Японская война 1904. Книга шестая (СИ)
Тем не менее, Вильгельм не стал спешить и оказался полностью прав. Во-первых, война затянулась, закрутив в свой водоворот еще больше сил и денег. Во-вторых, Россия оказалась гораздо сильнее, чем он думал… Чем все вокруг думали! Проиграв на море, она настолько ярко и без шансов разгромила Японию на суше, что выходить на поле боя против такой машины не хотелось никому. Точно не своими руками. А вот ослабить — это да.
Именно поэтому Англия и Северо-Американские Штаты насытили Японию таким количеством орудий и техники, что удивительно, как этот остров не затонул. Самоубийца-император отдал приказ о новой атаке на русских, и весь мир замер в ожидании чуда. Некоторые, особенно после первых статей с японской стороны, даже поверили, что прошлые победы царской армии — это случайность. Но сам кайзер снова ждал, и вот.
— Новости из Кореи, — выдохнул Шлиффен, бросив на стол расшифровку. — Японские корреспонденты молчат, но молодой фон Винклер, что прикреплен к штабу русской армии, сумел договориться, чтобы ему выделили время у телеграфа.
— Главное? — буркнул Вильгельм, уже понимая, что поспать сегодня не получится.
— Русские сделали вид, что собираются атаковать в одном месте, но ночью перекинули броневики и прорвали фронт в другом. Не меньше 80 тысяч японцев отрезаны от тылов и собираются в мешок 2-м Сибирским, пока Бильдерлинг блокирует остальные силы Оямы. Впрочем, японцы сейчас настолько растеряны, что даже будь у них пространство для маневра, вряд ли бы они осилили прорыв и смогли кого-то спасти.
— Сколько русским потребуется времени, чтобы довести дело до конца?
— Недели две, но это Макаров… Он может успеть и быстрее.
— Чего нам ждать?
— От Японии — мира, от Англии и Штатов — войны. Они не стерпят такого провала.
— И что будут делать?
— Много вариантов, но я бы ожидал реакции еще до того, как русские до конца разберутся с японцами. С другой стороны, подтянуть войска и корабли дело не быстрое…
— А если только корабли?
— Тогда… — Шлиффен кивнул, оценивая новый вариант. — Все равно понадобится пара месяцев, да и погода. Январь не очень способствует долгим морским переходам.
Вильгельм замолчал, обдумывая ситуацию. С одной стороны, условия для удара по Франции стали еще благоприятнее, собственно, для этого Шлиффен и пришел. Вот только опять — стоит ли? Не получит ли Германия больше, выждав еще немного? Или вообще… Кайзер задумался о том, что съедало его изнутри с того самого доклада Людендорфа об испытании броневиков в Санкт-Петербурге.
Тогда это была наивная надежда, но с каждым днем она все больше обретала плоть. Новая, на самом деле сильная Россия, которая не будет зависить от мнения Парижа и Лондона. С такой можно будет заключить и честный союз: не игры в интересы, в которых все погрязли со времен смерти Николая Павловича, а две великие державы, которые вместе смогут создать новый мир. Свой мир.
— Если Россия сможет выдержать первый удар, то мы… — Вильгельм понимал, что еще очень многое нужно будет согласовать, но главное решение он уже принял.
Глава 3
Вздыхаю, глядя на горы железа, выросшие рядом с мастерскими и закрывшие половину обзора из окон моего штаба.
Когда мы начинали операцию, во 2-ом Сибирском было триста тридцать броневиков первой и второй линии, еще отдельно сто сорок машин поддержки для подвоза бензина, вывоза подбитой или вставшей техники. И им пришлось поработать чуть ли не больше, чем всем остальным.
Сколько сейчас держит новейший мотор во время больших операций и постоянных сражений, когда времени на полноценное обслуживание просто нет? Триста километров — потом по мелочи то один, то другой узел начинали сыпаться. К счастью, у нас были запасы, что-то в процессе снимали с поврежденных броневиков, но всего за двое суток активных боев количество машин в строю сократилось в два раза.
Грустно, но именно это помогло мне примириться с тем, что японцы, стоило нам надавить, идеально повторили главный маневр, показанный им генералом Куропаткиным в начале этой войны — быстрое и своевременное отступление. Когда мы прорвали центр и левый фланг Корейской дуги, казалось, что все кончено, но Ояма даже не попробовал зацепиться за текущие позиции, не сделал и попытки спасти 1-ю армию Куроки, а сразу начал отход к Сеулу.
В итоге Славскому просто не хватило времени, чтобы закрепиться и перерезать им пути отступления. Японцы двигались компактно, активно использовали разведку, тяжелую артиллерию загрузили на корабли, а легкую взяли для прикрытия. Вот серьезно, если бы я оказался на их месте, сам бы не сумел сделать лучше. Нет — можно было бы пойти наперекор здравому смыслу и бросить все силы на перехват, но… Умылись бы кровью, а главное, показали бы свою слабость.
Три дня — наш максимум механизированного наступления при текущем наполнении броневых и ремонтных рот, и пусть этот предел будет известен только нам самим. В общем, пришлось отпускать остатки японцев, зато, сдержавшись, мы смогли добиться других не менее важных целей. Бросили все силы на завершение охвата 1-й армии Куроки, и теперь каждый день летели десятки радиотелеграмм об очередном отряде, бросившем оружие.
— Восемнадцать тысяч уже сдались… — продолжал свой доклад Лосьев. — Мы оставили в резерве только два бронепоезда, все остальные составы пустили на то, чтобы побыстрее их развезти. Половина на стройки Инкоу — теперь-то получится вернуться к прежним темпам. Половина в Ляоян — надо ускорять развитие местных шахт.
Все остальные кивали, слушая штабиста. Возможно, в начале войны половина из этих же офицеров начали бы спорить, зачем им все это знать. А сейчас каждый прекрасно понимает, что экономика — это кровь войны. Работающие мастерские на передовой, заводы Инкоу и Центральной России — все это основа для оружия и техники, без которой любая победа потребует не умения, а крови. Дикость.
Я обвел взглядом тех, кто помогал мне с ней бороться, кто стал сердцем 2-го Сибирского, без кого мы не стояли бы здесь и сейчас. Степан Сергеевич Шереметев — командир 1-й штурмовой дивизии, именно его солдаты вместе с броневиками брали японские укрепления. Павел Анастасович Мелехов — 2-я дивизия, те, кто первыми принимали удар врага и выматывали его, лишая сил. Платон Львович Афанасьев — бог нашей артиллерии. Все наши бронепоезда, все закопанные в землю орудия — это его вотчина. И пусть нам редко удавалось оказаться впереди врага по количеству пушек, он все равно раз за разом умудрялся прикрывать своих.
Я невольно улыбнулся, глядя на этих людей — герои. Впрочем, тут других и не может быть. Чуть левее отдельной группой стояли командиры наших механизированных соединений. Славский, Буденный, Врангель и держащийся рядом Деникин. Последний, правда, командовал кавалерией, которой все сложнее было найти место на поле боя, но Антон Иванович не подвел. Взял на себя дальние дозоры, а еще спокойно предложил помощь Мелехову, и все запасные кони были отправлены в тыловые службы. Почти как во Вторую Мировую — грузовиков не хватало, и лошади тянули лямку за себя и за того Ваську.
Потом разведка. Старший в этой компании — Глеб Михайлович Ванновский, рядом с ним Корнилов — армейская разведка, Огинский — контрразведка. Тут я невольно вздохнул, вспомнив, как дополняли эту троицу мои японцы, но, увы, Казуэ с Сайго сейчас в Японии и именно там приносят больше всего пользы. Ну да у меня и без них хороших офицеров хватает — взгляд скользнул дальше. Старший по саперам — Галицкий, по воздуху — Кованько.
Следующая группа — нестроевые части. Связисты Городов и Чернов, рядом главный по музыке капельмейстер Доронин, от медицины доктор Слащев и княжна Гагарина… Моя Татьяна! Самая красивая девушка и одновременно очень талантливый организатор, сумевшая воплотить в жизнь все, что я вспомнил по полевой медицине и тому, как ее правильно организовать на переднем краю.
— Господа и дамы, — я тряхнул головой и обвел всех взглядом, — я собрал сегодня вас всех, чтобы рассказать самое главное о том, что нас будет ждать в ближайшее время.