Чужак из ниоткуда 3 (СИ)

— Наговорил слов, половина не понятна, — проворчал Брежнев. — Микропроцессора какие-то…
— Без микропроцессоров победа социализма невозможна, — сказал я. — Это я вам сразу говорю. Мало иметь море дешёвой энергии. Нужно ещё уметь быстро обрабатывать море информации.
— Ладно, — сказал Брежнев, — верю на слово. Занимайся, от меня полная поддержка. Так что у нас со временем?
— А почему вы меня спрашиваете?
— Потому что с твоим появлением всё изменилось. До того, как мальчик Серёжа Ермолов жил себе спокойно в городе Кушка, всё шло своим чередом, и мы примерно знали, чего нам ждать. Но потом в мальчика Серёжу словно кто-то или что-то вселилось. Он построил гравигенератор — штуку, до которой, как мне докладывают, нам нужно было ещё лет сто, а то и двести пилить; придумал комнатную сверхпроводимость и ещё кучу всего, до чего не могли додуматься лучшие учёные и инженеры не только Советского Союза, но и всего человечества; научился лечить болезни наложением рук и может вытворить такое, что не могут лучшие подготовленные секретные агенты и цирковые артисты.
Он замолчал, подумал, и налил себе ещё половинку.
— Тебе не предлагаю, — сообщил.
— Это правильно, Леонид Ильич, мне хватит. Так что вы сказать-то хотели?
— Откуда ты взялся на самом деле, Серёжа Ермолов, и кто ты такой, вот что! Мне докладывают знающие люди, что все эти разговоры про клиническую смерть и прочее — натуральные сказки. Не бывает такого. Не умеют люди того, что умеешь ты. И не знают. И знать не могут. Каждое новое открытие или революционное инженерное решение — результат долгой и нудной работы, множества проб и ошибок, бессонных ночей и даже жизней человеческих. А у тебя всё — раз, по щелчку пальцев, — Брежнев щёлкнул пальцами. — За тебя.
Выпил, пожевал гриб, вздохнул. — Чёрт, как же мне эта челюсть вставная надоела, сил нет.
— Вот, — сказал я. — Сам об этом только что думал. Хотите новые зубы? Свои? Могу помочь вашему организму их вырастить. И никаких сказок, человеческий организм способен на это, спросите любого врача. Просто нужно знать, как дать ему правильную команду.
— И ты знаешь — как, — сказал Брежнев.
— Знаю.
— Вот. А больше никто не знает. Почему?
— Леонид Ильич, — вздохнул я. — Вы сказали, что всё изменилось с моим появлением. Это правда. Но всё может измениться ещё больше и очень скоро.
— Что ты имеешь в виду?
— Если я скажу правду, вы мне не поверите и сочтёте сумасшедшим.
— А ты попробуй, — сказал Брежнев. В его взгляде я почёл решимость.
Ладно, попробуем. В самом крайнем случае спишем на зубровку.
— Что ж, ладно, — сказал я. — Только давайте так договоримся, Леонид Ильич. Всё, что я вам сейчас расскажу, останется строго между нами. До определённого времени. Даже моим маме с папой не говорите.
— До какого именно? — прищурился Брежнев.
— До того, когда я предоставлю неопровержимые доказательства сказанному.
— Ты за ними ездил в Ленинград, за доказательствами?
Всё-таки проницательный руководитель Брежнев Леонид Ильич. Весьма проницательный. И это хорошо.
— Да.
— Рассказывай.
— Всё просто, Леонид Ильич. Я ищу наших братьев по разуму, от которых у меня все эти знания и умения. Первые шаги сделаны. Область пространства, где находится предполагаемая и нужная нам двойная звёздная система, определена. Теперь, если астрономические наблюдения подтвердят, что там действительно находится двойная звезда с заявленными характеристиками, нужно будет направить туда радиотелескопы и ловить сигнал.
— Радиосигнал?
— Да. Система должна находиться от нас на расстоянии двести тридцать девять световых лет. Как раз в это время, двести тридцать — двести пятьдесят лет назад, цивилизация, существующая на четвёртой от главной звезды планете по имени Гарад начала искать себе подобных и посылать радиосигналы в космос. Если повезёт — поймаем.
— А если не повезёт?
— Тогда действуем по плану. Строим базу на Луне, потом станцию Дальней связи там же, и шлём сигнал уже сами. Радиосигнал идёт двести тридцать девять лет. Сигнал Дальней связи дойдёт практически мгновенно.
 
Брежнев откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.
— И что мы им скажем? Этой твоей предполагаемой инопланетной цивилизации?
— Скажем, что мы, их братья, здесь, относительно недалеко. Пусть летят знакомиться. Им есть на чём.
— Ты уверен, что нам это нужно, и что они захотят?
— Уверен, Леонид Ильич. Они похожи на нас, как две капли воды. Только ушли дальше в научном, техническом и общественном развитии. Более того. Я практически уверен, что генетически мы идентичны. Вероятно, когда-то, очень давно, кто-то могущественный провёл эксперимент и перебросил первобытное племя двуногих прямоходящих с Земли на другую планету. Или даже не одно племя, а несколько.
— Какую-то ненаучную фантастику ты мне тут впариваешь, — сказал Брежнев.
— Понимаю, — сказал я. — Но другой фантастики у меня для вас нет. Разве что гравигенераторы, сверхпроводимость, термоядерные реакторы — очень скоро — и всё прочее в ассортименте.
— Н-да. С одной стороны — бред сумасшедшего. С другой — вот они, факты, с которыми трудно спорить. Ставишь меня перед неразрешимым противоречием?
— Невозможно.
— Что?
— Невозможно спорить, Леонид Ильич. Никаких неразрешимых противоречий. Всё просто и одно из двух. Либо признавайте, что на меня так повлияла клиническая смерть. Либо — второе. Каким-то загадочным и, действительно, совершенно фантастическим способом я, советский мальчишка Сергей Ермолов, получил знания и опыт взрослого человека, инженера-пилота экспериментального нуль-звездолёта «Горное эхо», который строится сейчас на орбите планеты Гарад и, думаю, уже скоро будет готов пуститься в путь. Вопрос в том, куда он отправится. К Земле или куда-нибудь ещё?
Помолчали. Леонид Ильич пожевал губами; протянул, было, руку к бутылке, но по дороге изменил направление и налил себе квасу.
Выпили квасу. Доели мясо.
— Чаю? — спросил Леонид Ильич.
— С удовольствием.
— Наливай. Вику звать не будем. Чашки в шкафу, заварка и сахар на столе, кипяток в чайнике. Мне — покрепче.
Я налил чай нам обоим, сел на своё место.
— Что такое нуль-звездолёт? — спросил Брежнев, поднося к губам чашку. — Горячий, з-зараза…
— Космический корабль, способный преодолевать межзвёздные расстояния со скоростью, намного превышающей скорость света.
— Как это может быть? Я читал, что превысить скорость света невозможно.
— В обычном пространстве невозможно. Но есть и другие.
— Ты знаешь, как построить такой корабль?
— В общих чертах, Леонид Ильич. Боюсь, однако, что без помощи гарадцев нам это сделать не удастся. Слишком сложная штука. Это всё равно, что в петровских временах построить космический корабль «Восток», на котором Гагарин летал. Как думаете, получится?
— Кто его знает… — Леонид Ильич глотнул чаю, причмокнул. — Царь Пётр Алексеевич был очень и очень предприимчивым и волевым человеком. Горы сворачивал.
— Паровоз, — сказал я.
— Что — паровоз? — не понял Брежнев.
— Паровоз можно было бы построить. Если очень и очень постараться — автомобиль с примитивным двигателем внутреннего сгорания, хотя в этом случае уже не обойтись без электричества.
— Будет двигатель внутреннего сгорания — будет и самолёт, — заявил Брежнев. — А там и до «Востока» недалеко.
— Да вы, гляжу, фантаст и мечтатель ещё почище меня, Леонид Ильич, — засмеялся я.
— Что ж не помечтать, когда такие перспективы открываются, — он поставил чашку на стол и внимательно посмотрел на меня. — Но, если серьёзно…Ты сказал, что получил опыт и знания другого человека. Человека, живущего, получается, вообще на другой планете за сотни этих самых световых лет от нас. Так?
— Двести тридцать девять.
— Неважно. Много. Что, по-твоему, случилось с этим человеком? Если он, конечно, вообще существует или существовал?