Господин Чудо-Юдо (СИ)
Обычного отвращения, которое Грай проявлял к большинству космозонок, в палитре видимых эмоций я не заметила. Были только поверхностный мужской интерес да насмешливо-пренебрежительное любопытство, навеянное вчерашними воспоминаниями о ее пьяных откровениях на празднике.
– Госпожа Гайя? – вопросительно произнес он.
– Да, Грай, – кивнула я. – Будь так любезен, составь компанию младшей госпоже Танн.
Помедлив, он ответил стандартным «Как пожелаете, госпожа», но уже уходя, я почувствовала спиной его возросшую тревогу и недоумение. Ещё бы! Сама не понимаю, на каких запасах сил ещё держусь – не иначе, отец подпитал меня энергетически во время ментального сеанса воспоминаний.
На заднем дворе в колючем кустарнике притаилась Улла в компании своего закадычного друга-индрика и выскочила сразу же, как только шедший впереди посол Делл поравнялся с зарослями.
– Отец, – жалобно обратилась она к нему, – когда уйдет госпожа-космозонка? Я не могу уснуть, пока она здесь, а скоро утро... Она ведь не заберёт нас с Тэймином?
– Нет, милая, – посол Делл обнял ее и ласково погладил поверх чёрной маски. – Мы ей не позволим.
Тут девочка заметила нас с Тэймином и робко сказала:
– Ясной сингулярности, Гайя Фай... Удачного синтеза, Тэймин.
– Все будет хорошо, Улла, – он ободряюще похлопал ее по плечу. – Ложись спать.
Она упрямо покачала головой и отступила за широкую спину посла Делла, а семенящий за ней индрик помахал мне большими ушами, одновременно посылая мысленный шепот:
«У нас бессонница... придется будить Муирне с ее песней-колыбельной...»
Тэймин нетерпеливо взглянул на тропу, ведущую через сады миртофеля, затем протянул руку, намереваясь усадить меня к себе за спину. Лугайу Фьолл быстро шагнул между нами и с ноткой неясной угрозы предупредил моего ощетинившегося спутника:
– Полчаса, Тэймин Делл. Не больше. А затем я заберу свою дочь на микроаэробусе.
На другую половину острова Йо мы добрались в считанные минуты, воспользовавшись сверхскоростными навыками Тэймина. Сидя у него на закорках и пряча лицо от ветра, я отделалась только дико всклокоченными волосами.
– Пещеры плывчи, – тихо сказал он, остановившись и осторожно спуская меня на землю.
На побережье в этой части острова совершенно отсутствовали удобные для купания песчаные пляжи. Весь берег был изрезан неровными пиками острых скал, скрывающих под собой целый лабиринт подземно-подводных пещер. В одну из них и направился Тэймин.
Прилив почти не затрагивал это тайное убежище. Бросались в глаза следы чьей-то хозяйственной активности – охапка слежавшихся сухих водорослей, которые использовали вместо подстилки, аккуратно сложенная в углу кучка рыбьих костей, пустых ракушек и обрывков от упаковок сухого рабского пайка.
– Вот это мне совсем не нравится, – я ткнула пальцем в водоросли друри. – А вдруг и запах их вреден для диниту?
И немедленно развила бурную деятельность по выдворению из пещеры всех ошметков бывшей подстилки. Потом взглянула на неровный пол и каменные выступы сомнительного удобства.
– Жестковато тебе будет тут лежать, – пробормотала я.
– Ничего страшного, – равнодушно ответил Тэймин, исподлобья следя за каждым моим движением. Показалось, что его зрачки начали светиться ярче обычного.
Спохватившись, я вспомнила о предупреждении Рогниу Ренна насчёт последнего этапа ядерного синтеза разума и заторопилась.
– Оставлю тебе свой халат. Он толстый и мягкий. Не возражай. В твоей безрукавке и тонких штанах не очень-то полезно ночь на холодных камнях коротать. Надо что-то придумать со сменой рабской одежды, – посетовала я, – но никак времени не хватает. Что ни день, то аттракцион неожиданностей...
– Гайя...
Тэймин покачал было головой, но я уже бросила махровый халат на ближайший выступ, оставшись в домашнем сарафане с большими накладными карманами. Это был первый случай, когда я облачилась во что-то иное, помимо вечного комбинезона. Бесформенный халат не в счёт, хотя и сарафан не назвать облегающим. Обычная прямая модель с запасом по бокам и молнией спереди.
Тэймин перемену в одежде сразу заметил, и она его не на шутку напрягла. Я почувствовала, как в пещере нарастает давление энергетики диниту, отзываясь в его ауре ярко-красными всполохами.
– Тебе пора.
– Да-да, я ухожу. Пусть у тебя все отлично получится, Тэймин, – я криво улыбнулась и добавила шутливо: – Надеюсь, что узнаю тебя, когда снова увижу.
– Я напомню. Иди.
– Да... доброй ночи... то есть утра... – я смешалась, мотнула головой и решительно направилась к выходу из пещеры, чувствуя на спине огненный взгляд.
И уже на самом пороге меня догнал его прерывистый голос:
– Нет, подожди!..
Внезапно он оказался совсем близко. Зрачки, испускающие сияние нереальной интенсивности, как самые настоящие звезды, приковали к себе всё моё внимание... ошеломили и загипнотизировали. Нестерпимо ярко искрили наши ауры.
Тэймин хрипло зашептал:
– Целые сутки в каменном склепе... и вот вместо меня снова раб, зацикленный на светлых моментах прошлого. Я устал спасаться детством. Подари мне свою последнюю фантазию, Гайя! Обними... вот так... – он поднял меня за бедра и шагнул к стене, давая почувствовать жесткий напор вздыбленной плоти, – ...и поцелуй... вот так...
Теплая маска прижалась к моим губам, в рот скользнул горячий язык – поначалу неумелый, но полный энтузиазма. Устоять перед собственной фантазией я не смогла и без толики здравого смысла включилась в игру, наслаждаясь мужской инициативой. Дразнила кончиком языка и отступала, вынуждая углублять и углублять этот восхитительно долгий поцелуй. Окончательно потерять голову мешала только маска, внося в ощущения диссонанс лёгкой неправильности, чужеродности.
Так сильно захотелось сорвать ее и выбросить, что я прервала поцелуй сама и провела пальцами по отверстию для рта, бессознательно нащупывая края искусственной органики.
Тэймин застонал и медленно, еле сдерживаясь от порыва разодрать всю одежду, начал опускаться вниз, скользя лицом в маске вдоль всей молнии сарафана. Я нащупала ногами опору и встала, с трудом соображая, что происходит. А когда поняла, то судорожно дернулась.
Удерживая меня обеими руками, Тэймин глубоко вдыхал запах скрытого под сарафаном тела и не остановился даже тогда, когда его нос поравнялся с нижней частью моего живота.
– Останови меня, Гайя... – глухо проговорил он, и его вибрирующий голос отозвался где-то в глубине моего женского естества сладостными спазмами. – Я... не могу...
Окружающий мир плыл перед глазами, как пьяный, все ощущения сосредоточились там, внизу, между инстинктивно сжавшихся бедер. Я пыталась сглотнуть, чтобы найти свой невесть куда пропавший дар речи, но ничего не получалось. Прерывисто дыша, я просто открывала и закрывала рот, словно рыба, оставленная на берегу коварной морской волной.
А затем подол сарафана медленно пополз вверх.
Всецело поглощённый процессом, Тэймин стоял на коленях и жадно следил за движением собственных рук, задирающих тонкую ткань на моем теле до самого пупка. Затем снова подхватил меня за бедра... и усадил на свои широкие плечи, чтобы получить полный доступ к тому месту, что искушало и манило фантастическое обоняние, присущее чистокровным диниту.
Пребывая в каком-то полуобморочном состоянии от его действий и одновременно наслаждаясь ими, как сумасшедшая, я познавала вместе с Тэймином тайну непреодолимого зова ферромонов под струнный напев резонирующих аур.
Он даже не осознавал, что творит.
По сути оставаясь девственником, несмотря на принудительный опыт с госпожой Муй Задаки, Тэймин понятия не имел о таких интимных вещах, как куннилингус, ланет, кумбитмака или ламбитус – кто как называет эту пикантную форму женского удовольствия. Он просто следовал желаниям, которые нашептывали ему инстинкты: найти источник влечения, средоточие невидимого гормонального волшебства аттрактантов и феромонов, чтобы погрузиться в них и утолить жажду взбудораженного обоняния.