Арбитр Пушкин (СИ)
* Vae victis (латынь) — горе побеждённым.
Стоит добавить, что миллион, добытый с таким трудом от Макдональда, обошелся персидскому наследному принцу весьма недешево. Макдональд за услугу потребовал уничтожения трактата, которым Англия обязывалась, в случае нападения на Персию какой-либо державы, субсидировать ей ежегодно сумму эквивалентную восьмистам тысячам рублей или помогать войсками и оружием.
Фетх-Али шаха и его жену, «гостивших» в Царском Селе во время мирных переговоров, со всеми почестями посадили в летающий дормез и в сопровождении трёх «Катранов» отправили в Тегеран для подписания уже согласованного Туркменчайского трактата.
Ну, не телепортом же было «дорогих» гостей на родину отправлять. Насколько я знаю, шах так и не догадался, каким образом он из столицы Персии попал в летнюю резиденцию Российского Императора.
Да и как бы он понял, если всё время пока его с женой через порталы из Тегерана перенесли сначала в Крым, а затем в Царское Село, они оба спали. Вернее, сначала им немного бока намяли, а затем надели на руки браслеты с усыпляющими Перлами. Я лично таких артефактов пять штук сформировал и на себе же проверил — за полминуты погружает в глубокий сон и держит в царстве Морфея до тех пор, пока соприкасается с телом.
Грубо по отношению к царствующей особе? Может быть. Но парням из Крымского отряда во дворце шаха было не до сантиментов.
Кстати, все без исключения участники операции получили уже второе за год внеочередное воинское звание. В результате младшие чины довольны стремительным ростом и в Крымской роте не осталось ни одного рядового, а ротный Окунев потихоньку офигевает. Шутка ли — менее чем за год из капитана стать подполковником.
После парада Победы, как и полагается, был банкет и бал. Естественно, Кремль не вместил бы всех приглашённых, и тесть на правах градоначальника Москвы предложил Императору провести мероприятие на манеже. Николай I согласился с предложением князя и менее чем за неделю огромное помещение подготовили к приёму гостей.
Понятное дело, что столь грандиозное событие не могло обойтись без освещения прессой, и в зале было большое количество журналистов и фотографов от разных изданий.
Присутствовал на манеже и мой отец, который с некоторых пор начал работать в еженедельном журнале Николая Ивановича Греча «Сын отечества». Не знаю, что заставило папу взяться за ум и устроиться на работу в это престижное издание, но я искренне этому рад. Более того, я лично помог отцу попасть на Кавказ, и он своими глазами смог увидеть, как наши войска занимали некоторые персидские селения.
— А ведь я когда-то служил в Лейб-гвардии егерском полку, и даже дослужился в нём до штабс-капитана, — негромко заметил отец, подошедший к нам с тестем, когда от нас покинул подполковник Окунев. — Правда, тогда он был ещё только батальоном из трёх рот и командовал им полковник Рачинский.
В принципе, этот факт общеизвестный. Отец действительно до девяносто седьмого года служил в егерском батальоне. Но после того, как женился, был уволен к статским делам коллежским асессором и переехал в Москву, где родились мы с Ольгой и Львом.
— Я смотрю всё семейство в сборе, — радостно провозгласил нам о своём приближении Император. — Не достаёт только прекрасных жён и детей.
— Мои в столице, — доложился отец после того, как мы все поприветствовали Николая I. — У сына новый учебный год начался.
— Учёба — это хорошее дело, — кивнул Император. — Стране нужны учёные мужи. Надеюсь, из остальных ваших детей вырастут достойные соратники их брата. В свою очередь позвольте поблагодарить вас за воспитание старшего сына. Если б не новшества и чудеса Александра Сергеевича, думаю, война протекала бы несколько иначе.
Честно говоря, панегирики в мой адрес мне уже порядком надоели, и я решил немного сместить акцент зарождавшейся беседы:
— Чудо — это когда случай единичный. А когда ты можешь повторить одно и то же завтра, послезавтра и через год — это уже не чудо. Это — система. Верно найденные решения, приносящие пользу стране.
Император задумчиво посмотрел на меня.
Вокруг нас кипел бал: звон бокалов, смех дам, оркестр в углу, журналисты с блокнотами и даже фотографы с камерами.
Но в этот момент, между нами, разговор стал идти не о славе, а о будущем.
— Система, — повторил Николай I. — Значит, вы считаете, что мы уже вышли за пределы чуда?
— Давно вышли, — кивнул я. — Телепорты, Перлы Связи, гидропланы и СВП — всё это теперь не просто волшебство, а инструмент. Но что, если телепорта не будет или его не получится открыть?
Я сделал паузу, чтобы Император уловил суть.
— Тогда, — продолжил я, — Нужен другой путь. Не волшебный, а надёжный и построенный на незыблемых законах физики. Тот, что работает в любую погоду, без Перлов, без магии. Тот, что можно построить один раз — и использовать вечно. В том числе — обычным людям.
— Вы говорите о железных дорогах, — не спросил, а констатировал Император.
— Да. Но не как о чуде, а как о необходимости. Не столько для войны — сколько для мира. Для того, чтобы мука из Велье за пять дней дошла до Кавказа. Чтобы металл с Урала в столицу можно было доставить за неделю, а не за год.
— Это дорого, — тихо сказал он.
— Дорого. Но дешевле, чем голод. Дешевле, чем отсталость от остального мира. Дешевле, чем содержать на границах значительное количество войск, не имея возможности их сократить, так как иначе подход подкреплений займёт месяцы, а не дни.
Николай I посмотрел на меня, потом на тестя, который стоял рядом и не встревал в нашу беседу. Потом — на отца.
— Вы правы, — сказал Император, глядя на меня. — Чудо — это хорошо. Но страна строится не на чудесах. Я видел в Англии железные дороги и представляю, какой толчок они могут дать развитию России. Есть конкретные предложения с чего начать?
— Как обычно, с малого, — не смутился я. — Экспериментальная ветка. Например, Санкт-Петербург — Царское Село. Двадцать пять вёрст. Маленький паровоз, маленькие вагоны. Пусть народ увидит и привыкнет. Пусть поверит, что это — не фантазия, а реальность.
— А потом? — спросил Император.
— Потом — Москва. Потом — Нижний Новгород. Потом — всю страну опутать нитями стальных дорог.
Николай I долго молчал. Затем кивнул.
— Инициатива имеет инициатора — ваши слова. Вот и предоставьте мне к концу года экономически-обоснованный проект экспериментальной железной дороги. Кстати, почему именно в Царское Село? Не выгоднее строить путь к Кронштадту?
— Туда, конечно, тоже нужно, но если бросить туда ветку, то она будет в основном товарная. Мягко говоря — не лучший полигон для экспериментов. Случись что с дорогой в Царское Село — люди самостоятельно смогут пересесть в кареты и добраться куда нужно. В крайнем случае, пешком дойдут. В случае с Кронштадтом груз придётся перегружать на телеги или сани, а это лишнее время и затраты на грузчиков.
— Весомый аргумент, — согласился Николай I. — У вас уже есть транспортная акционерная компания. Вот и готовьте экономические расчёты. И постарайтесь обойтись отечественным металлом. Если нужно будет — у меня есть что сказать уральским металлургам.
Переведя беседу на другие темы, Император ещё несколько минут постоял вместе с нами. После чего попрощался и пошёл к другим участникам торжества.
— Князь, это мы сейчас во что ввязались? — вопросительно посмотрел на меня тесть. — Сколько хоть железа нужно на эту железную дорогу?
— На рельсы нужно порядка ста двадцати тысяч пудов металла, — озвучил я данные, известные мне из истории. — Плюс какое-то количество уйдёт на всякие подушки и мосты. Ну и на паровозы с вагонами потребуется металл. Учитывая, что Урал в год выплавляет примерно восемь миллионов пудов, то это мизер. А если с помощью порталов готовый металл переправлять с Урала сразу в столицу, то и вовсе не вижу ничего невозможного в строительстве небольшого участка.
В реальной истории Царскосельская железная дорога стала своего рода экспериментом для создателей, авантюрой Николая I и развлечением для пассажиров. Скептики убедились, что в условиях российского климата можно создать надёжную трассу, которая будет перевозить грузы и пассажиров круглый год. Опыт, полученный при строительстве первой железной дороги, помог успешно реализовать другие подобные проекты, в том числе и трассу до Москвы.