Эпоха героев (ЛП)
Она вздохнула.
— Тоже, верно.
Я смотрел на неё. Не удивился, увидев ту самую суровую линию губ. Веледа всегда была такой. Замкнутая, спокойная девочка, которая выросла в женщину, не моргнувшую, когда Сейдж в очередной раз едва не разнесла всё после неудачного заклинания. Мы знали друг друга всю жизнь. Гвен любит называть себя моей самой давней подругой, но это не так. Просто я не осмеливался сказать ей правду.
На самом деле первой была Вел. Она была рядом, когда у меня в четыре года выросли крылья, и держала меня за руку, когда их пришлось впервые прятать. Она вытирала мне нос и слёзы, усаживала в библиотеке и клала на колени книгу, как будто это могло залатать дыру внутри. Как будто эти бесконечные буквы могли вернуть то, что у меня отняли.
Это не сработало. Но я всегда ценил её попытку.
Когда она поняла, что я всё равно не читаю, а просто рисую на полях её драгоценных книг, она притащила мне стопку чистых листов. А в двенадцать — в один из редких случаев, когда я мог сбежать со Двора на несколько дней, — она подарила мне мой первый альбом для рисунков. Обтянула обложку сама.
В пятнадцать, когда Оберон разбил ей сердце, я разбил ему нос. И сломал руку. Это был первый и единственный раз, когда этот идиот-фей не стал отбиваться и не пришёл потом мстить. Будто понимал, что заслужил.
Я пытался её утешить. Тогда, помню, промямлил:
— Если тебе было интересно, каково это, ты могла просто попросить. Я… Я бы мог…
Меня передёрнуло от самой этой мысли, но мне казалось, что я должен был предложить.
Она посмотрела на меня с ужасом.
— Даже не продолжай.
С тех пор, между нами, никогда не возникало сомнений: никаких чувств, кроме дружбы. Мне всё ещё казалось, что она была дурой, влюбившись в такого, как Оберон, но я не мог её винить. Она никогда не покидала окрестностей Айлма, а Абердин своим видом отпугивал любого местного, который мог бы заинтересоваться ею. Оберон был единственным, у кого хватило смелости за ней ухаживать. Хоть потом и повёл себя как последний осёл.
Что Абердин и Пвил ушли на север, оставив дочь одну — было поразительно. Особенно в таких обстоятельствах.
— Я сказала им, что если я могу отрубить руку принцу, то вполне могу пойти, куда захочу.
Гвен сжала её лицо ладонями.
— Клянись.
Вел закатила глаза.
— Не совсем так я им сказала, но суть верна. Вы боитесь, что я стану обузой?
— Вел, мы прекрасно знаем, что ты умеешь постоять за себя. Даже до того, как научилась метать ножи. — Я осторожно пошевелил крыльями. Всё ещё не знал, как с ними быть в тех или иных ситуациях, чувствовал себя неуклюжим. — Сейчас всё шатко. Пока Аланна не очнётся и не скажет, где её сестра, я не могу далеко уйти. А потом… потом нам нужно будет очень осторожно выбрать, куда двигаться. Сейчас…
Я не знал, как это сказать. И с чего начать.
Веледа кивнула.
— Вся Гиберния узнает, что пророчество сбылось и у меча есть хозяйка. За ней будут охотиться. Некоторые, как Карадо, — из надежды. Но другие…
Я бросил взгляд на Морриган.
— Она сказала, что то, что сделала Аланна, отзовётся повсюду. Даже в Ином мире.
— В этом есть логика. В конце концов, меч принадлежал Теутусу. А Аланна — его потомок. — Она помолчала. — Если этот бог вернётся…
Мы все трое замолчали.
Пятьсот лет мы жили с последствиями того, что этот бог прошёл по нашему миру.
Сможем ли мы выдержать, если он вернётся?
Что мы вообще могли противопоставить ему и новой армии демонов, если три богини, десять драконов и самые могущественные сидхи, что когда-либо существовали, не смогли победить его?
Карадо и его муж ушли проверять окрестности, а когда вернулись, сообщили, что всё спокойно. Никаких признаков приближающихся войск, ни одного ворона или лебедя с вестями — ничего.
Мы легли спать с каким-то странным ощущением, повисшим в воздухе.
Я улёгся на разумном расстоянии от Аланны — так же, как и все последние дни.
Оставил её между собой и стеной, прикрывая, но даже не позволяя себе приблизиться достаточно, чтобы почувствовать её тепло.
Я даже не заметил, как заснул, — пока не раздался сдавленный стон, заставивший меня резко проснуться.
В одну секунду я оказался в полной боевой готовности.
Я выпрямился, окинул взглядом всё вокруг, ища силуэты, оружие — любую угрозу.
Снова — тот же звук. И сердце моё сжалось, когда я понял, откуда он исходил.
От Аланны.
Я щёлкнул пальцами, высвобождая маленькое пламя, и позволил ему зависнуть над нами.
Она металась, лоб и виски мокрые от пота, на лице — глубокая тревога, брови сведены, уголки губ напряжены.
Кошмары? Боль, несмотря на бессознательное состояние? Пвил уверял, что нет, но…
Я вспомнил, что произошло в пещере Хелтер, когда я впервые рассказал ей о вечных узах.
Как воспоминания схватили её за горло, утащили вглубь, и она почти впала в ступор. Я тогда чуть не сошёл с ума от беспомощности — не мог её разбудить, не мог помочь.
В итоге пришлось прибегнуть к связи между нами, чтобы понять, что происходит.
Связь.
Но для этого… мне нужно было лечь рядом. Прикоснуться к ней.
А если дракон сорвётся с цепи? Если станет настолько сильным, что я не смогу его остановить?
Аланна приоткрыла губы — как будто ей не хватало воздуха.
Повернулась на бок и потянулась рукой в мою сторону.
Словно искала меня.
Словно знала, что я рядом.
Чёрт.
Я ударил себя кулаком в грудь.
— Соберись. Сейчас ей не нужен похотливый дракон. Ей нужен спутник.
Он выдохнул в глубине меня чёрным дымом — но не возразил.
Осторожно, я провёл пальцами по её ладони, и, будто ждавшая этого, она тут же вцепилась в моё запястье.
Сдавшись, я лёг рядом, глядя на её тёмные ресницы и упрямо сжатые губы.
В прошлый раз, когда я оказался в её снах, она наорала на меня — всегда защищала свои секреты, всегда сомневалась.
Что она скажет теперь?
На губах невольно появилась улыбка. Представил, как она смотрит на меня с прищуром и говорит, что я вторгся в её личное пространство.
Дракон внутри был спокойнее, чем за все последние дни. Я погасил огонёк, взял её руку и положил себе на грудь, к узлам. А потом осторожно провёл пальцами по тёплой коже её ключиц…
И пошёл искать её — там, где бы она ни была.
Глава 4
Аланна
Три богини были первыми, кто рассказал нам о священном дереве.
Оно не находится нигде. Оно просто существует.
И принимает все души без исключения.
Из запрещённой книги Эпоха Богинь
Сначала я почти не отдыхаю.
Мне несложно понять, что моё тело находится в бессознании; слова Луксии, богини смерти, снова и снова звучат в моей голове.
«Во снах и потерях сознания происходят бесконечно важные вещи. В следующий раз тебе стоит быть внимательнее».
Поняла. Я бы не выжила так долго в Гибернии, если бы мне нужно было всё объяснять по два раза. Даже когда мне кажется, что разум отключается, это не так. Надо быть начеку. Особенно когда происходящее явно не плод воображения.
Я не настолько креативна.
Как только я отпустила Орну, этот меч забрал с собой всю силу, которую мне одолжил, а вместе с ней — и последние крохи энергии. Видимо, я потратила всё на то, чтобы поглотить жизнь (или что бы это ни было) слугов. Сражаясь зачарованным мечом. Уничтожая Никого. Я перешла от полного нежелания использовать даже четверть своей силы — к тому, чтобы сорваться с цепи и нестись, как одичавшая лошадь.
Да, последние часы у меня были… насыщенные.
Посреди пустоты стоит дерево. Или пустота — это и есть дерево. Оно куда больше внутреннего дракона Мэддокса. В его корнях могла бы уместиться вся Гиберния, по его стволу могли бы течь целые созвездия, а треск его листвы кажется способным расколоть и воссоздать миры.