Оракул с Уолл-стрит 5 (СИ)
Среди участников торгов я заметил Прескотта, он стоял у поста нефтяных компаний в окружении нескольких своих брокеров. Мой партнер выглядел собранным и сосредоточенным, хотя нервно постукивал карандашом о ладонь, его единственная привычка, выдающая волнение в моменты напряжения.
Ровно в девять тридцать прозвенел гонг, и торговый зал превратился в кипящий котел. Крики брокеров сливались в непрерывный гул, мальчики-посыльные бегали между постами с записками заказов, табло с котировками обновлялось каждую минуту.
Вокруг поста Texas Petroleum мгновенно образовалась толпа брокеров, размахивающих руками и выкрикивающих цены. Акции открылись на отметке восемьдесят семь долларов, на восемь процентов выше вчерашнего закрытия.
— Покупаю двести акций по восемьдесят восемь! — кричал рыжеволосый брокер у барьера.
— Продаю сто по восемьдесят девять! — отвечал ему седой мужчина в полосатом жилете.
Я видел, как один из брокеров Прескотта медленно начал выставлять небольшие ордера на продажу, первые признаки нашей операции по ликвидации позиции. Он действовал аккуратно, по нескольку десятков акций за раз, чтобы не обрушить рынок.
Цифры на табло менялись с головокружительной скоростью. За двадцать минут Texas Petroleum поднялась до девяноста пяти долларов, Oklahoma Oil достигла шестидесяти семи, а Gulf Extraction торговалась по восемьдесят один. Наш план работал лучше, чем ожидалось, спрос значительно превышал даже самые оптимистичные прогнозы.
Ко мне подошел настоящий курьер из «Rapid Dispatch» с запиской. Это был сигнал от Прескотта. Я развернул листок:
«TX достигла 97. OK — 69. GULF — 84. Первый транш завершен успешно. Ждем вашей оценки с пресс-конференции для второго. П.»
Я написал короткий ответ: «Продолжайте по плану. Интервалы 20 минут вместо 30. Рост превосходит ожидания.»
Передав записку курьеру и заплатив четверть доллара за доставку, я решил, что пора перемещаться в «Уолдорф-Асторию». Пресс-конференция начнется через пятнадцать минут, и мне нужно было оценить реакцию журналистов и аналитиков.
Спустившись по служебной лестнице, я нашел Мартинса за рулем Ford Model A у бокового входа.
— В «Уолдорф», сэр? — спросил он, не меняя тона.
— Да, и побыстрее.
По дороге я достал карманные часы-хронограф Patek Philippe, единственную роскошь, которую позволил себе оставить в образе курьера. Этот точный прибор слишком важен для операции, чтобы заменять его дешевой подделкой.
Мы прибыли к отелю за пять минут до начала пресс-конференции. У входа уже толпились журналисты и финансовые аналитики, хотя многие из них не смогли попасть в переполненный зал.
— Подождите меня здесь, — сказал я Мартинсу. — Буду наблюдать из-за занавеса.
Проскользнуть в «Грэнд Бальрум» через служебный вход оказалось несложно, персонал отеля принял меня за курьера с важными документами для участников пресс-конференции. Я нашел удобную позицию за кулисами, откуда открывался вид на всю сцену.
Огромный зал был заполнен до отказа. Журналисты с фотоаппаратами и блокнотами, финансовые аналитики с таблицами котировок, представители банков и инвестиционных компаний. Воздух пропитался запахом дорогого табака, одеколона и предвкушения сенсации.
На сцене установили длинный стол, покрытый темно-зеленым сукном, с пятью креслами за ним. Перед столом трибуна с микрофонами новейших конструкций. Вдоль стен огромные карты нефтяных месторождений США с выделенными красным цветом участками.
В первом ряду сидел Дэвид Роквуд, беседующий с представителем Morgan Bank. Рядом руководители объединяющихся компаний. Дэвид выглядел безупречно в своем темно-синем костюме, сохраняя непроницаемое выражение лица опытного игрока.
Ровно в десять ноль-ноль на сцену поднялся Джеймс Фостер, президент Texas Petroleum.
— Доброе утро, дамы и господа, — его глубокий голос разнесся по залу через усилители. — Благодарю всех за то, что нашли время присоединиться к нам в этот исторический день.
Щелкали фотоаппараты, стрекотали кинокамеры. Журналисты приготовили карандаши.
— Сегодня мы рады объявить о создании новой силы на нефтяном рынке Америки. Texas Petroleum, Oklahoma Oil и Gulf Extraction объединяются в единую компанию, United Petroleum Corporation с общей капитализацией свыше трехсот миллионов долларов!
По залу пронесся взволнованный шепот. Фотовспышки замелькали чаще.
Фостер продолжил, зачитывая детали слияния, условия обмена акций, прогнозы по прибыли. Я слушал внимательно, отмечая, как каждая новая деталь вызывала волнение среди журналистов и аналитиков.
После официальной части началась сессия вопросов и ответов. Один из репортеров поднял руку:
— Мистер Фостер, как это слияние повлияет на конкуренцию в нефтяной отрасли?
— Мы создаем эффективную компанию с интегрированной структурой, — ответил Фостер. — Это позволит снизить издержки и в конечном итоге принесет выгоду потребителям.
Я заметил, как Дэвид Роквуд едва заметно кивнул, одобряя ответ.
Другой журналист, представитель «Уолл-стрит Джорнал», задал вопрос, от которого у меня по спине пробежал холодок:
— Господин Фостер, ходят слухи, что за объединением стоят интересы семьи Роквуд. Это правда?
Фостер на мгновение замешкался, но быстро нашелся:
— United Petroleum создается как независимая корпорация. Среди наших акционеров действительно представлены многие уважаемые семьи и финансовые институты Америки, но никто не имеет контрольного пакета.
Технически он не солгал, ни Роквуды, ни я не владели контрольным пакетом в одиночку. Вместе — да, но это было скрыто за сетью подставных компаний.
Я незаметно выскользнул из-за кулис и направился к телефонной будке в лобби отеля. Нужно проверить, как идет операция по фиксации прибыли.
Попросив телефонистку соединить меня с офисом Прескотта, я назвался курьером с важным сообщением. Через несколько секунд на линии появился сам Прескотт.
— Говори, — скомандовал он, узнав мой голос.
— Как котировки?
— Невероятно! Texas достигла сто пятнадцати, Oklahoma — семидесяти восьми, Gulf — девяносто четырех. Рынок словно сошел с ума! Уже выполнили второй транш. Приступаем к третьему?
— Да, и увеличь его до двадцати процентов, — ответил я. — При таких ценах нужно фиксировать больше прибыли.
— Понял тебя. Роквуды сообщили, что действуют по тому же плану. К закрытию сегодня мы должны вывести около сорока процентов общей позиции.
В этот момент рядом с телефонной будкой прошли двое журналистов, оживленно обсуждая пресс-конференцию. Я понизил голос:
— Увидимся на бирже через час. Будь осторожен, пресса начинает проявлять излишнее любопытство.
Вернувшись на биржу к одиннадцати тридцати, я обнаружил атмосферу, близкую к истерии. Вокруг нефтяного сектора бушевало настоящее торговое безумие. Брокеры кричали, размахивали руками, мальчики-посыльные с телеграммами буквально бегом перемещались между постами.
Заняв позицию на галерее, я увидел, как стремительно развивается наша операция. Брокеры Прескотта методично продавали небольшие партии акций, а цены, несмотря на это, продолжали расти. Спрос был настолько велик, что даже наши значительные продажи не могли остановить повышение.
В полдень ко мне подошел настоящий курьер с телеграммой от Мартинса. Я вскрыл конверт и прочитал:
«Роквуды сообщают о завершении третьего транша. Тридцать процентов позиции ликвидировано. Средняя цена продажи +58% к цене покупки.»
Это превосходило самые оптимистичные прогнозы. При таких показателях моя прибыль от операции «Черное золото» должна составить около восемнадцать миллионов долларов вместо изначально планировавшихся тринадцати миллионов.
Еще через час поступило новое сообщение, на этот раз от Прескотта:
«Четвертый транш завершен. Федеральный резерв проявляет интерес к необычной активности. Рекомендую замедлить темп продаж.»
Это тревожный сигнал. Последнее, что нам нужно, это привлечение внимания регуляторов. Я отправил короткий ответ: