Оракул с Уолл-стрит 5 (СИ)
— Слишком медленно, — Лучиано покачал головой. — Нам нужно более решительное действие. Физическое устранение ключевых лейтенантов Марранцано. Надо обезглавить змею.
— Это приведет только к эскалации, — я захлопнул блокнот. — Если мы начнем с насилия, получим полномасштабную войну, которой пытаемся избежать.
Мэдден задумчиво потер подбородок:
— Возможно, компромисс? Финансовая атака с демонстрацией силы, но без открытого конфликта?
— Именно это я и предлагаю, — я указал на карту. — Мы наносим точечные удары по бизнесу Марранцано. Достаточно болезненные, чтобы он понял серьезность намерений, но недостаточно разрушительные, чтобы загнать его в угол.
Одновременно с этим мы начинаем контркампанию внутри синдиката. Перед собранием совета показываем боссам реальное положение дел с финансами, с независимым аудитом, который подтвердит мою честность.
— Мы можем не успеть, — Лучиано начал терять терпение.
— Успеем, если мобилизуем все ресурсы, — я старался оставаться уверенным. — Я подготовлю детальный отчет, проверенный незаинтересованными лицами. А заодно представлю новый инвестиционный план, который будет настолько привлекательным, что боссы просто не захотят слушать обвинения.
— Что за план? — заинтересовался Мэдден.
Я выдержал паузу, делая вид, что обдумываю, стоит ли раскрывать такую информацию. На самом деле план уже давно созрел в моей голове.
— Боюсь, есть более серьезная проблема, чем интриги Марранцано, — наконец сказал я. — Проблема, о которой я предупреждал уже несколько месяцев.
— Биржевой крах, — тихо произнес Мэдден.
— Именно. И он ближе, чем многие думают.
Лучиано фыркнул:
— Об этом говорят уже два года, Стерлинг. А рынок только растет.
— Взгляните на эти цифры, — я вытащил из дипломата несколько листов с графиками.
Я разложил бумаги на столе, указывая на ключевые данные:
— Все признаки надвигающегося краха налицо. И когда он произойдет, большинство активов обесценится на восемьдесят-девяносто процентов.
Дождь барабанил по крыше склада с нарастающей интенсивностью. Лучиано и Мэдден внимательно изучали предоставленные мной данные. На их лицах отражалась растущая обеспокоенность.
— Допустим, ты прав, — Лучиано поднял взгляд. — Когда это произойдет?
— Точную дату предсказать невозможно. Но я оцениваю, что крупный обвал случится в течение шести-восьми недель.
— Октябрь, — пробормотал Мэдден. — Как в 1907 году.
— История имеет свойство повторяться, — я кивнул. — И вот мое предложение: план защиты финансовых активов синдиката от двойной угрозы — атаки Марранцано и биржевого краха.
Я достал последний документ, схему с подробным планом действий на ближайшие недели:
— Во-первых, экстренная реструктуризация активов. Перевод большей части капитала в защищенные инструменты.
— Это снизит текущую доходность, — заметил Мэдден.
— Да, но сохранит капитал, когда все вокруг будут разоряться, — я указал на следующий пункт плана. — Во-вторых, создание дополнительных защитных буферов через систему оффшорных компаний и счетов. В-третьих, усиление контроля за информационными потоками внутри организации.
— Ты предлагаешь выявлять крыс? — Лучиано заинтересованно приподнял бровь.
— Именно. Нужно точно знать, кто передал Марранцано данные о наших финансовых операциях для создания его фальшивок. И предотвратить дальнейшие утечки.
Я сделал паузу, давая им время обдумать предложение.
— Этот план позволит нам решить обе проблемы одновременно. Защитимся от обвинений Марранцано, продемонстрировав прозрачность и эффективность финансового управления. И подготовимся к неизбежному краху, который сам по себе может стать нашим преимуществом.
— Преимуществом? — удивился Мэдден.
— Когда все вокруг разоряются, тот, кто сохранил капитал, становится королем, — пояснил я. — Мы сможем скупать обесцененные активы за гроши. Недвижимость, компании, даже целые отрасли. То, что стоит сегодня миллион, через год можно будет купить за сто тысяч.
Лучиано переглянулся с Мэдденом. В его глазах появился опасный блеск азартного игрока, почуявшего крупный выигрыш.
— Ты говоришь о возможности стать легальными магнатами, — медленно произнес он. — Перестать быть гангстерами и войти в большой бизнес через парадную дверь.
— Именно, — я кивнул. — Это шанс, который выпадает раз в поколение. И мы не можем упустить его из-за мелких разборок с Марранцано.
Мэдден задумчиво барабанил пальцами по столешнице:
— План имеет смысл. Но для его реализации тебе потребуется полная защита.
Лучиано затушил очередную сигарету и поправил манжеты рубашки:
— А если дипломатические методы не сработают с Марранцано?
— Тогда придется рассмотреть более решительные меры, — я встретил его взгляд. — Но это будет последний вариант, не первый.
— Разумно, — согласился Лучиано. — Но я все же начну подготовку операции по устранению ключевых лейтенантов Марранцано. Так, на всякий случай.
— Это ваше право, — я не стал возражать. — Но давайте сначала попробуем мой подход.
Мэдден протянул руку, скрепляя наше соглашение:
— У тебя время до собрания совета. Если твой план сработает, мы сможем избежать войны и даже извлечь выгоду из биржевого краха, в который я, признаюсь, начинаю верить.
Я пожал его руку:
— Уверяю вас, он более чем реален. И кто подготовится, тот выживет.
Мы договорились о следующих шагах и временных рамках. Встреча завершилась, когда ливень за окном достиг своего пика. Надвигающаяся буря была идеальной метафорой того, что ждало финансовый мир.
Покидая склад, мы с О’Мэлли направились к ожидавшему нас Паккарду. Дождь безжалостно хлестал по лицу, пока мы преодолевали короткое расстояние до машины.
— Что вы думаете, босс? — спросил О’Мэлли, когда мы устроились на заднем сиденье. — Марранцано — серьезная угроза?
— Да, но не такая серьезная, как то, что произойдет вскоре, — я вытер лицо платком и посмотрел в окно на проплывающие мимо огни ночного Нью-Йорка, размытые струями дождя.
В конце концов, человек, знающий будущее, обладает преимуществом над всеми остальными. Даже если это будущее — катастрофа.
Машина двигалась по пустынным улицам, а я мысленно уже составлял план действий на ближайшие дни. Шахматная партия вступала в решающую фазу, и каждый ход мог оказаться последним.
* * *На следующее утро я прибыл в офис «Стерлинг, Харрисон и Партнеры» раньше обычного.
После вчерашней встречи на складах предстояло много работы. Тяжелые дождевые тучи по-прежнему висели над Манхэттеном, превращая утро в мрачные сумерки.
Мраморный вестибюль здания на углу Бродвея и Уолл-стрит встретил меня приглушенным гулом. Клерки, стенографистки и младшие сотрудники спешили к рабочим местам, сжимая в руках зонты и мокрые от дождя шляпы.
Джеймс, наш пожилой швейцар с седыми бакенбардами и покрасневшими от подагры суставами, доставшийся в наследство вместе с компанией Харрисона, приветствовал меня с привычной учтивостью:
— Доброе утро, мистер Стерлинг. Ранняя пташка сегодня.
Эти слова уже стали у нас своего рода ритуалом.
— Дела требуют, Джеймс, — я слегка кивнул ему, отдавая промокшее пальто и шляпу. — Что-нибудь важное?
— Мистер Прескотт звонил, сказал, что задержится до одиннадцати. И пришла почта из Чикаго, я передал ее мисс Говард.
Он сделал паузу, явно колеблясь, стоит ли добавлять что-то еще.
— Что-то еще, Джеймс?
— Да пустяки, сэр. Там сидят две женщины в приемной с самого открытия. Не из наших обычных клиентов, если вы понимаете. Я сказал, что мы работаем только по предварительной записи, но они настаивают.
Я бросил взгляд в сторону приемной через арочный проем. В углу на ковровой банкетке ждали две женские фигуры, одна постарше, с прямой спиной и сжатыми на коленях руками, другая молодая девушка, нервно перелистывающая бухгалтерский журнал, забытый кем-то на столике.