Арбитр Пушкин (СИ)

Английский экспорт товаров через море перекрыть не реально, а вот они…
«Джентльмены» никогда не отягчали себя даже теми правилами, которые сами же насаждали и придумывали. Если они им переставали нравится, их тут же, в ходе игры, переписывали, словно дымной завесой прикрываясь атакой на купленные издания, формирующие общественное мнение.
Вот только на этот раз — фигвам…
  
И это я вовсе не про индейское жилище.
Нет, это полдюжины эссе и коротких рассказов, подготовленных мной для дальнейших публикаций.
Отчего так? Ну, в эссе преобладают личные эмоции и оценки, а в рассказах — факты и аргументы.
Опубликую всё анонимно. Есть на то подходящий человек, готовый взяться за хорошую награду. Авторами окажутся несуществующие журналисты, но местным газетёнкам за такое придётся приплатить. А мне потом — привезти их в Россию. Там вера в сообщения газет, особенно зарубежных, крайне велика.
Мне вдруг подумалось, что тезис о «варварах», к которым принято взывать в этой клике, вполне стоит обнулить заранее. Для начала достаточно будет заранее опубликовать, какое количество ирландских детей было продано в рабство и отправлено на фермы — инкубаторы. *
* Только в течение 1650-х годов более 100 тыс. ирландских детей в возрасте от 10 до 14 лет были отняты у родителей и отправлены рабами в Вест-Индию, Вирджинию и Новую Англию.
Английские хозяева начали использовать ирландских женщин как для личного удовольствия, так и для получения прибыли. Англичане придумали лучший способ использовать этих женщин (во многих случаях девочек в возрасте от 12 лет) для увеличения своего состояния: поселенцы начали скрещивать их с африканскими мужчинами для производства рабов особого вида.
Англия продолжала эту практику, отгружая десятки тысяч белых невольников, более ста лет.
И, пожалуй, стоит рассказать людям о том, как английские джентльмены о собственных, английских детях заботятся.
У них даже таблицы официальные для деток разработаны. Там указано, в каком возрасте кому какой груз к ногам надо привязывать. Иначе повешенный ребёнок слишком долго в толстой пеньковой петле «пляшет», изрядно развлекая толпу, а не устрашая её, и это отнимает чересчур много времени у тех ответственных лиц, которые обязаны следить за приведением приговоров в исполнение.
Да, в Англии приговаривают детей к казни через повешение. За бродяжничество, за кражу булки хлеба или репы.
Обычно про это в «свободной прессе» стараются не писать, а тот случай, когда были повешены семилетний мальчик и его одиннадцатилетняя сестра лишь случайно в газеты попал. **
** Известный случай: в 1708 году в Англии повесили семилетнего Майкла Хэммонда и его сестру одиннадцати лет за кражу буханки хлеба. Публичные казни были отменены в Британии только в 1868 году, а минимальный возраст в 16 лет, с которого человек может быть казнен — лишь в 1908 году… Только за 1814 год в тюрьме Олд Бейли за воровство было повешено пятеро детей младше 14 лет, причём самому младшему было 8.
Про такие стороны английских норм жизни стоит знать тем странам, в которые сейчас Англия несёт «просвещенье» и прочие ценности «цивилизованного мира». А в России, как бы про «варварство» и крепостничество не писали, но пожизненная каторга и смертная казнь для детей была немыслима.
— Дорогой, ты последнее время много думаешь, могу я узнать, о чём? — почти неслышно подкралась ко мне жена.
— Катенька, ты очень непростой вопрос мне задала. Если коротко ответить, то, наверное, про процветание России думаю. Нет, не государства, но страны и народа. Вот только одно от другого отделить никак не получается.
Дальше объяснять не стал, так как в голову чистая крамола пришла. Про Александра Первого и Аракчеева. Власть-то они узурпировали, а что с ней делать — не знают. Не хватает разумной долгосрочной стратегии и управленческих навыков. Опять же, что у Императора параноидальное недоверие к своему окружению, что у Аракчеева — жажда тотального контроля. Вроде бы и хотят, как лучше сделать, а на самом деле тормозят развитие страны получше любой Англии. Для управления такой страной, как Россия, не просто команда нужна, а сотни, а то и тысячи ответственных людей, правильно расставленных на государственные посты. А они, вдвоём… Даже не смешно.
— И что ты собираешься делать?
— Жить, моя хорошая, и радоваться каждому дню! Помогая себе, стране и друзьям!
* * *
Шоппинг.
Как много в этом слове для сердца женского слилось.
Каретой нас снабдили, пусть и не парадной.
Отказать жене в том, чтобы выгулять её по торговым кварталам Берлина, я, по вполне понятным причинам, никак не мог.
Впрочем, мне и самому интересно было, так как я в некотором роде к миру тканей причастен.
Что могу сказать. Ткани в Пруссии достаточно унылы по расцветкам, и вполне себе среднего уровня по качеству. Недаром продавцы на мою одежду с завистью смотрели.
Зато качество обуви мне понравилось, в отличии от её фасонов. Но всё равно приобрёл себе несколько пар практичных немецких ботинок. Надоело выбирать между сапогами и туфлями, а то и вовсе — штиблетами.
Ботинки, в моём привычном понимании, в России ещё пойди найди.
Жена тоже не частила с покупками. Лишь в одном магазине задержалась. Увидела набор из полутора дюжин разнокалиберных иголок с парой напёрстков, в красивом сафьяновом футляре, и чуть сморщив лоб, что-то посчитала на пальцах, а потом заказала сразу восемь комплектов.
— Я только что с половиной подарков определилась! — порадовала она меня, — А ты что-то интересное увидел?
— Ты знаешь, очень на то похоже, — уставился я на обычный портновский метр и измерительную ленту, которые увидел на соседней витрине, — И мне нужна твоя помощь.
— Что-то интересное нашёл? — бросила она взгляд на витрину, где было выставлено не меньше дюжины образцов разного вида.
Большинство из них предполагали измерения в дюймах и футах. Но вот та пара, на которую я уставился, была явно в сантиметрах. По крайней мере, с глазомером у меня всё хорошо. Редко обманывает.
— Спроси у продавца, сколько у них имеется вот таких лент и линеек? — ткнул я пальцем в увиденные образцы.
— К сожалению, всего лишь по три штуки того и другого, — перевела Катенька ответ.
— Если мы их купим, он готов назвать нам адрес изготовителя? Или нам стоит узнать его самим? — продолжил я разговор.
— Ответил, что сожалеет, но адреса не знает, — последовал перевод.
— Жаль, давай я тебе помогу донести купленное до кареты и пошли отсюда, — изобразил я пантомиму «уходим».
Сработало. Всплеснув руками, продавец бросился вслед за нами, попросив минуту подождать, пока он проверит накладные.
В итоге за девять рублей серебром, в переводе на наши деньги, я получил адрес мастерской некоего Карла Шмидта.
— Нам надо проехаться в одно из предместий Берлина, — довольно серьёзно заметил я, на что Катя лишь плечиками пожала.
Золотой ты мой человек! Где ещё найти такую жену, которая бы в самый разгар шопинга так спокойно от него отказалась, чтобы с мужем поехать не понять куда.
Мой же интерес ясен и чист, как слеза младенца.
Мне кровь из носа нужен точный измерительный инструмент и метрическая система мер!
И вовсе не потому, что с ней школьники на треть легче осваивают математику. И даже не оттого, что с ней расчёты проводить в разы быстрей. Всё банально просто.
  
Мой тульпа, Виктор Иванович, чуть с ума не сошёл, когда я его заставил переводить чертежи самолётов в вершки, аршины и сажени.
Есть и другой момент.
Засилье английской системы измерений. От неё нужно срочно отказываться. Иначе Англия легко скопирует любое наше изобретение.
В своей прошлой истории в России ещё лет на пятьдесят вперёд даже производители оптики не обладали возможностью измерений точней, чем четверть точки. ***