Непристойная сделка (СИ)

— Что? — кажется, я окончательно разозлила босса.
— Ничего.
— Нет уж. Выкладывайте. В отношениях не должно быть секретов, — ядовито подначивает Андрей Владимирович. — Хотя откуда вам знать? У вас же отношения выдуманные.
Я могу понять, отчего босс бесится, но своими словами он явно хочет меня уязвить, и у него получается.
Я тут же вскипаю:
— Да уж какие секреты? — шиплю я и передразниваю: — «Если ты моя девушка, это не значит, что ты можешь опаздывать». Капец, и кто-то соглашается с вами встречаться? А чтобы заняться с вами сексом, наверное, нужно сделать удачное коммерческое предложение?
  
Зарецкий в один шаг оказывается позади кресла, в котором я сижу, и склонившись цедит мне на ухо:
— А вы так расстраиваетесь, потому что не в состоянии его сделать удачно? Вчера у вас был шанс, Лена, — горячая ладонь поглаживает моё плечо.
Я мгновенно вспоминаю, как Андрей Владимирович вчера обыскивал меня. Ещё немного и он проверил бы, нет ли у меня в трусиках винтовки. Становится жарко.
Чтобы скрыть свою реакцию, я, как это со мной иногда бывает, реагирую довольно грубо:
— Я так расстраиваюсь, потому что уже не верю в успех нашего безнадёжного предприятия. Вы точно провалитесь в роли влюблённого.
— Да что вы говорите? — язвит генеральный. — Куда уж мне до вас.
Его пальцы подныривают под ворот моей рубашки и поглаживают ключицы, только мне кажется, что это не ласка, а едва сдерживаемое желание меня придушить.
Хотя в проблемах Зарецкого я не виновата.
Я как раз предлагаю ему выход.
— Да! — с вызовом отвечаю я. — Вам просто никто не поверит! Да и мне тоже, что я выбрала такую ледышку!
Босс резко толкает спинку моего кресла, и оно, крутанувшись, разворачивает меня к нему.
— Так давайте порепетируем, — это предложение полно угрозы, и я не успеваю ничего возразить, как сухие твёрдые губы накрывают мой рот.
  
Глава 7
 
Достоверность наше все
 
То, что Андрей Владимирович называет репетицией, заставляет меня пугаться премьеры.
Поцелуй начинается, как явная попытка наказать, но что-то идёт не так.
В первый миг я просто не знаю, как реагировать.
Нет, я уже целовалась прежде. Я девственница, а не монашка.
Я даже не так давно встречалась с парнем.
Просто раньше это всё как-то не так было.
Ну не знаю. Сначала нежное прикосновение губ, как просьба о разрешении зайти дальше, и уже потом…
А Зарецкий всё делает не так.
Мамочки! Почему не было штормового предупреждения? Меня уносит ураганом.
Коварное нападение на беззащитную Лену буквально оглушает.
Какое там разрешение?
Безапелляционное требование!
От натиска губ со вкусом свежего кофе я теряюсь, а Зарецкого не устраивает отсутствие ответных шагов. Андрей Владимирович, не отрываясь от своего возмутительного занятия, просовывает руки у меня подмышками и поднимает с кресла. В одну секунду я оказываюсь прижата к мужскому телу, умопомрачительно пахнущему горьким парфюмом.
Поцелуй углубляется, настойчиво взывая к женскому естеству, и оно, зараза такая, отзывается! Свински откликается на подавляющую силу, которая как бы говорит, что проще расслабиться и получить удовольствие.
Голова кругом идёт, и я не сразу соображаю, что уже вовсю включилась в процесс репетиции.
Зарецкий будто чувствует слабину. Он словно хочет окончательно сломить сопротивление, которого и так нет. Широкие ладони проходят вдоль спины вниз, надавливают на талию, вжимая меня ещё сильнее, и когда они опускаются на попку и стискивают её, я отчётливо чувствую, как меняет в отдельных зонах рельеф генерального.
Тут-то мне и приходит в голову, что постановку пора прекращать.
Прекращаю этот беспредел, и моя инициатива снова не находит понимания у руководства.
Андрей Владимирович выглядит всё таким же сердитым, только теперь в его потемневших глазах появляется опасный блеск.
— Ну что? Не замёрзла рядом с ледышкой? — раскатистое низкое «р» угрожает остатка моего самообладания.
Какой там замёрзла?
Ещё немного, и я бы сама разделась, настолько мне стало жарко.
Но не признаваться же боссу, что он одним поцелуем достиг того, чего другие и более смелыми ласками не смогли.
— Хорошо, что поцелуи в нашем спектакле не предусмотрены… — бормочу я.
В самом деле, я и не собиралась целоваться при родителях.
Однако Зарецкий воспринимает мою фразу в ином ключе.
— Считаешь, недостаточно достоверно? Как по мне, вы были на удивление убедительны.
Я краснею как рак.
— Я считаю, что не нужно отклоняться от сценария.
Чёрт, босс по-прежнему держит меня за задницу, а я так и стою.
Идиотка, блин.
Плюхаюсь обратно в кресло, чтобы увеличить расстояние между моим, как оказалось, податливым телом и раскалившимся директорским.
— Так что за план? И когда Климов со мной свяжется? — генеральный мной очень недоволен. Это прям видно. И флюиды от Зарецкого идут такие агрессивные, что я снова начинаю побаиваться, что меня придушат. Слишком уж плотоядно Андрей Владимирович смотрит на мою шею.
— Сегодня вечером Алексей вас наберёт, а что касается наших действий…
Стук в дверь перебивает меня.
— Андрей Владимирович, — зовёт мерзким голоском Катя, которая наверняка умирает от любопытства, — у вас через десять минут совещание…
Она всё-таки приоткрывает дверь и заглядывает, чтобы увидеть всё своими глазами.
— Екатерина, а вы уже собрали презентацию и комментарии к ней? Мне будет о чём совещаться? — рявкает Зарецкий.
Секретаря как ветром сдувает.
— Подведём итоги нашей неудовлетворительно встречи, — босс покачивается передо мной на пятках, заложив большие пальцы за ремень чёрных джинсов. Я не хочу смотреть ТУДА, но пах генерального прямо перед моим носом, и, по-моему, не всё спокойно в датском королевстве… — Климов со мной связывается, и после этого я готов обсудить с тобой и сценарий, и репетиции, и дебют.
Зарецкий сверлит меня взглядом, а я преданно смотрю ему в глаза, чтобы не косить на смущающую меня ширинку.
— Я сейчас же свяжусь с Климовым, — клятвенно обещаю я. — Андрей Владимирович, а…
— Лена, ты первая всё и завалишь, — щурится босс.
Я недоумённо смотрю на него.
— Андрей, — с нажимом намекает он. — Временно я для тебя Андрей.
Я вспоминаю, что в приёмной босс отчитывал меня за опоздание уже на «ты», и судорожно киваю.
— Да-да, Андрей… — поднимаюсь и протискиваюсь мимо Зарецкого, который и не думает посторониться. Отступаю к двери. — Сегодня обязательно нужно всё обговорить.
— После работы. Мы всё-всё обговорим. Ответишь на все вопросы, — шаг в мою сторону, — расскажешь свои грязные фантазии…
Божечки, это генеральный ещё не знает, насколько мои фантазии грязные.
Ну в смысле, «розово-сопливые».
Предчувствуя, что как только босс узнает детали, он меня таки задушит, я тороплюсь смыться. Надо поскорее договориться с Лёхой, чтобы Зарецкий не мог соскочить, когда всё всплывёт.
Вот задницей чую, что я всё глубже увязаю в проблемах, но отступать некуда.
Я открываю дверь, но Андрей меня останавливает:
— Лена.
Вздрагиваю и застываю на пороге, ощущая на себе злобный взгляд Кати.
— У тебя помада размазалась, — Зарецкий подходит ко мне вплотную и, склонившись ко мне, подушечкой большого пальца стирает что-то возле уголка моих губ. Запах Андрея снова окутывает меня, и коленки начинают дрожать.
Нельзя думать о том, как он целуется!
Это лишняя для меня информация!
А думать и не приходится.
Босс отыгрывает свою роль, запечатывая мне рот поцелуем на глазах у гарпии.
Не таким порабощающим, как в кабинете, но не менее крепким.
  
Уже сидя на своём рабочем месте и бесцельно скролля список контактов, я пытаюсь собрать мозги в кучу.
Что это вообще такое сейчас было?
Начальник отдела уже ушёл на совещание, и я могу безнаказанно тупить.