Земля: Начало (СИ)

Не найдя своего лучшего оружия, и идеально эстока из всех, что у меня был, даже немного расстроился. Глаза забегали по месту моего приземления. Но и там его не было среди обломков. Лишь щепки, пыль и куски картины.
Прильнул к стене, пряча дыхание. Сердце било тревогу прямо в уши.
— Алекс, я не фиксирую звуков движения. Это… странно. — Вейла говорила с редкой для неё тревогой. — Он должен быть рядом. Но будто… растворился.
  
— Вейла, они теперь пацифисты? — попытался я выдавить ироничную реплику, но голос дрожал, и от боли в боку шутка прозвучала неубедительно.
— Не смешно. Совсем. — отозвалась она. — Помни про слабые места — это глаза, сочленение суставов. Поражения области шеи и грудной клетки в районе солнечного сплетения показывали эффективность в семидесяти процентах случаев. Но главное не теряй бдительность. Я… волнуюсь.
Меня это удивило.
— Ты… правда волнуешься?
Я не успел услышать ответ.
Рёв. Прямо за углом. Резкое движение. Снова этот живучий ублюдок! Вот только у него прямо из ключицы торчал мой прут, который застрял после недавнего столкновения.
Я отпрыгнул вбок совсем не разбирая своих действий. Вынужденно наугад рассёк пространство перед собой, чтобы хоть как-то замедлить противника. Лезвие ножа описало дугу в воздухе. И почувствовал плотное сопротивление, как если бы резал резину, скользкую, вязкую, сопротивляющуюся. Существо взвизгнуло.
Его тело заискрилось изнутри пульсирующим пурпуром, точно в нем текла плазма, а не кровь.
Удар в ответ прошел вскользь. Руку свело. Нож едва не вылетел.
— Алекс! Поворачивай! Быстро!
Я сделал выпад на встречу. Лезвие ушло в шею твари. На этот раз глубоко. Из моей глотки выходил истошный крик, вкладывая все мыслимые силы в одно движение. Монстр старался отшатнуться от меня, силясь уйти, пытаясь сбросить добычу, которая должна служить едой. Но я не давал ему этого сделать, крепко вгрызаясь хлеборезом, и плотно обхватывая прут в попытках удержать тварь от побега.
В такой недолго борьбе мы вместе снесли полку с банками, которые с битым звоном разлетелись рядом с нами. А мои руки, сжимающие оружие, все глубже вгрызались в плоть. Пока монстр окончательно не затих.
Он снова рыкнул. Но уже… иначе. Сдавленно. С хрипом. Умирая.
Секунда. Две. Пять.
Его тело начало растворяться жидкой массой.
Только следы предыдущего боя выдавали всю тяжесть произошедшего. И восемь лежащих на полу кубиков.
— Ты в порядке?! — почти выкрикнула Вейла.
— Не уверен. Но пока жив.
Я выдохнул. И, смеясь сквозь боль, опустился на пол.
Продолжать исследование седьмого этажа оказалось куда проще, чем я ожидал до этого. Монстров больше не встречал, ловушек и подавно не было, а вот находок стало неожиданно больше. В первой же квартире меня встретили две бутылки воды — пусть и не холодной, зато без запаха и плавающих сюрпризов.
Редкая удача…
А вот в следующей квартире случилось настоящее чудо.
Обувь.
Настоящая. Целая. И не просто домашние тапки какого-нибудь работяги, а добротные, крепкие, кожаные ботинки, очень похожие на армейские берцы.
Пока натягивал первый ботинок, невольно затаил дыхание. Подошёл так, как будто шили по ноге.
— О, боги вселенной, — раздался в голове голос Вейлы. — Алекс, ты теперь выглядишь так, словно хочешь забрать мой мотоцикл и мою одежду. Осталось найти черные очки и добро пожаловать на экраны!
— Сарказм зачтён. — пробурчал я, завязывая шнурки на втором ботинке.
— Да-да. Осталось только перестать пахнуть как мокрая псина, и можно на премию мужчина года.
С легкой улыбкой я вышел в коридор. Мир в этот момент казался почти обычным — тишина, легкий скрип половиц под ногами, и ветер, где-то гуляющий по пустым шахтам вентиляции. Живой дом. Только с одним жильцом. И некоторым количеством чудищ, мечтающих этим жильцом полакомиться.
Но благостное ощущение кончилось быстро — последняя квартира этажа оказалась совсем не пуста.
В одной из комнат я встретил первого. Существо — небольшое, но уродливо искажённое, его кожа тоже отдавала серым, но более блеклым. А паутина фиолетового узора была чуть менее выраженной. Рядом с ним — второй. Они были меньше тех, что я видел раньше, возможно… дети?
Мутировавшие подростки?
Мысль вонзилась в мозг, как ржавая строительная скоба.
Они шевелились вяло, будто были в полудреме.
Где-то сбоку — обрывки мяса, бывшие когда-то людьми. Их никто не пытался спрятать. Просто… оставили валяться. Затхлый запах гнили ударил в нос, от чего я неосознанно прикрыл его рукавом куртки.
— Вейла… — выдохнул я.
— Алекс… — её голос стал тише обычного. — Ты должен. Но если хочешь уйти, я не буду осуждать…
И я знал — она права. Камни не собираются сами. А этих… существ уже не спасти, я уж точно не знаю как это сделать.
Спустя пару минут всё было кончено. Я не стал задерживаться. Удивительно оказалось то, что одному из них я за один удар снес голову, пока он не успел опомниться. А стоило второму начать поворачиваться в мою сторону, как его череп пронзил прут, а закончилась опера моей любимой хлеборезкой.
Стоило мне расправиться с этими нелепыми и аляповатыми чудищами, и подобрать камни, как рука автоматически потянулась к дивану, чтобы вытереть о него лезвие ножа. Именно в этот момент внутри что-то щелкнуло, и до меня пришло окончательное осознание, что мир изменился.
Я изменился.
— Non sum qualis eram. — снова вырвалась у меня латынь. Как странно, что в именно в моменты душевных потрясений, в голову приходят мысли на мертвом языке.
— Алекс…
  
Глава 21
 
Очевидно Вейла хотела меня приободрить, но не знала как лучше это сделать. Поэтому я решил сразу же её остановить. Чтобы ни она, ни я не жалели о сказанном. — Вейла, всё в порядке. У нас ещё много работы. Но камней на биомонитор у нас уже хватает.
Закинув парочку себе в рот, невольно поморщился от прохладного и липкого чувства пробежавшего по пищеводу.
На восьмом этаже мне, ещё раз, улыбнулась удача. Ни монстров на лестничных клетках, ни следов бойни и обглоданных трупов. Только тишина. Но как часто сейчас тишина значит не мир, а предвестие надвигающегося шторма?
Первая же квартира, которую я хотел проверить, оказалась закрыта.
Я потянул за ручку. Пнул. Потянул снова.
Ничего.
— Ну… — протянула Вейла, протяжно и лениво. — Можешь попробовать себя в роли медвежатника. Всё равно ходишь, как медведь в посудной лавке. Грохочешь на весь подъезд, будь мы на улице, то всех упырей бы созвал к себе.
— Вообще-то, в лавке был слон. — буркнул я, проверяя замок на предмет каких-то слабостей, но тот так и не поддавался.
— Где?! — оживилась она мгновенно.
Я услышал, как в голосе дрожит неподдельное любопытство.
— Слон? В этой квартире?
— Нет, Вейла. Это шутка. Шутка. — протянул я, пытаясь не залепить себе ладонью по лицу.
— А… — её голос оборвался. — Печаль. А я уже обрадовалась.
Следующая дверь, к счастью, поддалась без лишнего сопротивления. Замок щелкнул глухо, словно не желая тревожить тишину, а петли повели себя странно: не скрипнули вовсе. Как будто сами не хотели выдать того, кто только что вошёл.
Я шагнул внутрь.
И замер.
Здесь всё было… по-другому. Слишком по-другому. Коридор был чист, как будто только что вымыт. Тапочки у входа стояли ровно пара к паре, направленные в сторону двери. Чувствовался некоторый дзен. Не квартира — музей порядка.
И когда я добрался до спальни, первым, что бросилось в глаза, была идеально заправленная постель. Покрывало без единой складки, подушки аккуратно выровнены, даже декоративная вышивка смотрела строго вверх.
  
Как будто хозяин просто вышел в магазин… и не вернулся.
— Вейла, мне одному кажется это подозрительно идеально? — спросил я, не отрывая взгляда от этой пугающей стерильности, кричащей из каждого угла.