Не ешь груши! (СИ)
— Лейкоциты, которые борются со всеми инородными телами?
— Похоже.
— Но что за организм? Нас кто-то проглотил? Кто-то в библиотеке?
— Нет, не в библиотеке. И даже не на Земле. Хватит глупых вопросов!
Не на Земле? С ума сошёл?
Несмотря на чушь, которую нёс, Доктор вызывал доверие, казался давно знакомым и надёжным… И всё же с ним было что-то не так. Краем глаза Инга замечала, что контуры сухопарой фигуры как бы размыты в пространстве, но стоило посмотреть прямо – и наваждение рассеивалось.
Потрясла головой. В этом месте всё ощущается по-другому, скорее бы отсюда выбраться. Может, белая тварь впрыснула какой-то яд, и начинаются галлюцинации? Ничего вроде не кружится, в теле — бодрость, хоть ноги и болят.
Впереди открылся большой зал. Ура, солнечный свет!
Хотя — ведь сейчас должна быть ночь, уже часов десять? Неужели они действительно не на Земле? Под ногами зашуршали жёлтые, влажные листья ясеня, они словно только-только коснулись дорожки, и всё отдают мягкие лучи, что впитали за три месяца.
Ничего себе явление, в начале-то мая.
Небо сверху — или потолок? Не понять, обзор закрыли чёрные ветви с оранжевой листвой. Дорожка шла вверх, на склон, а в конце её, у стены, жался ребёнок в пёстром платье и судорожно всхлипывал.
Инга кинулась к плачущему:
— Успокойся, мы тебя уже нашли! — Но завопила и отпрянула: с темно-зелёного лица, увенчанного костяным гребнем, смотрели два больших фиолетовых глаза.
К горлу сразу подступила тошнота:
— Урод, мутант...
— Нет, она — инопланетянка. — Доктор подошёл и опустился на колени рядом с девочкой:
— Мы не причиним тебе вреда. Ты заблудилась? Как тебя зовут?
Существо с другой планеты сложило губки трубочкой, засвистело. Почему-то Инга всё понимала.
— Заблудилась. Шелли...
У неё были милые пухлые щёчки и маленький ротик. Зрачки потеряшки от ужаса стали с рубль.
— А полностью? — строго спросил Доктор.
— Шеллингнира из Нижнего Лаонгбалида...
— Ладно, пусть будет Шелли. Не бойся нас.
— А я и не вас боюсь, — просвистела та в ответ и показала ему за спину.
Из леса на дорожку вывалился светящийся человек и, шатаясь, пошёл к ним. Да нет, это не человек светился! Отблескивали «зубы», облепившие его живым ковром.
Доктор обнял ребёнка и выставил отвёртку:
— Думай о бублике!
Инга прижалась рядом.
Человек сделал ещё несколько шагов, повернулся к сидящим.
Бублик, он такой круглый, румяный...
Пленник зубов посмотрел прямо на Ингу. Сквозь копошащуюся свору были видны два ярких синих глаза.
Бублик, с дырочкой, на верёвочке...
Несчастный поднял руку, силясь дотянуться до людей.
Бублик, чтоб его...
Человек упал, брызнув во все стороны белым.
Конфетки-бараночки...
— Тор, просто тор! — услышала Инга шёпот Доктора.
От пленника ничего не осталось. Зубы поползли по коридорам шеренгами, вроде сытых муравьёв.
Когда они скрылись, Инга взглянула на «мутанта». Шелли отключилась. «Обморок — опасное для жизни состояние, характеризующееся...»
Она хлестала инопланетянку по щекам, пока не отбила пальцы о костяной гребень. Наконец, пациент очнулся.
— Две руки, — пробормотала девочка (и как только ей удаётся бормотать свистя? Почему вообще в этом свисте различимы слова?) — Вы видели — у него было две руки?
— Ну и что? — не поняла Инга. — У тебя тоже две руки, и у меня, и у Доктора.
— Я сплю... — простонала Шелли, обхватив колени. — И никак, никак не могу проснуться.
Доктор одним грациозным движением оказался на ногах:
— Это можно легко проверить!
И бесцеремонно залез Инге за пазуху, даже ойкнуть не успела. Вытащил конспект лекций, отбросил половину за плечо.
— Эй, я писала их неделю! — возмутилась она.
Ей сунули под нос текст:
— Читай, второй абзац сверху. Только не вздумай — вслух!
Потом записи отправились к инопланетянке:
— Что у тебя, Шелли?
— О развитии конта-... Кон-та-ги-оз-ных болезней, — пролепетала малышка.
И читать по-нашему умеет? Мистика.
— Ну да, там так написано. — Инга пожала плечами.
— Я то же прочёл. — Доктор крутанулся вокруг себя и показал на неё растопыренными пальцами:
— Если бы это был сон, слова у всех были разные, не находишь? — и снова склонился к ребенку:
— Значит — не спишь. Мы в другом мире. Никак не могу определить, с какой ты планеты... Как называется у вас солнце?
— Солнце.
— А созвездия ты какие-нибудь знаешь?
Фиолетовые глаза смотрели непонимающе.
— Звёзды? Огоньки такие в небе?
— Огоньки в... небе?
Доктор начал терять терпение:
— Слушай, сколько тебе лет, Шелли?
— Семь, — она снова начала всхлипывать.
— Ладно, успокойся. Пойдём с нами.
«Я бы и пяти не дала, — размышляла Инга. — Всего семь, а уже такая разумная, не капризничает в незнакомом месте. Впрочем, на другой планете год может и десять наших длиться, может, по-земному ей пара веков».
Уже как-то легко верилось в другие планеты, инопланетян и всякое подобное. Наверное, на определённом этапе мозг перестаёт отрицать происходящий вокруг абсурд, просто пытается не свихнуться и найти способ выжить.
Стоило выйти из зала, под ноги легла нежная травка. Над головой ярились июньские клёны в свежей, сочной зелени, полные решимости порвать потолок и найти солнце, светильники очерчивали канвой каждый лист. Колени ласкало тепло. Гусеницы вели в бой свои отряды, азартно вопили птицы, капал сок; жёлтая шелуха от почек прилипла к лопуху, их аромат превращал воздух в тягучий мёд.
Десять минут назад осень проходили, что тут с сезонами?
Маленькая ладошка цеплялась за палец Инги. Мило. Как будто ведёшь в парк младшую сестрёнку, ту самую, что безуспешно выпрашивала когда-то у мамы. Кожа у Шелли на руках более красная — уж не аутоиммунное ли? Хотя кто их разберёт, этих инопланетян.
Почему на душе так спокойно? Непонятно где, непонятно с кем, нескончаемые петляющие коридоры, опасность из-за каждого угла. Но препод внушает уверенность: по крайней мере, он-то уж точно землянин, и знает, куда идти.
Доктор остановился:
— Так, опять тупик.
Сложил руки на груди и огляделся с очумелым видом, словно директор фармацевтической фабрики, который зашёл проверить цех — а там на конвейере пучки крапивы висят и завхоз с мухомором во рту колотит по шаманскому бубну.
— Здесь везде временные парадоксы. Нет, это место просто состоит из парадоксов, как шарф из петель!
«Сусанин» принялся простукивать стены и всматриваться в фонари. Даже когда Доктор стоял на месте, зафиксировать, где именно он стоит, не получалось: пространство кругом словно расползалось.
Инга поймала себя на этом ощущении и вздрогнула. Просто усталость, просто обилие впечатлений. Но ведь с Шелли-то подобного нет? Нет. Какая одежда у неё странная. Ткань будто сваляна, а не сделана обычным способом, и никаких швов.
— Кто тебе подарил такое платьице?
Девочка потупилась, на щёчках сквозь зелёную кожу проступил румянец.
— Сама сплела. В Лаонгбалиде живут лучшие Мастера Нитей на континенте, а я выиграла состязание среди Ткачей, вчера только, и вдруг — здесь... — Она шмыгнула носом.
— Ой, не реви опять! Смотри, у тебя два лишних рукава по бокам. Лучшая ткачиха.
Шелли хотела возразить, сложила губки — но не произнесла ни звука. Инга проследила её взгляд, оглянулась.
Проход загородил... Рыцарь. Правда, определённо рыцарь! На голове у него блестело ведро с прорезью для глаз, украшенное сверху золотой ладонью; доспех закрывала накидка с чёрным крестом тевтонского ордена.
Глава 4.
Рыцарь поднял стальную перчатку перед собой. Из-за его спины вылетел шквал белых стрел — нет, это были зубы!
Инга, дёрнув Шелли, еле успела шарахнуться прочь. Доктор тоже каким-то чудом оказался у стены, но воткнувшиеся в дерево «лейкоциты» уже дрожали, высвобождали свои острия, готовясь к новой атаке.