Арбитр Пушкин (СИ)

В принципе, почему бы и нет. Москва-река в районе Коломны впадает в Оку, а та в свою очередь в Нижнем Новгороде сливается с Волгой. Так что всё возможно — нужно только статистику пассажиропотока точно знать, чтобы не затевать убыточное предприятие. Но тут Августину Августиновичу, как министру путей сообщения, и карты в руки.
Что можно сказать о свадьбе….
Дорого.
Богато.
  
Хлопотно.
Шумно.
Суетливо.
Местами смешно.
Кое-где трогательно до слёз.
Даже оркестр и танцы были.
Женщины все красивы и сверкают украшениями, как новогодние ёлки.
Мужчины подтянуты и готовы обсудить любой вопрос начиная от погоды и заканчивая политикой.
Тесть весел, немного пьян и бросает остроты по любому поводу.
Тёща мила и беременна. А потому на общем фоне выделяется животом, хотя и пытается его скрыть платьем, у которого талия «под-грудь».
А вот драки не было. Не заказали.
Даже не уверен, что Екатерина выдержала бы весь этот день на ногах, если б я ранее не сделал ей Перл, придающий сил и выносливости, а затем и научил формировать его самостоятельно. Сам-то я с подобным артефактом почти не расстаюсь. Почему бы и будущей жене не иметь такой же.
В подружки Екатерина выбрала себе такую же фрейлину, как и она сама — Варвару Киселёву, сестру Павла Киселёва, флигель-адъютанта Александра I.
С моей стороны в роли свидетеля я видел только Ивана Пущина и даже один из гидропланов за ним в Севастополь послал.
И ведь не подвёл друг. Прилетел.
Правда не один, а с Грейгом и Лавинским.
Мы договаривались о том, что для Крыма ближе к весне будет готово два дормеза, поэтому я прекрасно понимаю, что адмирал с Таврическим губернатором решили воспользоваться оказией, чтобы встретиться со мной лично. Тем не менее, их появление все равно было для меня внезапным.
Ещё более неожиданным для меня стало то, что Лавинский на свадебном банкете вручил бумаги на земли в Крыму. Которые, кстати, оказались соседскими с уже полученными мною от Императорского двора.
— Участок уже размежёван, — пояснил Александр Степанович. — И на нём нет вакуфных земель.
Тут я призадумался.
Что такое вакуфные земли? Это участки, которые в Крыму находились в вечном пользовании мусульманских религиозных общин. Их нельзя было купить, продать или передать по наследству. Они считались богоугодными, принадлежали мечетям, муллам, духовным школам и братствам.
После присоединения Крыма к России, такие земли стали препятствием для новых владельцев. Даже если участок казался свободным, через пару месяцев выяснялось, что он числится как вакуф, и любые попытки освоить его вызывали споры, судебные тяжбы и порой открытые конфликты.
Вакуфные земли, хоть и были частью культурного наследия, фактически создавали препятствие для развития, потому что никто не мог точно сказать, кому они принадлежат на самом деле. Ни одна казённая карта не отражала реального положения дел. Только старые книги, которые в основной своей массе давно были утрачены, да воспоминания местных старейшин, меняющих свои показания по известному только им алгоритму.
Поэтому отсутствие таких земель на участке, полученном мной, было не просто приятной неожиданностью.
Это был ключ к спокойствию.
Не нужно будет ломать голову над тем, чья это память хранится в межах, и чьи потомки могут заявить свои права через суд и историю.
Тем временем свадьба продолжалась.
Если уж речь зашла о нежданных гостях, то могу отметить, что после запроса на пруд в Вязёмах приводнился дормез Демидовых. Честно говоря, когда, отдавая Демидовым заказанный ими самолёт, я приглашал их на свою свадьбу, то не очень рассчитывал, что Алексей Петрович и его супруга Мария Денисовна соизволят прилететь в Подмосковье. А вот гляди ж ты, ошибся.
Впрочем, подарок, который вручила нам эта чета, был не менее ценным, чем Крымские земли.
В кожаной папке, что через слуг передал нам младший-Демидов, оказались документы на Ревдинский медеплавильный завод. Я упоминал о нём, когда приглашал Демидовых на свадьбу, но тогда речь шла о готовности выкупить завод, а не получить на него дарственную.
— Что вы хотите делать с этим заводом? — спросил меня тогда старший-Демидов. — В округе ведь нет залежей медной руды.
— Проведу реконструкцию. Установлю паровые воздуходуйки и молоты, а затем буду ваш чугун с Ревдинского завода в сталь переплавлять, — объяснил я свой интерес. — Вы же чугун на свой Бисертский завод за шестьдесят вёрст возите. Так почему бы его часть не продать мне, если завод буквально на другой стороне пруда расположен? Опять же, вы готовый металл до Набережных Челнов сплавляете, так я готов вам платить и за перевозку своей стали. На одном из заводов в Нижнем Новгороде, где я являюсь соучредителем, начали производство паровых двигателей. Продав медеплавильный завод мне, вы вполне можете рассчитывать на то, что паровые машины появятся в ближайшем будущем и на ваших производствах. Вы ведь до сих пор от водяной мельницы работаете?
— Мы подумаем, — услышал я тогда в ответ.
Сегодня я этот ответ увидел и даже подержал в руках.
И нет. Демидовы вовсе не тронулись умом и не играют в благотворительность. Медеплавильный завод в Ревде для них токсичный актив из-за отсутствия поблизости руды. По этой же причине на него нет покупателя. Так что Демидовы ничего не теряют, передавая его мне.
Скажу больше — они остаются в выигрыше, потому что за завод и приписанных к нему людей не нужно будет платить в казну подать, а паровые двигатели я им, как и обещал, поставлю. Естественно, не бесплатно, но и драть с них три цены не собираюсь. В конце концов, я могу у них чугун взаимозачётом взять или за перевозку стали по воде меньше заплатить.
Мне хорошая сталь нужна. А уладить экономические вопросы можно множеством способов.
— Командующий Черноморского флота с губернатором землю в Крыму дарят. Представители древнейшей династии промышленников — завод на Урале. Что дальше будет? — с любопытством смотрел на меня подвыпивший тесть. — Замок на тропическом острове?
И ведь Дмитрий Владимирович почти угадал.
Правда, подарок был адресован больше ему самому, чем мне или жене, потому что вручил его предводитель московского дворянства Обольянинов Пётр Хрисанфович. Понятное дело, что дворянство пытается наладить дружеские отношения с недавно назначенным генерал-губернатором, но презент от этого не становится менее значимым.
Скажу больше — он оказался знаковым, потому что нам было подарено сельцо Захарово.
За соседним столом охнула бабушка, а затем закашлялся отец.
— Чего это они? — легонько толкнула локтем меня Катя, имея в виду поведение моей родни.
— Я же вроде уже рассказывал, — негромко ответил я жене. — До того, как я в Лицей поступил, Захарово бабушке принадлежало. Я каждое лето там проводил.
— Прости, забыла, — слабо улыбнулась Катя. — Столько всего за день свалилось. Получается, что мы теперь соседи с моими родителями?
— Выходит, что так, — подтвердил я вывод жены.
— Очень мило и удобно, — заключила Катя. — В случае необходимости можно будет матушке внуков оставлять.
— Ты уже готова родителям внуков подарить?
Сразу ответа я не услышал, потому что жена густо покраснела, загадочно улыбнулась и потупила глазки.
— Лучше немного подождать. Я ещё не знаю, как это — быть женой… — прошептала Катенька мне на ушко.
  
Глава 2
 
Пробуждение пришло не сразу.
Сначала в моё сознание постучал запах кофе, который доносился из-за двери.
Потом — тепло.
  
Не от камина или лучей утреннего солнца, а от человека, который теперь спал со мной под одним одеялом.
От Катеньки. От жены.
Звучало странно, даже в мыслях.
Катя всё ещё спала, чуть повернувшись ко мне. Волосы рассыпались по подушке, словно писали свою собственную картину.
Я долго не решался пошевелиться.