Жених из гроба (СИ)

Именно это и собирался сделать Даррен. Он вздел обе руки, повернул ладони и словно ухватился большими и указательными пальцами зацепился за что-то. Хотя почему это «словно»? Он и впрямь ухватил тонкое тело тетки и вздернул его вместе с мертвой тушкой.
Кристанс открыла неживые глаза и уставилась на племянника. Идеально! Я почувствовала такую зависть, что захотелось немедленно тоже кого-нибудь поднять. Проверить, хватит ли моей медиумной силы на это. Но я сдержалась. Не до моих проверок сейчас. Если с Бриеном можно было с трудом, но натянуть, что он сам съел что-то по глупости, впал в каталепсию и его нечаянно похоронили — нет, я в это не верю, но всё же. То Кристанс явно убили и со злым умыслом.
Кристанс молчала. Я начала злиться. Копьем копьем, но мертвячка не остыла даже. Ее дух должен был оказаться сильнее! Ведь, по сути, дух не вырывается из тела весь подчистую. Как в кастрюльке остается немного каши, прилипшая корочка и вот это всё, так и от духа остается немного живого в теле. Недостаточно, чтобы ожить, но эти ошметки обычно больше всего тянет поговорить.
Даррен нахмурился и щелкнул пальцами, отчего голова Кристанс дернулась, а рот приоткрылся. Нет, она не заговорила, но в ее рту я заметила что-то блестящее.
— Говори же, — почти прорычал Даррен, но Кристанс лишь открывала и закрывала рот.
— Постой, — я подобралась поближе и привстала на цыпочки. — Гастион, у нее паук!
Даррен в ответ фыркнул.
— Пауки — это сказки для глупышек, название для закрывающего рот заклятие и только, — ответил он. — Во-первых. Во-вторых, Кристанс не знала никаких государственных секретов, чтобы закрывать ей рот. и, наконец, в-третьих, я ничего у нее во рту не вижу.
Но я видела и видела четко! От очередного удара некромантской магии голова Кристанс мотнулась так, что она теперь подбородком почти касалась шеи и что у нее во рту, я видела прекрасно. Паук или не паук, но блестящая живая тварь с лапками там вертелась!
— Тебе просто опять заносит, — Даррен это сказал с пренебрежительной ухмылкой, которая вообще не вязалась с серьезностью дела, которым мы занимались. Я снова начала злиться. Что поделать, гневливостью я пошла в отца, а несдержанностью — в бабушку. Не в ту, что то ли стала русалкой, то ли просто утонула, а во вторую. Вот она сквернословила в свое удовольствие, никто бы не решился наложить на нее запрет!
А вот у меня снова потеплел зад, напоминая, что ругаться нельзя, если не хочу потом лечить ожоги. Даже невидимые, они потом долго еще болели — не присесть. Сегодня мне повезло, меня излечила магия, но что, если второй раз так не сработает?
От мыслей о несправедливости жизни и том, что меня одинаково не понимают и те, кто учится рядом, и родители, я начала злиться еще сильнее, как вдруг услышала голос. Это говорила Кристанс, ее голос, только тоньше и тише, и лишен визгливых ноток, но все равно узнаваемый.
— Ты права, маленькая хозяйка. — произнесла Кристанс. — Этот паук запер мой рот.
— Чтоб тебя ведьмы взяли, Кристанс! — вздрогнула я. — Скажи, что ты говоришь ушами! Или носом, умоляю!
  
Глава 6
 
Новые подозреваемые
 
'Если мертвец уже начал говорить, его не остановить.
Конечно, можно его упокоить, но куда проще немного потерпеть'
Иссабелия Астаросская
«Здесь будет название трактата, если он будет написан».
— Говорит не это тело, маленькая хозяйка, — хорошо или нет, но мертвецы были совершенно лишены как чувства юмора, так и обидчивости. А то я напридумывала всякого, а оказалось, что за Кристанс говорила ее душечка, поднявшаяся вместе с ней. Жутковато выглядело, душечки явно не были предназначены для того, чтобы говорить. Слова давались ей с трудом, а душечка Даррена чуть с ума не сошел от волнения.
Сам же Даррен ничего не видел и не слышал.
— Ты рано встала с кровати, Белка, — устало произнес он. — И бредишь. Ты же не хочешь сказать, что Кристанс заговорила?
Я не собиралась ничего говорить, я думала спокойно расспросить убитую, а потом немного подразнить Даррена, но план провалился.
  
— Ее душечка говорит, что я права, и паук не позволяет Кристанс говорить, — нехотя пояснила я.
Даррен кивнул, словно сразу поверил.
— Спроси, кто ее убил, — посоветовал он.
— Кто тебя убил? — повторила я.
— Он запретил говорить об этом, — посетовала душечка. — Он сказал, что мне будет не больно. Он просил не выдавать его тайн. Как я могу нарушить слово, он же был так вежлив со мной!
— Ну? — поторопил меня Даррен. — Время на исходе. Душечка долго не продержится, она же тонкое тело.
— Сама знаю, — огрызнулась я. — Ничего по делу. Он не велел и точка! Констанс… то есть, Кристанс! Но ты умерла, и всё, больше никаких правил!
Похоже, Кристанс была еще большей занудой, чем я думала.
— У меня есть просьба, — словно не слыша ответа, произнесла она. — Я хочу до погребения находиться в лавандовой спальне. Мне всегда хотелось поспать там.
— Убил тебя кто? — повторила я нетерпеливо. — Лавандовую спальню еще надо заслужить!
— Спроси, откуда у нее паук, — потребовал Даррен, и снова я послушно повторила вопрос.
И наблюдала за смущением маленькой полупрозрачной копии некрасивой пожилой тетки.
— Он поцеловал меня, — наконец призналась душечка. — Никто раньше не целовал меня с языком, и я не знала, как там должно быть. Что-то маленькое и круглое скользнуло в мой рот, и я испугалась лишь когда крошечные лапки уцепились за щеку изнутри.
— Фу-у, — меня передернуло от отвращения. Поймите меня правильно, я не брезглива. Но поцелуи… это же про любовь, да? А не про подсадить паразита.
— Что там? — нетерпеливо переспросил Даррен, и я почувствовала себя отмщенной. Не верил в мои возможности, да? А теперь надейся, что я раскрою дело!
— А зачем он это сделал? — я уже поняла, что имя тупая Кристанс мне не скажет. Заклятие на заклятии? Хитро! Значит, мне придется ходить вокруг да около.
— Он рассказывал мне свои тайны, свои грандиозные планы, — совсем уже прозрачная душечка мечтательно сложила перед собой ручки. — У него были такие планы! Ему нужно было, чтобы кто-то его слушал.
Пока она предавалась воспоминаниям, я пыталась сообразить, что еще спросить. Мне показалось, что этот тайный возлюбленный, который подложил паука Кристанс, чтобы она не выдала его секреты, кто-то из семьи. А значит, это и наш убийца — здесь только те, кто так или иначе относился к семье или так считал. Но что, если это два разных человека? Тот, кто подложил паука, и тот, кто убил?
— Человек, который засунул тебе паука в рот, он в этом доме? — спросила я, не слушая дурацкие подсказки Даррена.
Душечка словно задумалась.
— Нет, — наконец произнесла она.
Во-от! Вот о чем я и думала! Всё сложнее, чем кажется! Кто-то не знал, что у нее паук и потому пробил копьем молчания! Так что у нас тут два преступника!
— Да оставь ты в покое паука, — прошипел Даррен. — Где убийца? Спроси, в какой он комнате!
О! Отличная идея! Даррен тоже начал использовать мозги! Правда, душечка его не слышала, так что пришлось повторить.
— Он идет… — душечка тяжело вздохнула, словно собираясь с силами. — Идет по коридору.
И она исчезла. Просто, без эффектного взрыва или рассыпания пеплом. Была — и не стало!
— Закончилась, да? — грустно спросил Даррен, видимо, по моему лицу понявший причину моего ступора. — А я говорил тебе, что быстрее надо!
— Я и так быстро! — буркнула я. — Она сказала, что убийца идет по коридору!
— Коридоров тут уйма, — отрезал Даррен. — И это только в нашем доме, она же не сказала, что он тут.
— Что за глупости, — я рассердилась. Лишь бы обвинить кого-то! — Ты сам закрыл все выходы! Убийце некуда деваться! Значит, он тут! Просто идет по какому-то коридору! Может, даже сюда!
И я уставилась на дверь. Никто не вошел, а было бы неплохо. Сейчас, когда гонка с вопросами закончилась, наедине с Дарреном я чувствовала себя неуютно.