S-T-I-K-S: Гильгамеш. Том I (СИ)

— Рад, что всё работает, — сказал Горгон, поднимая палец вверх.
— Откуда ты знаешь, что всё работает? Никаких датчиков на линзе и наклейке я не заметил.
— У меня повышенный уровень доступа. Пока мы в пределах бункера, я имею полный доступ к вашим нейросетям. Не переживай, я не злоупотребляю этим. Заранее настроил всё таким образом, чтобы Эйка не доводила до меня всё подряд, но таковы протоколы безопасности. Я могу запретить Эйке доводить мне информацию о вашем взаимодействии с нейросетью, но не отобрать у себя право вернуть всё назад. По масштабности предупредительных мер всегда можно понять масштаб трагедий и страданий, испытанных участниками организации, установившей эти меры. Не знаю, как долго существует Гильдия в её текущем виде, но рейдеры уже бороздили подземелья Приграничья, когда я впервые добрался до этих земель.
  
Марку было интересно узнать больше о пути своего старого приятеля, но он решил задать другой вопрос:
— Ты говорил, что обычные рейдеры не имеют доступа к подобной технологии, но разве они не пытаются узнать о том, что за тайны хранит Гильдия путеводов? Что, если кто-то предаст вас и знания о местонахождении всех секретных баз и прочих полезных мест утекут в чужие руки?
— Об этом можешь не беспокоиться. Думаю, если ты вспомнишь ваш первый разговор с Эйкой, то поймёшь, почему знания, как правило, не уходят дальше своих.
Марк не сразу понял, о чём говорит старожил, но тут же его сознания затопила паника.
— Не переживай, Марк, всё в порядке, тебе нечего опасаться — послышался в голове заботливый голос нейросети.
Посмотрев на Горгона пристальным взглядом, Марк спросил:
— Великий знак чести налагает великие ограничения на распространение данных? — и не дожидаясь, задал прямой вопрос. — У меня на виске не просто мощный процессор, но ещё и маленькая бомба?
Бородач, нисколько не смутившись, поднял плечи и развёл руками в примирительном жесте:
— Как я уже говорил, любой протокол безопасности написан кровью. Насколько я тебя знаю, ты и сам понимаешь, что подобные ограничения необходимы для сохранения любой тайны, и так уж вышло, что вы с Оскаром знаете много из того, что не должно попасть в чужие руки. Десятки сект, орденов и тайных обществ, каждый со своими фанатиками, жаждущими вырвать правду любым способом. Лазутчики из враждебных группировок, охотники за головами, которым всё равно, кого ловить, лишь бы за это заплатили. Прибавь к этому заражённых всех мастей — от ползунов до элитников, — Горгон сплюнул на этих словах и продолжил, — перезагрузки, старые автономные системы, до сих пор исполняющие приказы давно сгинувших хозяев, — и прочие прелести Стикса… Гильдия постоянно находится в состоянии боевой готовности и ежесекундно адаптируется к новым угрозам. Протокол безопасности в вашей ситуации был именно таким, потому что кому-то пришлось заплатить за это жизнью, а не из-за какой-то мелочи вроде моей личной паранойи.
Марк находился в плохо скрываемом бешенстве. Его раздирало между злостью на недосказанность Горгона и пониманием резонности всех действий старожила. Постояв так минут пять, взвешивая все за и против, Марк пришёл к выводу, что в текущих условиях иного пути действительно не было. Нейросеть не только была нужна, чтобы увеличить шансы на выживание его и Оскара, но и шансы на выживание членов Гильдии, информацию о тайнах которой они получили. Однако причин для предательства создателей бункера, спасшего ему жизнь, у мужчины не было. В конце концов, он был военным и понимал, какова цена утечки данных и насколько важно защищать тайны любой ценой. В завершение своих размышлений он даже отдал дань уважения руководителям Гильдии, поняв, насколько продуманным решением было совместить устройство, расширяющее возможности человека, дарящего доступ к огромной библиотеке знаний и гарант безопасности для организации, оказавшей своему участнику повышенное доверие.
— Я принимаю правила этой игры, — ничуть не колеблясь заявил Марк, — понимаю, что иначе было никак, и принимаю всю ответственность, — заявляю, что осознаю разумность принятых мер и что я не намерен, как-либо вредить Гильдии и раскрывать её секреты, будь то полунамёки или нестандартные способы, способные оказать Гильдии прямой или косвенный вред.
— Клятва принята, — сказал ему Горгон и поспешил успокоить его:
— Но для тех, кто хочет избавиться от руки большого брата, имеется специальная процедура.
— Какая? — оживился не ожидавший какой-либо альтернативы Марк.
— Эти протезы не раздаются всем подряд. Бо́льшая часть участников Гильдии — это рядовые члены: путеводы, ведущие группы только в пределах ближнего Приграничья, их помощники, обслуживающий персонал, технические работники или просто наёмники, выполняющие узкоспециализированные задачи. Они не имеют доступа к лимитированной технике, и уж тем более к технологиям такого уровня. Подобное оборудование выдаётся исключительно доверенным лицам, доказавшим свою лояльность, надёжность и необходимость в столь ценном снаряжении.
На моей памяти не было случая, чтобы кто-то отказался от этого подарка — да и сложно назвать это просто подарком. Такие вещи меняют жизнь. Но на случай отказа у нас предусмотрен запасной вариант — процедура точечного стирания памяти. Всё приобретённое тобой останется: знания, навыки, умения, способность ориентироваться в Стиксе. Однако критически важная информация — маршруты, подробности обстановки, внутренние данные Гильдии, карты, сведения о взаимодействии с объектами, которые могут представлять ценность для посторонних, — будет либо стёрта, либо модифицирована.
Для этого предусмотрена пломба — психологический предохранитель, исключающий попытки восстановления утерянного. Воспоминания будут переконструированы так, чтобы ты осознавал причины, по которым принял решение стереть часть данных, и не пытался вернуть их. Всё будет выглядеть логично и естественно. Ты сам будешь уверен, что так и должно быть.
В Стиксе немного умельцев, способных провернуть такую операцию, но выходы на проверенных специалистов у нас есть. Так что не переживай. Ты человек вольный, и если сочтёшь, что этот путь не для тебя — тебе дадут возможность уйти, и обо мне и большей части наших разговоров ты тоже не забудешь, это не кастрация, а тушировка.
То, что я поставил вас с Оскаром в это положение, — моя личная ответственность. Если мы выберемся живыми и доберёмся до центрального офиса Гильдии, то разберёмся со всем. Ты получишь возможность принять осознанное решение — и тогда уже не будет места недосказанностям. Даже если я погибну, на протезе и «Глухаре» будут все данные, чтобы ты и Оскар не остались без награды и места в Гильдии.
— Что ж, мне остаётся только удивляться тому, как у вас тут всё устроено, узнавать больше о том, что можно ожидать и стремиться закрыть пробелы в знаниях, — ответил чуть успокоившийся Марк.
— Вот и отлично! Эйка теперь всегда с тобой и расскажет всё, что нужно знать обо всех важных вещах. Пока ты разбираешься с интерфейсом, я схожу и принесу кое-что ещё.
На этих словах Горгон ушёл из комнаты, а Марк остался один. Но тут же одёрнул себя. Теперь он даже наедине с собой не находился в одиночестве.
В поле зрения Марка начали проявляться тонкие контуры — почти незаметные отголоски света на периферии сознания. Они не мешали, не перекрывали естественный обзор, мягко интегрируясь в восприятие, словно всегда там находились.
— Первичная калибровка завершена, — задорный голос Эйки прозвучал прямо в голове, будто собственная мысль, только чуть более чёткая. — Начинаю вывод интерфейса.
В правом верхнем углу всплыло первое окно: минималистичная шкала состояния — значок, обозначающий уровень кислорода в крови, ниже — частота сердечного ритма, температура тела. Всё логично, сдержанно, без лишнего визуального шума. Окна не рябили, не отвлекали внимания — лишь находились в ожидании, готовые раскрыться полностью по запросу.
Следом за ними в левом углу возникли иконки сенсорных режимов. Они были едва различимы в стандартном отображении, но стоило Марку сосредоточиться, как одна из них слегка подсветилась: «Оптический спектр» — базовый режим, идентичный естественному зрению. Ниже замерцали «Инфракрасный» и «Тепловизор» и несколько серых заблокированных иконок.