Любимая слабость генерала

И третья проба рассказала, что Андрей что-то взял из гробницы. Ах, он обманщик! Хотел от меня это скрыть!
А четвертая озадачила… На ней проявился живой рисунок о том, как из саркофага поднимается женщина и идет, выставив вперед руки, как будто пытается кого-то задушить.
А на следующей пластине женских фигур я насчитала двенадцать.
Заключительная проба показала надпись на древнерунном: «И за это ждет тебя безумие. Первозданная ярость твоей сути возьмёт верх над разумом и уничтожит тебя вместе со всеми, кто рядом. А королева и ее свита возродятся и станут править миром».
  
Я задумалась и пробормотала вслух:
– Странные эти ведьмы. Если тот, кто вошел в гробницу и что-то взял, тем самым их возродит, за что тогда его смертью наказывать?
– А меня аферистом обзывает! Сам-то не лучше, – тут же догадался, о ком речь, хранитель и сел на краешек стола.
– Ну мы с тобой не знаем, что он взял. Возможно, что-то по приказу императора, так что генерал – не аферист и не искатель приключений с сокровищами, а верноподданный. Однако вопрос не в этом, а в том, как это проклятье снимать.
Одним из ключевых этапов снятия проклятья является прощение того, кто это проклятье наложил. В наши времена обычная практика – принести извинения и компенсацию, а дальше небольшие целительские манипуляции – и все хорошо. Но в случае с Андреем Оболенским такой способ невозможен. У кого просить прощения? За что именно?
– Уверен, что в книге Жизни найдется ответ на твой вопрос, – подбодрил хранитель. – И вообще, поменьше думай о генерале. Время обеда скоро, вспомни о себе и надень красивое платье.
Недоуменно хлопать ресницами и спрашивать зачем – бесполезно. Мой предок искренне считал, что любая женщина должна безостановочно думать о своей внешности, чтобы покорять ею мужчин и пользоваться их слабостями, и не уставал об этом повторять. Тяжко вздохнув, я нехотя встала. Иногда проще сделать, как он просит, чем убедить в своей правоте. К тому же на обеде будет красавица маркиза… Не знаю почему, но мне вдруг захотелось блеснуть собой.
 
Глава 5
 
Андрей
В арсенале у юной целительницы, видимо, имелся уникальный дар и редкие лекарства. Едва она вошла в мою каюту, куда-то делись и тошнота и слабость. Правда, на их место явились нежданные и несвоевременные мысли и желания. Но что я хотел? Я молод и давно не был с женщиной. Конечно же, как только организм почувствовал себя здоровым, он отреагировал на хорошенькую девушку должным образом. Я уже даже хотел принести ей извинения за неподобающую реакцию, но понял, что Олеся не обратила на нее внимание, а тут еще и хранитель капитана сунул свой длинный крысиный нос в мою каюту. Это меня вернуло к привычному уже поганому настроению.
Я ведь раньше и не догадывался, что чужие духи-хранители постоянно кружат где-то рядом и пытаются всё, что ты скрываешь, вынюхать. Если бы мой хранитель остался при мне, он бы названного гостя и близко не пустил – это одна из важнейших обязанностей духов-хранителей: не пускать чужих в личное пространство подопечного. Теперь же, оставшись без защиты, я старался держать с людьми дистанцию, но они так и норовили ко мне приблизиться.
– О чем вы хотели поговорить, капитан? – спросил я угрюмо, когда целительница ушла.
А ведь я так и не успел ее подробно расспросить о том, зачем она заключила договор с министром. Придётся до обеда к ней зайти.
– Посоветоваться с вами хотел, – проскрипел пройдоха, явно потомок оборотней из семейства кошачьих. – На судне небольшой перегруз из-за дополнительных пассажиров. Старпому пришлось отдать свою каюту телохранителям маркизы. И вот, сверившись с прогнозами погодного мага, я думаю, что лучше нам обойти Хладный пролив через острова Бестий. Это дополнительные два дня пути и, – капитан поморщился, – риск нарваться на стаю гарпий. Эти твари ненавидят женщин и чуют их дух издали. А на «Победителе» целых две пассажирки. Как думаете, что разумнее: бой с гарпиями или шторм?
Крыс капитана забрался к нему на плечо и с ненавистью сверлил меня красными бусинами глаз. Молчал, но я и без слов знал, что он обо мне думает: давай-давай возьми ответственность на себя вместо моего хитрого потомка.
– Я думаю, что надо выкинуть маркизу вместе с ее охраной в море и идти по запланированному маршруту, – лениво выдал я и посмотрел на капитана насмешливо.
Не выйдет, дружочек, свалить на меня неудачу, если она вдруг случится.
Капитан закряхтел.
– Вы все шутите, генерал. А я, между прочим, серьезно.
– Уважаемый Карл, – похлопал я его по тому самому плечу, на котором сидел дух. Крыс соскользнул, но по хвосту я все же разок попал. – В морском деле я не понимаю ровным счетом ничего. Решайте сами. Я положусь на вас.
Про себя же сделал пометку: подготовиться и к кораблекрушению, и к бою. На всякий случай.
Когда капитан ушел, я бесцельно слонялся по каюте, глядя на часы – выжидал время, когда можно зайти к Олесе. Вот еще одно давно забытое состояние. Не припоминал, когда в последний раз чего-то так ждал и мялся.
И вот наконец когда стрелки передвинулись на нужную позицию – и не слишком рано, и будет время поговорить, – я постучался в каюту номер пятнадцать. Дверь распахнулась, и я на миг забыл, о чем хотел расспросить целительницу.
Олеся переоделась в бледно-зеленое кокетливое платье и собрала густые каштановые локоны в высокую прическу. И, кажется, что-то сделала с глазами и губами – они казались выразительней и не отпускали взгляд. Юная целительница и в дорожном костюме была хороша, а сейчас так и вовсе вызывала острое желание развернуть корабль и, вернувшись в порт, спрятать ее от опасных приключений. Просто потому что такая трепетная красота не должна рисковать собой.
– Что-то случилось? Вам плохо, генерал? Нужно лекарство? – встревожилась она и потянула меня в свою каюту.
Ее попугай яростно забил крыльями, привлекая внимание подопечной, но ценных советов вслух не давал. Вот еще тоже огромный плюс к ее чуткости. Наверняка это она попросила духа при мне помалкивать.
– Нет, Олеся, со мной все в порядке. Я хотел с вами поговорить, – с огромным усилием получилось сказать строго, а не мягко и ласково, как хотелось.
– А ведь и я хотела! Но отвлеклась! – заявила Олеся и собралась куда-то бежать, но я поймал ее за руку и поднял ладонь в останавливающем жесте.
– Сначала я! – отрезал, а то опять с мысли собьёт. Эта может. – Внимательно слушаю все про ваш договор с герцогом Горским, Олеся. Вы должны были сами и сразу мне о нем рассказать.
Целительницы сникла. Потупилась, слегка покраснела, а потом решительно подняла на меня взгляд.
– Расскажу. Но и вы мне расскажете, что забрали из склепа королевы ведьм. Это важно!
Откуда она знает про камень?! Так. Стоп. Вот так разговоры и уходят в другую сторону.
– Договорились. Так что это за история со свадьбой?
– Присядьте, генерал, – гостеприимно махнула рукой в сторону стула Олеся.
Я сел, а она осталась стоять, словно ученица у доски. Помяла руки, покосилась на попугая и в конце концов поведала мне историю о том, как пыталась получить лицензию и попала в ловушку Горского, а потом, пытаясь из нее выбраться, еще и разболтала про наш поход. В итоге подписала договор, по которому министр отказывается от всех притязаний на нее, возвращает имущество и выплачивает щедрую компенсацию в обмен на десять рецептов из книги Жизни. Но если вдруг никакой книги и рецептов она ему не предоставит, то все – придётся забыть о целительской практике, выйти замуж и родить как минимум троих детей.
  
К концу рассказа я сидел, закрыв лицо ладонью. Когда Олеся замолчала, я убрал руку и гневно уставился на ее хранителя.
– А ты куда смотрел?! – рыкнул на попугая.
Тот недовольно задрал клюв к потолку, но все же процедил:
– А ты думаешь, она меня слушает? У неё розовые очки и твердая уверенность, что вокруг все честные и порядочные.
У меня сердце кольнуло от непонятной эмоции. Как будто смешались досада на то, что умудрился связаться с такой наивной дурочкой, и радость от того, что она пришла ко мне. Теперь-то я за ней присмотрю и не позволю вляпаться в очередную неприятность.