Оракул с Уолл-стрит 5 (СИ)

— Мистер Уинтроп, извините за беспокойство. Звонили из Chase Bank. Они настаивают на встрече сегодня, чтобы обсудить просроченный кредит.
— Что они хотят?
— Либо немедленное погашение восьмисот тысяч долларов, либо передача здания в залог банку.
Уинтроп отпил виски и устало кивнул:
— Скажите, что я буду у них в три часа дня. И попросите мистера Эдмондса подготовить все документы на недвижимость.
  
Когда секретарша ушла, старик повернулся ко мне:
— Мистер Стерлинг, видите, в каком положении мы находимся. Банки готовы отобрать здание. Единственный шанс ваша помощь.
Я отложил документы и встал из кресла. Предложение не лишено привлекательности «Winthrop Associates» обладала вековой репутацией и связями с элитой. Но риски перевешивали возможную выгоду.
— Мистер Уинтроп, я понимаю критичность ситуации. Но боюсь, что не смогу принять ваше предложение.
Лицо старика побледнело, виски чуть не выпал из дрожащих рук:
— Почему? Условия можно пересмотреть. Я готов снизить цену до миллиона долларов.
— Дело не в цене, — я подошел к окну, откуда был виден хаос на Нассау-стрит. — Фирма слишком глубоко увязла в проблемах. Для восстановления потребуются годы и миллионы долларов инвестиций.
— Но у вас есть капитал! И понимание рынка!
— Именно поэтому я не могу рисковать, — я повернулся к нему. — Мои средства нужны для других проектов. Проектов с лучшими перспективами.
Уинтроп опустился в кресло, и я увидел, как окончательно покидают его последние силы. Семьдесят лет жизни, из которых сорок семь посвящены созданию финансовой империи, рушились на глазах.
— Тогда что вы посоветуете? Как спасти дело всей моей жизни?
— Контролируемая ликвидация, — ответил я, стараясь говорить мягче. — Продать здоровые активы, погасить долги, честно рассчитаться с клиентами. Лучше потерять деньги, чем репутацию.
— А персонал? Двенадцать человек, некоторые работают здесь с молодости.
— В нынешних условиях увольнения неизбежны. Но лучше честный расчет, чем банкротство с судебными разбирательствами.
Старик налил себе третий стакан виски, его руки тряслись все сильнее:
— Знаете, мистер Стерлинг, мой дед основал эту фирму в 1882 году. Мой отец расширил ее во времена золотой лихорадки. Я превратил ее в одну из самых уважаемых на Уолл-стрит.
Он отпил и горько усмехнулся:
— А теперь все рухнет при мне. Я стану Уинтропом, который потерял семейное дело.
— Мистер Уинтроп, кризис временный. Через несколько лет экономика восстановится.
— Мне семьдесят лет, — он посмотрел на портреты предков. — У меня нет времени на восстановление. Это конец династии Уинтропов на Уолл-стрит.
Я направился к выходу, но у двери остановился:
— Мистер Уинтроп, если решите ликвидировать фирму, я могу помочь с оценкой активов и поиском покупателей. За разумную комиссию.
— Спасибо, — он не поднял головы, уставившись в стакан с виски. — Я подумаю над вашим предложением.
Покидая здание «Winthrop Associates», я ощущал тяжесть на душе. Отказ от предложения старика был правильным с деловой точки зрения, но оставлял горький привкус. Сэмюэль Уинтроп представлял целую эпоху американских финансов, которая уходила в прошлое.
В машине О’Мэлли заметил мое настроение:
— Тяжелый разговор, босс?
— Да, Патрик. Наблюдать крушение династий особенно болезненно. Уинтропы были на Уолл-стрит почти полвека.
— А теперь их время закончилось.
— Именно в этом и трагедия. Кризис не делает различий между достойными и недостойными. Он сметает всех подряд.
Вечером, сидя в кабинете особняка с бокалом шотландского виски, я размышлял о встрече с Уинтропом. Его фирма станет еще одной жертвой краха, а дюжина преданных сотрудников потеряет работу.
Мог ли я помочь старику? Технически — да, миллион долларов не критичная сумма для моих возможностей. Но это означало бы риск ради спасения чужой ошибки, а в бизнесе такая сентиментальность губительна.
Знание будущего давало власть, но также и моральную ответственность за каждое принятое решение.
  
Глава 25
 
Новые союзы
 
Packard Twin Six мягко катился по Парк-авеню в сторону знаменитого небоскреба Standard Oil Building. Ноябрьское утро выдалось ясным и морозным, солнце отражалось в стеклянных фасадах высотных зданий, превращая Манхэттен в сияющий лабиринт из стали и стекла.
Город постепенно адаптировался к новой реальности после краха. Толпы на тротуарах поредели, очереди безработных растянулись у зданий муниципалитета, а газетчики на углах выкрикивали заголовки о новых банкротствах. Тем не менее жизнь продолжалась, и те, кто сохранил капитал, получили беспрецедентные возможности.
— Приехали, босс, — объявил Мартинс, останавливая автомобиль у входа в сорокаэтажную башню из известняка и стали.
Здание Standard Oil поражало своей монументальностью. Массивный фасад с арочными окнами и резными украшениями символизировал мощь нефтяной империи Роквуда.
О’Мэлли вышел первым, внимательно осмотрел окрестности и кивнул мне. После предупреждений Мэддена мы не расслаблялись ни на минуту. Швейцар в золотых галунах и белых перчатках распахнул передо мной тяжелые бронзовые двери, украшенные барельефами нефтяных вышек.
Вестибюль Standard Oil Building производил впечатление храма современного капитализма.
Потолок высотой в тридцать футов украшала фреска, изображающая историю нефтяной промышленности, от первых скважин Пенсильвании до современных нефтеперерабатывающих заводов. Пол из полированного мрамора отражал свет люстр из венецианского стекла, а стены облицованные травертином, придавали всему помещению ощущение вечности и надежности.
Лифт с позолоченными решетками и красным бархатным диванчиком доставил меня на тридцать пятый этаж. Здесь располагался личный кабинет Дэвида Роквуда-младшего, наследника нефтяной империи и одного из влиятельнейших промышленников Америки.
Секретарша, элегантная женщина средних лет в строгом темно-синем костюме, встретила меня с профессиональной улыбкой:
— Мистер Стерлинг, мистер Роквуд ожидает вас в кабинете. Позвольте проводить.
Мы прошли через анфиладу комнат, где за дубовыми столами склонились над документами служащие в безупречных костюмах. Воздух наполняли звуки печатных машинок и приглушенные голоса, ведущие телефонные переговоры с месторождениями по всему миру.
Кабинет Роквуда занимал угол здания и поражал сочетанием деловой функциональности и утонченного вкуса. Панорамные окна открывали вид на Центральный парк, где голые ветви деревьев припорошил ранний снег. Письменный стол из полированного ореха, размером с небольшую лодку, был завален картами нефтяных месторождений, финансовыми отчетами и телеграммами из Техаса и Оклахомы.
 
— Уильям! — Роквуд поднялся из-за стола, протягивая руку. Высокий, худощавый мужчина, с аскетичными чертами лица и пронзительными серыми глазами, излучал энергию и решимость. Его темно-серый костюм от лучшего портного Лондона сидел безупречно, а белоснежная рубашка с накрахмаленным воротником подчеркивала строгость натуры. — Превосходно, что смогли найти время. После краха каждый день на счету.
 
Мы обменялись рукопожатием, и я занял кресло из зеленой кожи напротив его стола. На столике рядом дымился серебряный кофейник, а фарфоровые чашки ожидали, когда их наполнят.
— Кофе? — предложил Роквуд, наливая ароматный напиток в тонкие чашки. — Смесь из лучших сортов Ямайки и Гватемалы. В такие времена хороший кофе одно из немногих доступных удовольствий.
Я принял чашку и отпил пару глотков, наслаждаясь богатым ароматом. Роквуд присел на край стола, что не соответствовало его обычной чопорности, но выдавало волнение.
  
— Уильям, начну с благодарности. Ваши рекомендации спасли семейное состояние от катастрофы, — он достал из ящика стола кожаную папку с финансовыми отчетами. — Перевод семидесяти процентов активов в золото и государственные облигации перед крахом оказался спасительным.