Как замутить с сестрой лучшего друга (ЛП)

Я знала, что так будет с Брэмом, игривым и милым, с огромным количеством тепла, но не знала, что мне это настолько понравится. Он не похож ни на одного парня, с которым я встречалась, и не потому, что он успешен в карьере и бизнесе, а потому, что его личность поглощает. Я увлеклась этим. Им.
— Каким я вижу тебя на самом деле? — Он кивает, терпеливо ожидая моего ответа.
— В моей голове ты все еще тот парень, который разговаривал с девчонкой-ботаником в колледже. Человек с огромным сердцем, игривым духом и заботливой душой. — Я делаю еще один глоток воды, стараясь вести себя как можно более непринужденно, хотя мое сердце бьется с огромной скоростью.
Его глаза не отрываются от моих, выражение лица остается нейтральным, и единственное изменение — чуть приподнятый уголок его рта. Если бы я не смотрела на него, пытаясь проследить за каждым движением, я бы этого не заметила.
Проходят секунды, воздух вокруг нас застывает, его взгляд пожирает меня заживо. Но ни один из нас не отступает.
И только спустя, казалось бы, минуту, Брэм достает бумажник, вытаскивает из него несколько купюр и кладет их на стол. Он встает со стула и протягивает мне руку. Застигнутая врасплох, я кладу салфетку на стол и беру его за руку, позволяя ему вывести меня из ресторана и провести через весь отель. Когда мы заходим в лифт, я почти протестую, думая, что мы собираемся подняться в номер, но когда он нажимает кнопку второго этажа, я держу язык за зубами.
Брэм может быть скромным и нетипичным миллионером, но он не из тех, кто живет в номере на втором этаже. Он требует самого лучшего.
Спокойный, сосредоточенный, он обнимает меня за талию и ведет за собой, как только двери лифта распахиваются. Стук моих каблуков о ковровое покрытие пола совпадает с его широкими шагами, пока мы не оказываемся во внутреннем дворе отеля, где полдюжины частных палаток расставлены на краю квадратного пространства. Зеленый газон покрывает цементную поверхность, а по всему пространству расставлены импортные сосны в горшках, создавая ощущение подлинного отдыха на природе посреди городского окружения.
— Что это? — я благоговейно вздыхаю, любуясь мерцающими огнями, бревнами для сидения и роскошными палатками, расположенными в центре высоких кирпичных и каменных зданий.
Он берет меня за руку.
— Сюда.
Проходя мимо нескольких пар, которые наслаждаются тишиной у костра, он ведет меня к палатке в глубине, где у входа стоит официант во фланелевой рубашке, джинсах и фартуке, затянутым вокруг талии.
— Мистер Скотт. Мы очень рады, что вы смогли присоединиться к нам этим вечером. Ваша палатка установлена, и все, что вам нужно, находится внутри. Желаете что-нибудь еще?
Брэм плавно опускает руку в карман, достает несколько купюр и вкладывает их в руку мужчины, говоря:
— Уединение.
— Принято, сэр. Если вам что-нибудь понадобится, на столике есть телефон. Хотите, я закрою палатку?
— Да.
С этими словами Брэм заводит нас в высокую белую палатку, передние створки которой закрыты, что обеспечивает нам полное уединение.
Отгороженная от мира, я любуюсь гладким газоном под ногами, деревянным диванчиком с подушками, обтянутыми фланелью, гирляндами, окружающими палатку, и газовым костром, наполненный всем необходимым. Над кострищем есть небольшое вентиляционное отверстие, а на задней стенке палатки — фотографическая фреска с изображением лесного массива. Здесь очень романтично.
— Потрясающе, Брэм. Как ты узнал об этом месте?
Он подводит меня к дивану, где усаживает нас обоих, прижимая меня к себе.
— Много гуглил. — Он протягивает руку и регулирует огонь, оставляя его на низком уровне, а затем откидывается на спинку дивана, прижимая меня к себе. — Тебе нравится?
— Мне очень нравится. — Прижимаюсь к нему, поражаясь, насколько он может быть романтичным.
Мы сидим, глядя на пляшущие перед нами языки пламени, оба не сводим глаз с оранжевых и голубых искр, отражающихся от стеклянных камней. На заднем плане я слышу стрекотание сверчков, журчание воды, и легкий смех отдыхающих вокруг нас. Это безмятежное, спокойное, идеальное завершение ужина и в данный момент я испытываю умиротворение.
 
Положив руку ему на грудь, описываю пальцами крошечные круги по его свитеру, ощущая силу его грудной клетки под своей ладонью.
— Ты молчалив. Я сказала что-то не то за ужином?
— Нет. — Он целует мою макушку, притягивая меня ближе. — Ты сказала именно то, что нужно.
— Тогда почему ты такой тихий?
Не похоже на Брэма — так долго молчать. Он всегда говорит, пытаясь вовлечь меня в светскую беседу, которую я ненавижу. Честно говоря, думаю, сейчас он самый тихий человек, которого я когда-либо встречала.
— Потому что я безумно счастлив. Ты нравишься мне очень долго, Джулия, и наконец-то я могу держать тебя в объятиях, зная, что ты не собираешься убегать.
Я принимаю его желание, которое он вынашивал так долго, и думаю, что было бы, если бы мы начали встречаться раньше. Были бы мы сейчас вместе? Часть меня думает, что да, а другая — нет. Сейчас мы совсем другие, не такие, как в колледже. Да, у нас остались те же черты характера и моральные принципы, но мы повзрослели.
— Как думаешь, если бы мы начали встречаться в колледже, мы бы все еще были вместе?
— Конечно, — отвечает он без тени сомнения в голосе. — Ты думаешь иначе?
Я пожимаю плечами, не желая быть занудой, особенно после настолько идеального свидания, устроенного им.
— Не знаю. Думаю, мы сильно изменились, и мне интересно, изменились бы и наши отношения.
— Ты сомневаешься в нашей способности к долголетию, Джулс?
— Нет, вовсе нет. Просто любопытно.
— Что ж, твое любопытство начинает подстегивать мою конкурентность. — Брэм целует меня в макушку. — Посмотри правде в глаза, Уэстин, теперь ты связана со мной.
— Кажется, я прикипела к тебе, несмотря ни на что. — Я улыбаюсь, наклоняясь ближе.
Глава 25
Брэм
— В колледже я был чемпионом по смор (прим. пер.: Смор — традиционный американский десерт, изготавливаемый на костре во дворе или в летних лагерях в Северной Америке, Мексике и других странах. Состоит из поджаренного зефира и кусочка шоколада, сложенных между двумя крекерами), так что повторяй за мной.
— Как вообще кто-то может стать чемпионом по смор? — спрашивает Джулия, крутя в руках шпажку для зефира.
— Легко. — Я раскладываю ингредиенты: крекер, сверху шоколад, еще один крекер и зефир. — Ты должна идеально поджарить зефир и рассчитать время приготовления сэндвича. Все дело в температуре и времени.
— Это звучит нелепо, и студенты в колледже наверняка сплотились, чтобы надрать тебе задницу.
Я искоса смотрю на нее.
— К твоему сведению, первые два года в колледже я не умел готовить смор как следует. И только после того, как занялся исследованиями на втором курсе, я по-настоящему освоил это ремесло и преуспел в своем мастерстве, и это притом, что в то время я был никем, просто одним из многих придурков братства. Так что можешь взять свою теорию о надирании задницы и засунуть ее в свою собственную, идеального размера задницу. — Я протягиваю ей зефир, который она принимает с улыбкой.
— Ты очень серьёзно относишься к смор.
— Не сомневайся в моих способностях.
— Ты ведешь себя так, будто лучший во всем.
Я наклоняюсь к ней и шепчу на ухо:
— Потому что так и есть.
Положив ладонь на ее руку, я опускаю наши шпажки к небольшому пламени и начинаю процесс жарки. Нежно разговаривая, прижимая ее тело к своему, я рассказываю о самом важном в приготовлении идеального смор.
— Все дело в прожарке.
Она прижимается ко мне, прислоняясь головой к моему плечу, и ощущение ее близости и безопасности вызывает в моей груди прилив гордости. Она моя. Эта блестящая, добросердечная женщина — моя. Ничто не сравнится с тем, что я обладаю сердцем этой женщины.
— Прожарка, да? Дело не в ингредиентах?
— Шоколад Hershey’s, зефир Jet Puffed и крекеры Honey Maid — вот и весь секрет, никаких наворотов. Но когда жаришь, нужно запастись терпением. Нужно держать палочку высоко и постоянно вращать, вот так. — Накрыв ее руку своей, показываю технику, которую она быстро усваивает. — Ты обжариваешь изнутри, чтобы центр стал липким, и, когда зажмешь начинку между крекерами, зефир начнёт сочиться по бокам.