Оракул с Уолл-стрит 5 (СИ)

— Мистер Лоренс ожидает вас в кабинете, — произнесла она дрожащим голосом. — Проходите, пожалуйста.
Джордж Лоренс оказался седовласым мужчиной лет шестидесяти с глубоко запавшими глазами. Его кабинет, некогда демонстрировавший процветание семейного бизнеса, теперь напоминал музей лучших времен. Фотографии с открытий фабрик, награды за качество продукции, портреты трех поколений семьи Лоренс, все это смотрелось горькой иронией.
  
— Мистер Стерлинг, — он поднялся из-за массивного стола из красного дерева, протягивая руку. — Благодарю, что согласились приехать лично. В такие времена немногие готовы даже выслушать предложения.
Я занял кресло напротив его стола, изучая разложенные финансовые документы. Цифры рассказывали печальную историю: падение заказов на восемьдесят процентов за месяц, невозможность расплатиться с поставщиками хлопка, требования банков о немедленном погашении кредитов.
— Мистер Лоренс, расскажите о текущем состоянии производства.
Он достал носовой платок и вытер лоб, хотя в кабинете было прохладно.
— Все три фабрики остановлены. Рабочие отправлены в неоплачиваемый отпуск до лучших времен. Склады забиты готовой продукцией, которую никто не покупает. Хлопок дорожает, а цены на ткани падают.
Лоренс открыл ящик стола и достал толстую папку.
— Здесь полная опись имущества. Оборудование на фабриках современное, установлено в 1925 году. Ткацкие станки «Draper Corporation», прядильные машины «Whitin Machine Works». До кризиса все это стоило полтора миллиона долларов.
Я пролистал опись, отмечая качество оборудования. Техника действительно современная, способная производить высококачественные ткани для растущего рынка готовой одежды.
— А долговые обязательства?
— Четыреста двадцать тысяч банку, триста тысяч поставщикам, сто пятьдесят тысяч по налогам штата, — голос Лоренса стал еще тише. — Плюс зарплатная задолженность перед рабочими, восемьдесят тысяч долларов.
Общие долги превышали миллион долларов, но активы все равно представляли ценность. Через два-три года, когда экономика начнет восстанавливаться, спрос на текстиль вернется.
— Мистер Лоренс, какую сумму вы просите за компанию?
Он закрыл глаза, словно приготовился к физической боли.
— Любую разумную сумму, мистер Стерлинг. Я готов продать за триста пятьдесят тысяч долларов. Этого хватит, чтобы расплатиться с самыми срочными долгами и выплатить зарплату рабочим.
Триста пятьдесят тысяч за активы стоимостью почти три миллиона. Двенадцать процентов от докризисной оценки. Даже для нынешних времен это выгодная сделка.
— Я готов заплатить запрашиваемую сумму, — сказал я. — Но с условием, что все рабочие будут приняты обратно в течение трех месяцев.
Глаза Лоренса расширились от удивления.
— Вы серьезно? В такой ситуации большинство покупателей требуют скидку, а не дополнительные обязательства.
— Квалифицированные рабочие — главный актив любого производства. Без них оборудование просто груда металла.
Лоренс протянул руку через стол:
— Мистер Стерлинг, вы спасаете не только мою компанию, но и судьбы трехсот семей. Сделка!
Мы пожали друг другу руки, скрепляя соглашение. Розенберг, мой юрист, подготовит документы в течение недели, а я получу первое крупное промышленное предприятие.
Следующая остановка «Consolidated Steel Works» в Бруклине. Автомобиль ехал через Бруклинский мост, а я изучал досье на сталелитейный завод. Предприятие специализировалось на производстве строительных балок и арматуры, имело контракты с крупнейшими строительными компаниями.
Но когда мы прибыли по указанному адресу, меня ждал неприятный сюрприз. У входа на завод стояла группа мужчин в дорогих пальто, явно не рабочие. Черный Cadillac Series 341 с затемненными стеклами был припаркован у административного здания.
— Подозрительно, босс, — заметил О’Мэлли. — Похоже, мы не единственные покупатели.
Я попросил Мартинса подождать в машине и направился к приемной завода. Секретарша, полная женщина в очках, выглядела встревоженной.
— Мистер Стерлинг? — переспросила она. — Но мистер Дженкинс встречается с другими представителями. Компания «Metropolitan Industrial Holdings».
Название мне незнакомо, но структура типичная для подставных компаний. Скорее всего, за этим стоит кто-то крупный.
— Сколько они уже там?
— Почти час. И, судя по голосам, переговоры идут успешно.
Я сел в кресло в приемной, решив подождать. Через полчаса дверь кабинета открылась, и вышел Дженкинс в сопровождении трех мужчин. Один из них, высокий худощавый блондин в безупречном костюме, показался мне знакомым.
— Мистер Стерлинг, — Дженкинс подошел ко мне с виноватой улыбкой. — Боюсь, я должен извиниться. Компания уже продана. «Metropolitan Industrial Holdings» предложила условия, от которых нельзя отказаться.
— Понятно, — я встал, пряча разочарование. — Желаю успехов новым владельцам.
Выходя из здания, я мельком взглянул на номерной знак Cadillac. Запомнил комбинацию цифр. О’Мэлли сможет проверить регистрационные данные через полицейские связи.
Третья остановка оказалась более удачной. Сеть универмагов «Midwest Department Stores» в Огайо переживала катастрофу после краха. Владелец, Харри Голдман, согласился продать пять магазинов за четыреста пятьдесят тысяч долларов, четверть от их стоимости год назад.
— Магазины расположены в центрах городов, — объяснял Голдман, разворачивая карту Огайо в своем кабинете на Мэдисон-авеню. — Кливленд, Колумбус, Толедо, Дейтон, Акрон. Каждый занимает от трех до пяти этажей, аренда заключена на долгий срок по фиксированным ставкам.
Здания действительно представляли ценность. В центрах растущих промышленных городов, с удобным расположением и развитой инфраструктурой. Когда экономика восстановится, спрос на торговые площади вернется.
— Мистер Голдман, сделка, — сказал я, пожимая ему руку. — Мой юрист завтра свяжется с вашими.
К полудню настроение заметно улучшилось. Две успешные покупки из трех — неплохой результат для первого дня. Но самая важная сделка ждала впереди.
«First Metropolitan Bank» небольшой частный банк на Лексингтон-авеню. Двадцать сотрудников, активы на два миллиона долларов, клиентская база среди среднего класса Манхэттена. Именно такой банк нужен для хранения активов синдиката и проведения деликатных операций.
Президент банка Эдвард Моррисон встретил меня в своем кабинете, обставленном с подчеркнутой солидностью. Портреты отцов-основателей на стенах, флаг США в углу, кожаные тома банковского законодательства на полках.
— Мистер Стерлинг, — он указал на кресло перед массивным столом, — не скрою, ваше предложение стало настоящим спасением. После краха половина наших вкладчиков потребовала закрытия счетов.
Моррисон достал из сейфа финансовые отчеты банка. Картина печальная: отток депозитов на шестьдесят процентов, просроченные кредиты на четыреста тысяч долларов, требования регуляторов об увеличении капитала.
— Мы готовы продать восемьдесят процентов акций за полтора миллиона долларов, — продолжил он. — Это позволит рекапитализировать банк и продолжить операции.
Полтора миллиона за контрольный пакет банка с активами в два миллиона — справедливая цена в нынешних условиях. Плюс банковская лицензия, клиентская база, опытный персонал.
— Мистер Моррисон, условия приемлемые. Когда можем оформить сделку?
— В течение недели, после получения одобрения от банковских регуляторов, — он открыл ящик стола и достал бутылку виски. — Может, отметим предварительное соглашение?
Он налил виски в два хрустальных стакана, и мы подняли тост за успешное партнерство. Моррисон выпил залпом, явно испытывая огромное облегчение.
  
Но через час, когда я уже вернулся в офис, раздался телефонный звонок. Голос Моррисона звучал подавленно:
— Мистер Стерлинг, боюсь, у нас проблемы. Только что звонили из «Atlantic Banking Corporation». Они предлагают два миллиона наличными за банк и готовы закрыть сделку завтра.