Московская Русь. От княжества до империи XV–XVII вв.
Сказано в Откровении святого Иоанна Богослова: «…Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих. Ибо ты говоришь: „я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды“; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг. Советую тебе купить у Меня золото, огнем очищенное, чтобы тебе обогатиться, и белую одежду, чтобы одеться и чтобы не видна была срамота наготы твоей, и глазною мазью помажь глаза твои, чтобы видеть. Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак будь ревностен и покайся. Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною. Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моем, как и Я победил и сел с Отцем Моим на престоле Его» (Откр., 3: 15—21).
Русская церковь старомосковской эпохи не желала быть среди тех, кого изверг Господь из уст Своих. Она искала места среди побеждающих, места у престола Божия. Твердость ее в этом искании веками приносила благо русской цивилизации. Русский стратилат выводил в поле полки православного воинства, твердо зная: с ним и его ратниками сам Господь Бог; не будь грешен, слаб, бездеятелен, и Бог дарует тебе победу.
Так, например, грозными словами увещевал великого князя Ивана III владыка ростовский Вассиан, когда надо было московским полкам выходить в поле и противостоять нашествию хана Ахмата (1480). Пастырское послание Вассиана государю звучит сурово и требовательно: «Призвав Бога на помощь, и Пречистую Его Матерь, и святых Его, и святительское благословение, и всенародную молитву, крепко вооружившись силою честного креста, выходи против окаянного мысленного волка, как называю я ужасного Ахмата, чтобы вырвать из пасти его словесное стадо Христовых овец… Святители, митрополит и мы все вместе с ними, молящиеся за ваше высокородие, со всем боголюбивым собором молитву непрестанно творим, по всем святым церквам всегда молебны и святую службу совершаем по всей нашей отчизне о вашей победе, и все христиане непрестанно Бога молят, чтобы даровал Он тебе победу над супротивными врагами, и надеемся получить ее от всемилостивого Бога. Ныне же слыхали мы, что басурманин Ахмат уже приближается и губит христиан, и более всего похваляется одолеть твое отечество, а ты перед ним смиряешься, и молишь о мире, и послал к нему послов. А он, окаянный, все равно гневом дышит и моления твоего не слушает, желая до конца разорить христианство. Но ты не унывай, но возложи на Господа печаль твою, и он тебя укрепит. Ибо Господь гордым противится, а смиренным дает благодать».
Ободряя Ивана Васильевича, Вассиан порой обращается и к оружию обличения. В подобных случаях он, как пастырь, беспощаден.
Так, Вассиан пишет: «А еще дошло до нас, что прежние смутьяны не перестают шептать в ухо твое слова обманные и советуют тебе не противиться супостатам, но отступить и предать на расхищение волкам словесное стадо Христовых овец. Подумай о себе и о своем стаде, к которому тебя Дух Святой поставил. О боголюбивый вседержавный государь, молим мы твое могущество, не слушай таких советов их, послушай лучше учителя вселенной Павла, сказавшего о таковых: „Разразится гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдой; осуетились они в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце. Называя себя мудрыми, обезумели, и так как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму – делать непотребства“. А также и сам Господь сказал: „Если глаз твой тебя соблазняет, выколи его“, а если рука или нога, то отсечь повелевает. Но понимай под этим не плотскую, видимую руку, или ногу, или глаз, но ближних твоих, которые советуют тебе совершить неправое дело, отринь далеко их, то есть отсеки, и не слушай их советов. А что советуют тебе эти обманщики лжеименитые, мнящие себя христианами? Одно лишь – побросать щиты и, нимало не сопротивляясь этим окаянным сыроядцам, предав христианство и отечество, изгнанниками скитаться по другим странам. Подумай же, великоумный государь, от какой славы к какому бесчестью сводят они твое величество! Когда такие тьмы народа погибли и церкви Божии разорены и осквернены, кто настолько каменносердечен, что не восплачется о их погибели! Устрашись же и ты, о пастырь, – не с тебя ли взыщет Бог кровь их, согласно словам пророка? И куда ты надеешься убежать и где воцариться, погубив врученное тебе Богом стадо?.. Не слушай же, государь, тех, кто хочет твою честь в бесчестье и славу в бесславье превратить и чтобы стал ты изгнанником и предателем христиан назывался. Отложи весь страх, будь силен помощью Господа, его властью и силой… А это, как мы слышим, безбожное племя агарян приблизилось к земле нашей, к вотчине твоей. Уже многие соседние с нами земли захватили они и движутся на нас. Выходи же скорее навстречу, призвав Бога на помощь и Пречистую Богородицу, нам, христианам, помощницу и заступницу, и всех святых Его».
Вассиан напоминает государю о благом примере его предков, стремясь разжечь в сердце правителя не славолюбие, а огонь мужества во славу Божию.
Он взывает: «Последуй примеру прежде бывших прародителей твоих, великих князей, которые не только обороняли Русскую землю от поганых, но и иные страны подчиняли; я имею в виду Игоря, и Святослава, и Владимира, которые с греческих царей дань брали, а также Владимира Мономаха – как и сколько раз бился он с окаянными половцами за Русскую землю, и иных многих, о которых ты лучше нас знаешь».
Святой Филипп, митрополит Московский, провел на кафедре два года: 1566—1568. Прославился он как непримиримый противник опричнины, великий проповедник христианской благодатной любви, противостоящей насилию, немилосердной «грозе», беспощадному пути неразбавленного «государственного интереса». За свою твердость он и принял мученическую смерть от рук Малюты Скуратова. От Филиппа осталось пять его посланий. Четыре из них сохранилось в Соловецком монастыре, пятое – в Кирилло-Белозерском. Вглядимся в них: писания эти показывают, как в архиерее, возглавлявшем русскую церковь, сочетались христианское милосердие, доброта, заботливость с пылом яростного «стоятеля» за веру.
Группа из первых четырех посланий представляет собой часть переписки с братией, которую Филипп покинул, скорее всего, в весеннюю навигацию 1566 года, чтобы принять митрополичий сан в июле 1566-го и никогда уже не вернуться на Белое море (сохраняя, впрочем, самые оживленные и теплые отношения с обителью).
Филипп не забывал Соловки. В конце 1566 года или в 1567-м он вызвал оттуда иноков с мощами святых основателей монастыря Зосимы и Савватия да «со святыми водами». Приехавшим монахам со старцем Спиридоном во главе митрополит устроил встречу с государем Иваном IV. Они же, в свою очередь, порадовали его добрыми известиями: на Соловках успешно достроили Преображенский храм да и освятили его еще в августе, через несколько недель после того, как Филипп стал главой церкви. Душа митрополита возликовала: давняя его строительная затея, много лет (с 1558 года!) занимавшая его, счастливо окончилась ко благу любимой обители. В сообщении соловецких монахов Филипп мог видеть доброе предзнаменование к собственному служению.
Соловки остались в его сердце. Он писал туда грамоты, в которых видно теплое чувство. Хозяйственные поручения, которые дает братии Филипп, можно назвать «милыми хлопотами». В одном из писем святитель говорит: «…Да послал еси к вам на стол братии и с квасом, и слугам, и детем восмь рублев, с слугами с Герасимом, да с Селюгою. Да послали есми к вам братии три рубля милостыни, на двести братов по полуалтыну, да детем на триста человек полтора рубля, по деньге. И ты б, Паисея [12], Бога ради стол велел на братию поставити и на слуги, и на дети с квасом, да за столом бы еси помянул братии, чтоб молили Бога за благоверного царя и государя, великого князя Ивана Васильевича всея Русии, и за благоверную царицу великую княгиню Марию, и за богодарованные чада, царевича Ивана и царевича Федора, и за христолюбивое воинство, и за все православное крестьянство, и меня б грешнаго во святых молитвах своих поминали. А яз вас благословляю и много челом бью… Бога ради живите любовно».