Бабник (СИ)

Я свои силы переоценил. Горячая, с влажными волосами, вкусно пахнущая ванилью Юлька – слишком большой соблазн. В глазах мутится, как хочу завалить ее на столе. Она же под халатиком сто процентов без белья.
– У тебя не может быть настоящей девушки. Ты –достояние всея бабской Руси, – иронизирует Юлька. Храбрится, делает вид, что стояк под попой никак ее не нервирует. А щечки-то горят.
  
– Не надо так обо мне, Юль. Просто период кобелиный был. А теперь я думаю, что вполне могу быть верным, когда рядом такая шикарная малышка.
Неделю точно смогу. Или две?
Нагло веду ладонями по голым ногам, упираясь в легкую ткань, сминаю ее, пока не добираюсь до обнаженной попы. Мать моя, какая нежная кожа, чистый бархат.
– Юль, обещаю пока мы фиктивно вместе, не буду спать с другими. Давай я буду спать с тобой.
– Пусти, – нежный голосок дрогнул, – кобелина. Не верю ни одному твоему слову.
– Никто не узнает, Юль, что хорошая девочка на какое–то время стала плохой, – шепчу ей в губки. – Помнишь, как ты мои кубики трогала? Вот, пожалуйста. Еще утром два часа в зале убивался, чтобы сделать их лучше. Для тебя, – быстро избавляюсь от майки, одной рукой не забывая придерживать Юлю, чтобы не сбежала.
– Оденься обратно, – сипит окончательно раскрасневшаяся малышка. Дыхание у нее совсем сбилось.
– Пока не потрогаешь, не оденусь.
– Шантажист!
– Одним пальчиком. Давай Юль, – глажу ладонями по ее спине через халат, нежно мну попу. Девочка – чистый соблазн.
Как вообще она ходит одинокой? У мужчин что, глаз нет?
Вот я как увидел ее, так сразу и понял, малышке нужно уделить внимание. Много, долго и глубоко.
Юлька сглатывает, сжимает кулачком халат на груди и робко касается ладошкой моего напряженного пресса. В глаза мне не смотрит, сосредоточилась на рельефе. Губку свою пухленькую прикусила.
– Очень твердые, – комментирует нерешительно. – И долго ты в зале занимаешься?
– С шестнадцати.
– Ого, – реснички вздрагивают, – а я ленюсь.
– У тебя и так идеальная фигура, но если хочешь, я потренирую. Надо как-то реально тебя отблагодарить за помощь. Буду твоим секс-инструктором, хочешь?
– Не надо мне такого добра, – ладошка взмывает воздух, оставляя в покое мою разгоряченную кожу. Мне такой расклад не по душе. Ловлю ее и впечатываю в свою грудь.
– У нас с тобой есть один пункт договора, который пора бы начинать выполнять?
– Какой?
– Пункт о поцелуях.
– Десять и все, ты сам определил количество, – Юлька вся дрожит. – И это при твоей маме.
Угу, конечно....
– Первый, – подаюсь вперед.
Ладонью сгребаю влажные волосы, за затылок тяну к себе.
– Ты пахнешь ванилью, – шепчу, прежде чем сорвать сладкий поцелуй. Никто не определял, как долго и как мы будем целоваться, поэтому беру по максимуму. Затыкаю рот во избежание всяких возражений, сминаю ладонью упругую грудь.
Юлька ахает, упирается ладонями мне в плечи. Толкает своим язычком мой прочь из ротика. Но нет, Юль… Нет.
Зажимаю сосок между пальцами, прокручиваю, делая ласку острой, глубоко вторгаюсь языком в сладкий рот. Краду шумное дыхание, постанывая от удовольствия.
Какая мышка вкусная, ее хочется съесть целиком. И она хочет, чтобы ее съели, вон как начинает тереться промежностью о мой стояк.
– Иван, ох, Иван, – шепчет, пока мои губы перемещаются на ее шею, – я не могу так, не могу. Пожалуйста….
– Тогда хотя бы покорми, – выдыхаю со стоном. Малышку распаленную к себе прижимаю. Хорошая она у меня слишком, не может сразу. Ну и ладно – это плюс, так интереснее. Давно не приходилось ни за одной девушкой бегать.
– У меня рассольник, котлеты из индейки с салатом и пирог с маком.
Соскакивает с моих колен, почувствовалв, что больше не держу. В халатик кутается. На нахохлившегося птенца сейчас похожа.
– Начнем с рассольника, – без тени стеснения нажимаю на пах. Должна моя мышка знать, как много потеряла. – У тебя минута, чтобы переодеться во что-нибудь нормальное, кстати. А то ходишь тут в халатике на голое тело, соблазняешь. Естественно, я не выдерживаю.
– Суп на плите, – Юлю словно ветром сдуло.
– Чудесно.
Ставлю на стол глубокие тарелки, заглядываю в кастрюльку. Запах божественный.
Эх, есть плюс у женатой жизни.
Достаю из холодильника сметану. Не удержавшись, накалываю на вилку котлету.
– Божественно, Юль, – медленно жую. – Кто тебя так готовить научил?
– Мама.
Юлька появляется в кухне в леггинсах и длинной майке, волосы собраны в хвост. Идет осторожно, стараясь ко мне близко не подходить. Понятно, опасается очередного нападения.
– Так, обедаем и едем знакомиться поближе. Здесь не будем, опасно, – наворачиваю рассольник. Ну, твою мать, у Юльки руки волшебные, не иначе.
Если бы хоть один мужик ее стряпню попробовал, в ЗАГС бы понес на руках. Нет, ну столько достоинств и до сих пор одна, как так?
– Салат положить с котлетами?
– Да, десерт я тоже буду. Маковый пирог… ммм… с детства не ел…. Слушай, Юль, а ты как давно с парнем рассталась?
– Рассталась? – она напрягается. – А тебе зачем?
– Интересно, почему этот лох педальный свалил. Я б не свалил ни за что, – с большим энтузиазмом забираю тарелку со вторым, вдыхаю аромат. – Боже! – Идеальные котлеты, сочные, мягкие, с минимальными специями и идеальным количеством соли. Домашняя еда решает. – Или он накосячил и ты его бросила?
Точно лох был. Девочка огонь, хоть и не признается. Характер нормальный, не истеричка, но и не тихуша. Острить умеет в тему. Юмор в отношениях всегда решает. Готовит – вышка. Девушка – мечта!
– А ты мне о своих бывших расскажешь? – Юлька принимается за еду. В глазах опять ехидство.
Стрелочница мелкая.
– Когда-то давно был сильно влюблен. Она разбила мое сердце, отдала свою невинность моему брату, который на ней все равно не женился. Потом вышла за друга жены моего брата. Ребенка родила.
– Санта-Барбара.
– Да… с тех пор я одинокий волк, который не верит в чувства.
– Угу… я так понимаю, ты эту сказку рассказываешь девчонкам, чтобы на секс их развести?
– Да, – осекаюсь я, – но это не значит, что все неправда.
– Аха, – Юлька покачала головой и склонилась над тарелкой снова.
Так… не прокатило. Кремень мышка.
– Куда поедем?
– Погода хорошая, предлагаю прогуляться по городу где-нибудь в центре. Фотографии сделаем, в кафешку зайдем.
– Давай, только мне вернуться надо будет часам к девяти. Перед работой собраться и все такое.
– Понял, а где пирог?
– В духовке, еще теплый.
– Боже, Юль, выходи за меня, а? Я еще пирог твой не попробовал, но уже уверен – это очередной шедевр. Ты меня так на свою готовку, как на наркотики, подсадишь… Сиди, сиди, я сам.
Открываю старенькую духовку, из которой меня опаляет жаром и ароматом ванили. Новую ей купить, что ли? Не должны такие шедевры тут готовиться.
Аккуратно достаю горячую форму прихватками. В ней на листе бумаги лежит сплетенный косой и скрученный в улитку пирог. Сверху золотистая корочка.
Перекладываю его на белое блюдо, отрезаю себе большой кусок. Придется хорошенько в зале обед отрабатывать. Лучше бы на Юле, но она пока не согласна.
– Ммм, Юля, – зажмуриваю, настолько вкусно. Похер, сколько тут калорий, чистый восторг. Мягкий, сочный, мака очень много, приятная нота ванили. – Хочешь, куни тебе сделаю?
– Пошляк, – пробубнила мышка, проходя мимо меня с пустой тарелкой к раковине. Она пыталась скрыть свою довольную улыбку, но не получилось.
– Посуду помыть?
– А ты умеешь?
– Обижаешь, Юль. Не такой я рукожоп. – Сбрасываю с себя футболку, штаны, повязываю белый фартучек на бедра.
  
– И часто ты так посуду моешь? – мышка держится, потом начинает смеяться.
– Обычно с ней справляется посудомоечная машина. Но если уж пришлось работать руками, то делать это надо эффектно. Смотри, наслаждайся, – сжимаю в руках губку, отчего пена струится по моей руке. Второй рукой по торсу проезжаюсь.