Не ешь груши! (СИ)
— Прыгунчик! — Инга всплеснула руками. — Шары — всего лишь рыбы?!
Доктор крутанулся на месте и тыкнул в неё пальцем:
— Вроде земных рыб-ежей, которые раздуваются и выставляют шипы, если на них кто-нибудь нападёт. Скорее всего, обычно они неагрессивные.
— И очень вкусные, — обронила Шелли. — У нас два года назад тоже было их нашествие, до сих пор солонину едим. То есть ели...
Инга почувствовала, насколько проголодалась: даже мамин суп бы сейчас пошёл, хоть всю кастрюлю готова приговорить. Но есть инопланетное существо, которое только что пыталось тебя убить?!
Пока она раздумывала, что по вкусу напоминает прыгунчик — сома, лягушку или самурайскую катану — Расни вытряхнул из своего кожаного мешка подстреленных животных, споро очистил их от лезвий с помощью маленького ножика и разложил на камни возле костра. Запахло рыбными консервами.
— Готовить я не буду, — заявил он, садясь рядом. — Это не мужская работа.
Инга поймала быстрый взгляд Меранаваны. Та поджала губки:
— Что ты на меня смотришь? Я с пелёнок училась прядильному искусству, кухарить не умею.
— А мне мама всегда готовит. — Инга вспомнила подгоревшие пельмени и решила, что лучше не рисковать. Она наклонилась к Шелли: девочка, устав от мучений, спала. Бедняжка.
Почему бы охотнику и не довести до ума добычу?
— Ну Расни, миленький!
Красный Кот гордо вскинул голову:
— Я скорее проглочу живьём скорпиона, чем опущусь до готовки!
У Инги мелькнула спасительная мысль:
— Как насчёт яда, которым ты смазываешь свои стрелы? Мясо теперь несъедобно!
— Ты сомневаешься в моём таланте охотника? — Расни подскочил пружиной. — Думаешь — возьму на стрелу больше чем нужно? Я использовал яд зелёной гадюки, он не очень опасен для человека. К тому же — исчезает, если добычу поджарить. Но я жарить не буду!
Через полчаса Инга вгрызалась в сочную мякоть, убеждая себя, что это шашлык, даже с дымком. На вкус прыгунчик оказался где-то между рыбой и кроликом. Приятно потяжелевший желудок склонял ко сну.
— Спасибо...
Конечно, она придерживалась современных взглядов насчёт гендерных ролей и всего такого, но смотреть на Доктора было неловко. Щёки Меранаваны более синие, чем обычно? Или показалось?
Сам повар совсем не смущался, скорее, веселился:
— Кому добавки? Шелли, попробуй ножку!
Всё равно, неудобно как-то получилось. Но готовит он лучше мамы.
У Расни нашлась кожаная фляжка, в которой плескался сброженный сок с ароматом манго, правда, почти весь его пришлось отдать раненой — девочка постоянно хотела пить.
Проглотивший в мгновение ока двух прыгунчиков Красный Кот начищал тряпицей короткий меч, похожий на тесак, который называл «паранг», и мучил Ингу своими татуировками:
— Эту, — он показал на левый трицепс, — я получил в деревне Тумбанг Туянг, когда в одиночку освободил остров на реке Бурак от гигантских змей, которые похищали детей. А рядом знак племени оло-нгаджу.
— Да ты весь Северный Калимантан обошёл, — заметил Доктор. — Только вот я не вижу ничего от улу-айеров...
— Как же, она здесь! — Расни схватился за набедренную повязку.
— Нет!!! — хором крикнули девочки.
Красный Кот пожал двумя скорпионами, снова вальяжно сел, закинув ноги на валун и поигрывая ножиком.
— Хотите, я расскажу вам легенду?
— Не хотим мы дикарских легенд, — отозвалась Меранавана. — У меня из-за вашей готовки энергия кончается, на километр вокруг всё холодное. Хоть бы ветер подул, а то до утра не дотянем.
— Много дождей назад, — не обращая на неё внимания, начал охотник, — в Телук Нага пришли отвратительные Пуруны на воздушных лодках. Они уничтожали лес, животных, выпивали реки, мужчин и женщин без разбора уводили в плен, и никто после не видел несчастных. Тогда появился великий шаман Док-Тай со своим Сверкающим Жезлом. Ростом он был выше пальмы, а глаза его сияли, подобно луне. Он изгнал Пурунов, отрезал их головы и в виде валунов разбросал в устье реки Барито...
— Что?! — возмутился Доктор.
— Так рассказывали нам старейшины...
— Врут они, ваши старейшины! Никаких голов никто не резал.
— Не говори так, а то Док-Тай придёт и покарает тебя своим жезлом! Я сам видел эти камни — круглые, как черепа.
Тут прямо на развалившегося Расни плюхнулся шар, охотник едва успел отбить его ножом и спрятаться за стену фонтана. Раздался дружный девчачий смех.
Только Доктор не смеялся.
— Смотрите, все животные снова переходят в защитную форму! Они очень, очень напуганы.
Чпок! Чпок! Мирно скакавшие на границе света рыбы одна за другой превращались в шары, издавая шлёпающий звук. Лезвия метались, отсверкивая сталью, всё ближе и ближе.
Глава 4.
Чпок! Чпок-чпок-чпок-чпок!
— Сколько их там? Миллионы? — Инга дышала быстро-быстро, закрывая собой раненую. Ужас снова подступил к горлу.
— Их надо успокоить, иначе они нас запросто сметут, — рассуждал Доктор, как на лекции по сельскому хозяйству. — Чем же можно победить страх стольких существ?
Раздалось покашливание. Без разрешения севшая Шелли протягивала керамическую «домру»:
— Вот, я починила струны и сделала шнур, только играть не умею, может, вы?
— Точно! Молодец, девочка. Музыка — то, что надо.
Он передал Инге включённую отвёртку, показал, куда жать. Повесил на шею инструмент, как гитару, взял один аккорд, другой. Поморщился, крутанул колки — и мелодия полилась, бойкая, завораживающая.
Чпок-чпок-чпок. Чпок.
В круге света прыгуны всё меньше превращались в шары, но из-за домов продолжали вылетать новые.
Меранавана, держа костёр в поле зрения, принялась натягивать челноком нити между стеной фонтана и разломившейся плитой. Закончив, села рядом и провела по ним пальцами, как по арфе, выдавая высокие ноты, с которыми музыка зазвучала сильнее, объёмнее.
Животные заметно успокоились, лезвия почти не сверкали.
Чего Инга никак не ожидала — что Расни тоже окажется близок к искусству. Насадив на свою трубку мундштук, Красный Кот приложил его к губам и начал извлекать довольно мелодичные низкие звуки, даже иногда попадая в такт.
Сама Инга отстукивала ритм на половинке большого разбитого кувшина.
Прыгунчики таращили на играющих свои глаза-бусинки, они не решались приближаться к костру. Похоже, музыка действовала и на тех, кто скрывался в ночи — больше шары не вылетали.
Сейчас, когда Инга вливалась в такт общей мелодии, её боковому зрению наконец-то удалось зафиксировать положение Доктора. Хотя ноги его прочно упёрлись в песок, вечно смазанная тень по-прежнему не стояла на месте; но теперь она хоть стала предсказуемой. Это как движение танцора в танго — можно угадать, где он окажется секундой позже, и синхронно шагнуть. То есть посмотреть.
Шелли подёргала за перо на повязке Расни:
— Слушай, а в твоей легенде... Что значит «луна»?
Меранавана решила блеснуть эрудицией:
— Вокруг далёких планет летают спутники, такие маленькие планетки, которые толкутся рядом, как дети возле учителя, и светят ночью. У Валладарина было три луны. У нашей Неклиды их нет.
— У вас тут и звёзд нет! — Инга задрала голову. — Небо чистое, а видно только блеклые сгустки, вроде пятен от молока на погасшем мониторе.
— Отдалённые скопления галактик, — отметил Доктор. — Ваша звезда миллиарды лет назад оторвалась от остальных и теперь летит одна в межгалактическом пространстве, за пределами видимой с Земли Вселенной. Её не защищает ни свет соседних звёзд, ни их общее гравитационное поле, а отбившийся от стада оленёнок — отличная добыча для волков, которые таятся в темноте.
В темноте таятся непонятные волки, а здесь обнимает ласковым теплом костёр, и кажется, что эту разношёрстную компанию уже лет триста знаешь...
Инга поразилась, насколько ей легко и спокойно в обществе инопланетян. Она, вообще-то, не любила близко сходиться с людьми — зачем кому-то доказывать, что ты не «блондинка»?