Оракул с Уолл-стрит 5 (СИ)

— Этого не избежать, — я покачал головой. — Нам нужно показывать семьям впечатляющую прибыль. Но есть еще один момент, который меня беспокоит. Марранцано и его люди отказываются вкладывать в общий фонд.
— Они с самого начала были против объединения, — Кляйн закрыл свою книгу. — Но дело не только в этом. Марранцано нарушает соглашения, принятые на конференции. Это может иметь неприятные последствия.
  
За этими словами скрывалась угроза новой гангстерской войны. Я знал из истории, что Кастелламмарская война начнется в 1930 году, если только мое вмешательство не изменило ход событий.
— Как долго мы сможем поддерживать такую доходность? — спросил Кляйн, возвращаясь к финансовым вопросам.
— Максимум месяц-два, — я смотрел на биржевую ленту, выстукивающую новые рекорды Dow Jones. — Потом придется либо снизить показатели, либо принимать на себя еще больший риск.
— Это не понравится мистеру Массерии, — заметил Кляйн. — Он ожидает стабильную прибыль.
— Придется подготовить его к мысли о более длительных инвестициях, — я открыл ящик стола и достал запечатанный конверт. — Это квартальный отчет для Национального совета. Предлагаю временно задержать его отправку.
— Есть причина? — насторожился Кляйн.
— Предосторожность, не более, — я положил конверт обратно. — Я хочу убедиться, что система полностью защищена, прежде чем демонстрировать наши результаты. Кроме того, нам нужно время, чтобы подготовить объяснение будущего замедления.
Кляйн неохотно кивнул:
— Хорошо, мистер Стерлинг. Я передам мистеру Мэддену ваши соображения.
— И еще один момент, — я подал знак О’Мэлли, и он запер дверь. — Те семь миллионов в высокорисковых активах. Мы должны начать их постепенное перемещение в более безопасные зоны. Я подготовил план. Вся операция должна занять около месяца и выглядеть как обычная ротация портфеля.
Я развернул перед Кляйном детальную схему перемещения активов. Бухгалтер изучал ее с профессиональным восхищением:
— Изящно. Никто не заподозрит реальной цели.
— Главное скорость и секретность, — я сложил схему. — И еще одно. В два часа у меня встреча в «Zurich Manhattan Banking Association». Нужно проинспектировать наши резервы.
Кляйн кивнул и начал собирать бумаги в портфель:
— Ясно, мистер Стерлинг. Что-нибудь еще?
— Да, — я смотрел на него. — Вчера он срочно вызвал на встречу? Все в силе?
Кляйн кивнул.
— Требуется обсудить тревожную ситуацию. Вас будут ожидать с нетерпением.
Когда Кляйн ушел, я посмотрел на бумаги. Получится ли защитить все активы синдиката до краха? Если нет, я долго не протяну.
Впрочем, даже если мы сможем сохранить хотя бы половину, это уже будет победой. После краха эти деньги превратятся в настоящее состояние. Но я собирался оставить все деньги в целости и сохранности.
Я подошел к стене, где висела карта с отмеченными инвестициями, и провел пальцем по линии восточного побережья. Когда придет буря, выживет только тот, у кого прочное убежище. Главное успеть до того, как разразится шторм.
После обеда я отправился в банк. Перед этим загримировался привычным образом, состарив и изменив внешность.
Белоснежное мраморное здание «Zurich Manhattan Banking Association» на углу Уолл-стрит и Уильям-стрит излучало надежность и консерватизм. Швейцарская педантичность чувствовалась во всем: от безукоризненно чистых ступеней до идеально отполированных бронзовых дверных ручек.
Мы с О’Мэлли вошли ровно в два часа пополудни. Банковский зал встретил нас сдержанной роскошью и атмосферой тихой сосредоточенности.
Мраморные колонны поддерживали высокий потолок с фресками, изображающими аллегории Процветания и Благоразумия. Безупречно одетые клерки двигались между столами с почти механической точностью.
К нам тут же подошел метрдотель в безупречном темно-сером костюме:
— Мистер Грей, мы ожидали вас. Господин Бернье уже прибыл и ждет в конференц-зале.
Нас провели через боковую дверь в коридор, а затем в лифт с медной решеткой и красным бархатным диваном внутри. Лифтер в белых перчатках нажал кнопку «B3» — третий подвальный этаж. Машина начала плавное движение вниз.
— Как давно вы знаете Бернье? — спросил О’Мэлли тихо.
— Достаточно, чтобы доверять его профессионализму, но недостаточно, чтобы доверять ему лично, — ответил я.
Лифт остановился, и мы вышли в прохладный, хорошо освещенный коридор. По обеим сторонам тянулись металлические двери сейфовых комнат, пронумерованные золотыми цифрами. Наш провожатый остановился у двери с номером сорок два.
— Господин Бернье ожидает внутри. Если понадобится что-либо, воспользуйтесь внутренним телефоном.
Комната за дверью оказалась просторным хранилищем с металлическими шкафами по периметру и большим столом из зеленого мрамора в центре. Альфред Бернье, высокий худощавый мужчина с идеально подстриженными седеющими усами, встал, когда мы вошли.
— Мистер Грей, рад видеть вас снова, — его английский звучал безупречно, с легким швейцарским акцентом. Бернье был одет в темно-синий костюм из фланели, который сидел на его худощавой фигуре как влитой. Безупречно повязанный галстук фиксировался золотой булавкой с крошечным бриллиантом, дорого, но не вычурно.
— Господин Бернье, — я пожал его руку. — Благодарю, что прибыли лично. Это мой коллега, мистер О’Мэлли.
Бернье коротко кивнул О’Мэлли и повернулся к металлическим шкафам:
— Я подготовил все документы по нашим операциям за последний квартал. И должен сказать, что впечатлен вашей предусмотрительностью.
Он достал небольшой ключ и открыл центральный шкаф. Внутри находились аккуратно сложенные банкноты, перевязанные банковской лентой, по всей видимости, около двух миллионов долларов. Наш оперативный резерв для экстренных ситуаций.
Бернье открыл второй шкаф. Там лежали холщовые мешки с характерным желтоватым блеском внутри.
— Двойные орлы, как вы и запрашивали, — сказал швейцарец. — Девятьсот восемьдесят монет, общий вес чуть более шестидесяти фунтов. Текущая стоимость около двадцати тысяч долларов.
— Это лишь малая часть, — я указал на третий шкаф. — Господин Бернье, покажите, пожалуйста, документы.
Швейцарец открыл третий сейф, достал оттуда папку в кожаном переплете и разложил документы на мраморном столе. Это были свидетельства о владении золотыми слитками, хранящимися в сейфах банков Цюриха, Базеля и Женевы.
— Здесь подтверждение на восемьсот килограммов чистого золота, — Бернье указал на первую стопку документов. — И еще контракты на приобретение двухсот килограммов, которые будут доставлены в течение месяца.
Я внимательно изучил сертификаты. Общая стоимость золота, хранящегося в швейцарских банках, составляла около трех миллионов долларов, значительная сумма, но все еще недостаточная по сравнению с общим капиталом синдиката. После краха я собирался использовать все это для скупки активов.
— Теперь перейдем к недвижимости, — я указал на четвертый шкаф.
Бернье достал несколько папок с документами на землю в разных штатах. Все они были оформлены на подставные компании с разветвленной структурой собственности, которую практически невозможно было отследить до реальных владельцев.
Участки вдоль планируемых федеральных трасс в Пенсильвании, Нью-Джерси, Мэриленде и Вирджинии. Общая стоимость около полутора миллионов сейчас, но после завершения строительства дорог возрастет минимум втрое.
Активы защищены трехуровневой системой. Я развернул схему на столе, всматриваясь в сложную структуру взаимосвязанных компаний и трастов.
На первом уровне публичные инвестиционные трасты, через которые проходят легальные операции. Затем стоят офшорные компании в Панаме и на Багамах. И наконец, швейцарские и лихтенштейнские фонды, владеющие реальными активами.
  
Бернье с профессиональным восхищением изучал схему:
— Гениально. Даже если первый или второй уровень будет скомпрометирован, активы останутся защищенными.