Оракул с Уолл-стрит 5 (СИ)

В семь вечера я подъехал к неприметному зданию из красного кирпича на Мэдисон-авеню. Швейцар, узнав мое имя, молча кивнул и провел через лабиринт коридоров, обитых темным деревом, к небольшой комнате в глубине здания.
О’Мэлли молча шел позади. Когда я вошел, он проверил помещение, убедился, что мне не угрожает опасность и остался в коридоре.
Зеленая комната оправдывала свое название. Стены были обиты зеленым бархатом, а тяжелые шторы того же цвета надежно скрывали от посторонних глаз происходящее внутри. Сенатор Кларк уже ждал меня, сидя в одном из кресел у небольшого камина.
  
— Стерлинг, благодарю, что пришли, — он поднялся, протягивая руку. — Позвольте представить: помощник министра торговли Джулиус Келлер и заместитель секретаря министра финансов Огден Миллс.
Келлер оказался невысоким полным мужчиной лет пятидесяти. Миллс, напротив, был высоким и худощавым, с аристократическими чертами лица и манерами потомственного дипломата.
— Джентльмены, — я пожал руки обоим, — честь познакомиться.
— Мистер Стерлинг, — начал Келлер, когда мы расселись, — сенатор Кларк рассказал нам о ваших необычных экономических прогнозах. Должен признаться, они вызвали определенный интерес в администрации.
Миллс открыл портфель и достал несколько документов.
— Наши аналитики изучили ваши публичные рекомендации за последние месяцы. Весьма консервативный подход для столь молодого финансиста. Можете объяснить причины такой осторожности?
Я понимал, что передо мной люди, имеющие доступ к самой секретной экономической информации страны. Нужно быть предельно осторожным в формулировках.
  
Глава 14
 
Политики
 
Оба чиновника выжидательно смотрели на меня. Ждали, что я скажу.
— Джентльмены, я изучал экономические циклы последних тридцати лет. То, что происходит сейчас на рынке, имеет поразительное сходство с ситуацией накануне паники 1907 года. Только в гораздо более угрожающих масштабах.
— Поясните, что вы имеете в виду, — попросил Миллс, достав блокнот для записей.
Я встал, подошел к карте Соединенных Штатов, висевшей на стене.
— В 1907 году общий объем маржинальных кредитов составлял около ста миллионов долларов. Сегодня эта цифра превышает восемь миллиардов. Увеличение в восемьдесят раз при росте экономики всего в три раза.
Келлер нахмурился, сверяясь со своими записями.
— Наши данные показывают несколько иные цифры…
— Ваши данные учитывают только официальную статистику банков, членов Федеральной резервной системы, — перебил я. — Но значительная часть маржинального кредитования осуществляется через независимые брокерские конторы, корпоративные займы и даже частные соглашения. Реальная цифра намного выше официальной.
Миллс перестал писать, подняв взгляд от блокнота.
— Допустим, ваши оценки верны. Каковы, по вашему мнению, могут быть последствия?
Я вернулся к креслу, тщательно обдумывая ответ. Нужно дать им достаточно информации, чтобы они поняли серьезность ситуации, но не настолько много, чтобы это выглядело невероятно.
— При любом значительном снижении цен начнется волна маржин-коллов. Брокеры потребуют от клиентов дополнительного обеспечения или принудительно продадут их акции. Это создаст давление на рынок, которое вызовет еще большее падение цен и новую волну принудительных продаж.
— Классический эффект домино, — кивнул Келлер. — Но ведь Федеральная резервная система создана именно для предотвращения подобных кризисов?
— ФРС может предоставить ликвидность банкам, — согласился я. — Но не может заставить людей покупать акции по завышенным ценам. Когда психология рынка изменится с жадности на страх, никакая ликвидность не поможет.
Сенатор Кларк, молчавший до этого момента, наклонился вперед.
— Мистер Стерлинг, перейдем к главному вопросу. Какова вероятность серьезной коррекции рынка в ближайшие месяцы?
Я выдержал долгую паузу, делая вид, что тщательно взвешиваю ответ.
— Сенатор, математические модели указывают на вероятность в семьдесят-восемьдесят процентов. Вопрос не в том, произойдет ли коррекция, а в том, когда именно и насколько серьезной она будет.
Миллс и Келлер переглянулись. В их взглядах читалось растущее беспокойство.
— И каковы ваши рекомендации администрации? — спросил Миллс.
Я достал из портфеля подготовленную заранее папку с предложениями.
— Первое. Немедленное ужесточение требований к маржинальной торговле. Увеличение минимального покрытия с десяти до тридцати процентов снизит спекулятивное давление.
— Это может вызвать немедленное падение рынка, — возразил Келлер. — Политически неприемлемо.
— Небольшое контролируемое падение лучше, чем неконтролируемый обвал, — спокойно ответил я. — Второе. Подготовка плана скоординированной поддержки рынка ключевыми банками, по образцу действий Дж.П. Моргана в 1907 году.
— План интересный, — Миллс делал пометки в блокноте. — Что еще?
— Третье. Создание резервного фонда для поддержки банков, которые могут пострадать от массовых изъятий вкладов. Четвертое. Подготовка программы общественных работ для смягчения возможной безработицы.
Келлер рассмеялся, но смех его звучал нервно.
— Мистер Стерлинг, вы говорите так, будто ожидаете новую депрессию. Американская экономика никогда не была сильнее. Президент Гувер недаром называет текущий период «эрой постоянного процветания».
— Именно такие заявления делались и в 1906 году, — тихо ответил я. — Незадолго до паники.
Наступила тяжелая тишина. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая танцующие тени на лица собравшихся.
— Мистер Стерлинг, — наконец заговорил Миллс, — ваши предупреждения весьма серьезны. Но они идут вразрез с официальной позицией администрации. Президент Гувер убежден, что экономика находится на устойчивом пути роста.
— Я понимаю политические соображения, — кивнул я. — Но экономика не подчиняется политическим заявлениям. Рынок движется по собственным законам.
Сенатор Кларк положил руку на подлокотник кресла.
— Уильям, скажите прямо: когда, по вашему мнению, может произойти серьезная коррекция?
Я знал точную дату. 24 октября, «Черный четверг». Но не мог сказать этого прямо.
— В течение двух-трех недель. Возможно, чуть больше. Но до конца октября — почти наверняка.
Келлер поднялся, прошелся по комнате.
— Предположим, ваши прогнозы верны. Что конкретно администрация может сделать прямо сейчас?
— Неофициально предупредить руководителей крупнейших банков, — предложил я. — Попросить их усилить ликвидные резервы. Подготовить план скоординированных действий на случай кризиса. И самое важное, начать работу над антикризисной программой заранее, а не после того, как проблемы станут очевидными.
Миллс закрыл блокнот, убрал его в портфель.
— Мистер Стерлинг, мы передадим ваши соображения по соответствующим каналам. Но должен предупредить, текущая политика администрации основана на поддержании оптимизма и уверенности в рынке. Любые публичные заявления, которые могут быть истолкованы как паникерство, будут восприниматься весьма негативно.
Я понял намек. Меня просили молчать.
— Разумеется, — ответил я. — Моя задача — управление капиталом клиентов, а не публичные прогнозы.
Встреча подходила к концу. Келлер и Миллс собирали бумаги, готовясь к отъезду.
— Еще один вопрос, — остановил их сенатор Кларк. — Если кризис действительно произойдет, готовы ли вы предоставить администрации консультационную помощь?
— Безусловно, — без колебаний ответил я. — Буду готов поделиться любой информацией, которая поможет смягчить последствия.
  
Миллс пожал мне руку на прощание.
— Надеемся, что ваши мрачные прогнозы не сбудутся. Но если сбудутся, мы знаем, к кому обратиться.
После их отъезда я остался наедине с сенатором Кларком. Он налил два стакана виски из графина на боковом столике.
— Ну что, Уильям, как думаете, поверили они вам?