское сиденье. Продолжаю громить "Хонду", выкрикивая проклятия, адресованные всем тварям этого мира.
Он делает еще одну попытку выбраться, но мой очередной удар приходить точнее — теперь по его виску течет кровь, а моя дикая радость достигает апогея. Я хочу кинуться на него и добить, но холодная рука ложиться мне на плечо и настойчиво пытается оттянуть. Саша цепляет меня за руку и из последних сил тянет мое разбушевавшееся тело в теслу.
— Уезжаем, Ким, — Хрипло тянет она, чем отрезвляет мое помутнение. Она еле стоит на ногах, кажется, сейчас свалится в обморок. На инстинктах запихиваю её в свою тачку, кидаю биту и падаю за руль, блокируя двери. Вжимаю педаль в пол и несусь подальше от этого адского места, в зеркале заднего вида замечая красное лицо Сидмана, взгляд которого однозначно планирует мое убийство.
Добавляю еще газу, пока он не успел оклематься и кинуться в погоню.
Смотрю на бледную Алекс, которая мешковато перебирается на переднее сиденье и понимаю, что ей надо в больницу. Уже собираюсь свернуть в сторону госпиталя, но она удивляет меня:
— Едем в полицию, — Слабым голосом роняет.
— Какая полиция? У тебя кровь по всему лицу, и состояние, будто ты сейчас свалишься в обморок! У тебя скорее всего сотрясение!
— Нормально все со мной, едем в полицию. Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня, — Капитально так удивляет меня девчонка. Какое ей дело до моей безопасности? Хотя какое мне было дело до её безопасности…
— Билл может кинуться в погоню, — Добавляет тихо. — Там точно есть проблемы с психикой.
Адреналин в крови сбавляет обороты, пульс опускается до приемлемой отметки. Смотрю по зеркалам, в которых не вижу хвоста, и наконец могу оценить, что натворила — я расхерачила машину известного бойца, вызвала в нем лютую злость и спасла собственную соперницу. Я однозначно имею проблемы со своей собственной головой.
— Спасибо, — Слышу слабое сбоку, а потом её рука сжимают мою в благодарственном жесте, в котором столько искренности, что я понимаю окончательно — забрать Тайлера у неё мне не получиться никогда.
Глава 73 
Тайлер Равьер
Когда-то мне хотелось убивать дизайнера за этот кислотно-оранжевый пол при каждом на него взгляде, а теперь мне похрен.
Тишина слишком громко звенит, бесшумные "Ролексы" нервируют тикающими стрелками.
А может это фантом…
Хочется послать все нахер.
Пустая, безликая жизнь, смысл которой только борьба — с соперниками, врагами, с миром, с самим собой.
Выливаю остатки воды на голову и откидываю пластик в стену. Он с грохотом рушится на пол, как и мои тупые надежды.
Правильно Рамирез говорил: не пускай надежду в душу, иначе она опустит тебе руки.
Есть только вера. Вера в собственные силы.
Главное — действие.
Отныне мои прилагаемые усилия нужны только спонсорам, для меня же — потеряли былой смысл.
Похер, прорвусь.
Когда-нибудь смысл вернется к мне. И едкое разъедающее чувство канет в лету. Когда-нибудь…
Винил Рея в непомерном эгоизме и раздутой гордыне, а теперь вижу обратную сторону медали и отчего-то хочется горько усмехнуться.
Может и стоит сделать этот долбанный первый шаг, хотя не чувствую за собой вины. Она вроде понятно сказала, что моя суть противна ей.
А я вряд ли уже изменюсь…
Вспыльчивый? Возможно. Импульсивный? Да.
Теперь еще и ревнивый. До встречи с ней я не знал о существовании такого порока в своем характере.
И снова тянет горько усмехнуться.
Эта девочка перевернула весь мой уклад вверх дном. Не забуду её никогда, но и измениться уже не в силах — слишком долго ковался характер. Слишком долго живет во мне дикий зверь. Но он её не устраивает…
— Тайлер? — Слышу нерешительное со стороны дверей. Прощаюсь с поэтичными мыслями и перевожу взгляд на Сюзан.
Когда пауза затягивается, приходится подстегнуть грубостью:
— Говори уже!
— Саша…
Одно имя и воздух спирается в легких. Четыре буквы врезаются в сознание, как раскаленный меч в сердце — все рецепторы обостряются, пульс заходится бешенным ритмом.
Пытливо смотрю на своего агента, чувствуя необъяснимое черное чувство, поднимающуюся откуда-то с дальних засекреченных полок — бледный вид Сюзан добавляет остроты моим нервам.
— Ну же, Сюз! Что ты тянешь??
— Она в полиции, — Глухо роняет. — Пишет заявление на Билла… Сидмана. Кажется, о покушении…
Смотрю на агента и мечтаю, чтобы мне это все послышалось. Мать вашу, я впервые мечтаю, чтобы реальность мне приснилась.
  
Гордость как рукой снимает.
Хватаю телефон с лавки и наряду с наркоманами ищу её имя трясущимися руками.
Длинные гудки и пустое ничего. Набираю снова и снова до тех пока нервы не лопаются, и я просто не запускаю телефон в стену.
— Блядь, где она?? Что с ней? Как ты узнала?
— Тайлер, успокойся. Она цела… от госпитализации отказывается. Подробности дадут позже.