Спасите меня, Кацураги-сан! Том 12 (СИ)

— Отнюдь, — не согласился я. — Именно поэтому я сюда и приехал. Решил познакомиться с вами. Хотя, повторюсь, мог этого не делать. Однако вы вместо знакомства решили сразу же поставить меня перед фактом. Запретить общаться с вашей дочерью. Хочу узнать — почему?
— Да потому что им на меня плевать! — воскликнула Сайка.
— Сайка-тян, я бы хотел поговорить с твоим отцом наедине, — сказал я. — Это ведь возможно, Хамабэ-сан? Скажу прямо, в противном случае я сразу же уеду. И если Сайка-тян захочет уехать со мной — ей я отказывать не стану. А с вами мы уже точно больше не увидимся.
  
Хамабэ Додзен понимал, что я прав. Разумеется, у него была своя правда, которой он до сих пор мне так и не сообщил. Но нам обоим было очевидно, что Сайка уедет со мной. И тогда они навсегда потеряют контакты со своей дочерью. Хотя она с большим трудом пыталась их восстановить даже после того, как родители насильно выпихнули её замуж за Томимуру Ичиро.
— Хорошо, — кивнул Додзен. — Сайка, Хината, пожалуйста, оставьте нас с Кацураги-саном наедине. Я хочу объяснить ему, в чём проблема.
Прежде чем женщины покинули комнату, я успел взглянуть Хамабэ Хинате в глаза. Она, в отличие от Додзена, чувствовала себя крайне неуютно. Похоже, ей самой не нравилось то, как глава семьи решил обойтись со своей дочерью и со мной.
Как только бамбуковые двери гостиной закрылись, Додзен присел на колени у низкого столика, и я тут же расположился в той же позе напротив него.
— Кацураги-сан, позвольте начать с вопроса, — после долгого, напряжённого молчания заговорил Хамабэ Додзен.
Я кивнул.
— Вы — религиозный человек, Кацураги-сан? — поинтересовался он.
Хороший вопрос. Но если учесть, сколько в этом мире я уделил времени посещению буддистских священных мест, которые здесь почему-то напрямую связаны с лекарской магией и жизненной энергией в целом… Ответ очевиден.
— Да, — кивнул я. — Я регулярно посещаю храм Дзодзёдзи в Токио.
— Другими словами, вы — буддист? — спросил он.
— Можно и так сказать, — уклончиво ответил я. — А какое это имеет отношение к делу?
— Самое прямое, Кацураги-сан. Семья Хамабэ служит храму Исэ-Дзингу более нескольких сотен лет. Даже я не знаю, насколько глубоко уходят наши корни. Старшая дочь в каждой семье всегда выступала в роли жрицы Аматерасу. Семья Хамабэ поддерживает синтоизм уже много лет. И я не намерен отступать от наших традиций.
Так, стоп. Логика с этого момента явно куда-то пропала. Если он пошёл против меня банально из-за того, что я склонен к буддизму… Нет. Он не мог. Никто об этом не знает, кроме членов семьи Кикуока и Арджунов, живущих в Индии. Сильно сомневаюсь, что Хамабэ Додзену об этом известно.
Должна быть иная причина.
— Вы несколько ушли от темы. Про моё отношение к религии вам до текущего момента известно не было, — произнёс я. — Значит, и пойти против моих отношений с Сайкой-тян из-за этого вы не могли.
— Верно, Кацураги-сан. Но вы только что дали мне вторую причину отказаться от этого союза, — заявил Додзен.
— Может, поговорим уже откровенно, Хамабэ-сан? — сказал я, осознав, что мне надоело ходить вокруг да около. — Просто скажите, что вас не устраивает.
— Сайка-тян — моя единственная дочь, — сдался наконец Хамабэ Додзен. — Сыновей у нас с Хинатой-сан нет. Так уж вышло, что мы смогли произвести на свет только Сайку-тян. Как вы понимаете, Кацураги-сан, на ней род Хамабэ прервётся. Однако моя священная задача остаётся неизменной. Я должен передать её в семью, которая так же, как и мы, следует традициям. Может, сама Сайка-тян и не сможет стать жрицей. Но её дочь может сделать это за неё. Либо же будущие поколения.
Вот теперь всё ясно.
— Значит, именно таковым оказался род Томимура? — поинтересовался я.
— Да, — кивнул он.
— Что ж, не думал, что в синтоизме и в храме Исэ-Дзингу приветствуются биологические террористы, которые готовы убить тысячи людей ради собственной выгоды.
— Да как вы смеете так говорить о семье Томимура⁈ — стиснул зубы Хамабэ Додзен.
— Томимура Ичиро был последней мразью и теперь гниёт в тюрьме, — прямо сказал я. — Что? Вас оскорбляют мои слова? Сходите и помолитесь в храм за тех людей, которые чудом выжили, потому что я задержал Ичиро на балконе.
Сдерживаться просто потому, что Додзен — верующий? Потому что он — отец Сайки? Нет уж. Правда для всех одна.
— Вы сами себя оскорбляете. И уважения никакого к вам быть не может, Хамабэ-сан, — сказал я. — Раз вы до сих пор защищаете Томимуру Ичиро, значит, ваш род жрецов прервался гораздо раньше.
— Вон из моего дома… — прорычал он.
— Ага, — кивнул я. — Только я уеду с Сайкой. А вас все забудут. Единственная дочь отвернётся от вас навсегда, потому что вы ведёте себя как последний идиот. Веруете, что в семье Томимура было что-то священное. Очень смешно. Не подумайте, я знаком с основами синтоизма. И там таких постулатов нет. Убивать невинных людей… Вы точно поклоняетесь богине Аматерасу?
Ох, как же я его разозлил. Но играть в терпеливого болвана мне тоже не хотелось. Видимо, Хамабэ Додзен вбил себе в голову, что его дочь может быть только с семьёй Томимура. И больше ни с кем. Они оскорбили меня сразу же, как только я прибыл в этот дом. И даже после этого я какое-то время разговаривал с семьёй Хамабэ вежливо.
Больше эта акция не продлится. Теперь, наплевав на японские традиции, я буду говорить только то, что думаю.
Додзен выдохнул, сдержал обиду. А затем произнёс:
— Не судите всю семью Томимура по одному человеку. У Ичиро остались братья. Один из них всё ещё может стать мужем для Сайки.
— Хорошо, давайте Сайка-тян всех братьев Томимура «перепробует». Почему бы и нет? Вы вообще осознаёте, насколько оскорбляете собственную дочь? Она уже избрала свой путь. Если после беседы с вами она скажет, что согласна с вашим мнением — спор будет окончен. Я сразу же уеду и больше никогда здесь не появлюсь. Но, похоже, я знаю вашу дочь куда лучше, чем вы сами.
— Но как, Кацураги-сан⁈ — воскликнул Хамабэ Додзен. — Как я могу доверить свою дочь человеку, который не имеет ничего общего с нашей верой? Который даже не может попасть в храм Исэ-Дзингу!
— Прошу прощения, а каким, по-вашему, образом я вообще могу туда попасть, не имея кровного родства с семьёй императора Японии? — поинтересовался я. — Насколько мне известно, туда могут входить только члены его семьи. Вы что же, рассчитываете, что Сайка-тян рано или поздно станет императрицей?
Я сильно удивлюсь, если у Додзена настолько поехала психика.
— Нет, — твёрдо сказал он. — Я понимаю, как вам видится моё поведение со стороны, Кацураги-сан. И, клянусь, я даже принимаю все те оскорбления, которыми вы ответили на мою негостеприимность. Но вы не понимаете, в чём дело. Дело в доступе к храму Исэ-Дзингу. Если моя дочь не сможет посещать богиню Аматерасу, то ничто не будет иметь смысла. А попасть туда могут не только члены семьи императора. Это — не совсем верная информация. Есть ещё несколько кланов, которые имеют доступ к храму. И если… Если вдруг так выйдет, что вы станете мужем Сайки, она никогда не попадёт в этот храм. Банально потому, что семья Кацураги не имеет доступа к…
— Так в этом всё дело? — рассмеялся я.
Мне аж пришлось взять под контроль свои гормоны и нейромедиаторы, чтобы не отдаться истерическому смеху от осознания того, что на самом деле беспокоит семью Хамабэ.
— Что смешного? — обиделся Додзен.
— Простите, Хамабэ-сан, тут точно моя вина, — прекращая смеяться, помахал руками я. — Поймите правильно, я смеюсь не над вашим мировоззрением. А над тем, что вы думаете, будто я не смогу попасть в храм.
Хамабэ Додзен чуть на ноги не вскочил. Похоже, он не ожидал, что я решу пойти ему навстречу.
А мне не было смысла спорить с ним в этом русле. Мне самому нужно в храм. И мне нужна Сайка. Две моих цели пересеклись в одной точке. В храме Аматерасу — Исэ-Дзингу. Получается, что мы с Хамабэ Додзеном в каком-то смысле преследуем одни и те же цели.