Сентябрь (СИ)

Темнота вокруг казалась бархатистой, она колыхалась за окнами, окутывала каждый угол, будто живая, скрадывала очертания мебели. Тэйлос чуть сощурился, не понимая собственных ощущений. Не был ли этот мрак опасным? Что вообще было не так?..
И внезапно он осознал — тишина. Ветви деревьев не скреблись в стекло и не скрежетали по крыше. Не барабанил дождь по жестяному подоконнику, не тикали часы. Звуков не было, и даже Дэвид дышал как будто бы совсем не слышно.
Сглотнув, Тэйлос неосознанно коснулся мочки левого уха, точно так мог вернуть звучание всему миру, но, конечно, ничего не произошло. Слабый шорох его движения поглотила звонкая тишь. Словно бы раззявилась огромная пасть и откусила его.
Тэйлос хотел позвать Дэвида по имени, но тишина лишила его голоса. Тогда он легко коснулся чужого плеча. Дэвид недовольно нахмурился во сне, но всё-таки шевельнулся и мгновением позже открыл глаза. Его губы шевельнулись, и Тэйлос угадал, что за вопрос должен был разбить тишину. Дэвид сразу же сел, как только осознал, что его слова остаются беззвучными.
В квартире Марко тишина была похожей, но за ней была ещё и пустота, таращилась пустыми глазницами. Сейчас же за тишью стояло что-то большое, даже огромное, что-то непостижимое. Тэйлос поймал взгляд Дэвида и по его изменившемуся лицу понял, что тот узнаёт нависшую опасность.
Не медля больше, он поднялся с постели и схватил со стола небольшой нож для бумаг. Он полоснул по ладони, не обращая внимания на то, как дёрнулся к нему Тэйлос, и когда из небольшого тонкого разреза показались первые капли крови, набрал их на пальцы и принялся выписывать прямо на столешнице какие-то вычурные знаки.
Тэйлос следил за каждым движением, и волнение внутри нарастало. В горле встал ком, а губы пересохли. Он не вмешивался, уверенный, что не в силах помочь, но готов был в один миг оказаться рядом, если понадобится. Однако Дэвид выглядел уверенным, точно не нуждался в какой-либо помощи.
Над столешницей несколько долгих минут спустя медленно поднялось алое свечение и сформировалось в геометрическую фигуру, на которой сияли символы. Некоторые Тэйлос узнавал, другие видел впервые, но удивительным образом ему стало ясно, что это — щит, который Дэвид создал, чтобы укрыться от приблизившегося к ним зла.
— Он нашёл нас, но не может войти, — разрезал устоявшуюся тишину голос Дэвида.
— Грэйс здесь? — удивился Тэйлос, подходя к нему.
— Не лично, конечно, — Дэвид пожал плечами. — И даже не прислал к нам своих шестёрок. Только эту… это, — он хмыкнул. — В Экрандо это называют туманом безмолвия. Он… не опасен сам по себе, но слабые духом люди часто сходят с ума, если пробудут в зачарованном им месте более двенадцати часов. В Свитселе есть такая казнь. Свой туман безмолвия они именуют пастью пустоты… — он покачал головой. — Не знаю, где именно Грэйс выучил эту технику, но она не могла причинить нам вреда, разве что сумела бы сделать сговорчивее. Полагаю, он недооценил меня в той же степени, в которой я прежде недооценил его. Он не мог и подумать, что я бывал в Экрандо и изучил техники защиты, которые там применяют.
— Ты использовал собственную кровь, — выдохнул Тэйлос, пока не разобравшись, как к этому относится.
— А, это пустяки, — Дэвид продемонстрировал ладонь, на которой почти затянулся порез. — Это тоже Экрандо… Там некромантию считают одним из подвидов магии крови. Мёртвая кровь остаётся кровью, как говорят они, — он чуть усмехнулся. — Что ж, он намеревался лишить нас душевного равновесия, и это не удалось. Каким будет следующий шаг?..
— Нам нужно предупредить Брун, — разволновался Тэйлос.
— Она уже знает, — и Дэвид вытащил из-под рубашки небольшой кулон. — Она заставила меня снова воспользоваться этим амулетом.
— Заставила? — чуть поднял бровь Тэйлос.
— Это… ученический, — вздохнул Дэвид, точно ему было неловко говорить о таких вещах. — Когда я был ребёнком, с его помощью Брун могла в любой момент убедиться, что со мной всё в порядке. Некромант до определённого времени контролирует свои возможности хуже, чем любой другой маг. И я вполне мог заявиться домой, окружённый армией восставших бабочек, стрекоз и сопровождаемый трупами собак, кошек, ёжиков… — оно оборвал себя. — Брун сразу же узнала, что происходит. Даже раньше, чем я сам разобрался в ситуации.
 
— Значит, этот дом небезопасен теперь? — Тэйлос приблизился к окну и выглянул в сад. Время приближалось к пяти утра, небо над кронами деревьев уже высветлилось, но до восхода было ещё далеко. Шёл дождь, и его слабое шуршание сейчас успокаивало.
Дэвид задумчиво осмотрелся, точно чужая магия должна была оставить видимые следы. Впрочем, Тэйлос не мог поручиться, что они с Дэвидом действительно видят мир одинаково. По крайней мере как медиум он точно слышал и чувствовал больше прочих людей.
— Не думаю… Пасть пустоты — одна из немногих техник, что могла проникнуть сквозь барьер, который мы с Брун оставили здесь. Чтобы попытаться снова, Грэйс должен прийти — сам или воспользовавшись чужим телом как марионеткой. Ринко за пределами города, вдали от его власти. И даже тот, кто готовится стать божеством, не может одновременно использовать так нескольких людей в своих целях.
Тэйлос не успокоился до конца. Внутри словно что-то царапалось, идея или догадка, которую он никак не мог ухватить за хвост.
— Что мы будем делать дальше? — спросил он наконец, когда молчание показалось угнетающим.
— Думаю, самое время отправляться на арену, — Дэвид поймал его взгляд.
— Вряд ли сейчас можно нанять экипаж, — с сомнением качнул головой Тэйлос. — Слишком рано. Если кто и встаёт в такое время, то это заводские работяги, а им, как ты понимаешь, не по карману экипажи.
— Мы попадём на место иначе, — мягко отозвался Дэвид. — Чтобы обмануть Грэйса, нам нельзя покидать дом обычным способом. Но раз уж он не знает, насколько я хорошо разбираюсь в техниках Экрандо, это наш шанс выбраться незамеченными.
— О чём ты? — Тэйлос недоверчиво сложил руки на груди. — Только не рассказывай мне, что появляющиеся из ниоткуда маги в детских сказках — это реальность для того, кто владеет магической силой. Тогда отчего ты выбрал поезд, когда прибыл сюда, почему Брун воспользовалась дирижаблем, если вы умеете… мгновенно переноситься с места на место?
— Тэйлос… — усмехнулся Дэвид. — В мире даже магия подчиняется логическим законам. Нужно помнить о целесообразности, о затратах сил… — он вздохнул. — Нет, техники Экрандо не позволят нам самовольно переноситься с одного места на другое, точно сильная рука переставляет с полки на полку игрушечную фигурку. Но в Экрандо умеют ходить путями воды. А сейчас, как видишь, на улице дождь.
— Путями воды, — повторил сбитый с толку Тэйлос.
— Это тяжело, — продолжал Дэвид. — И тебе придётся во всём положиться на меня. Я проведу нас на крышу арены.
***
Тэйлос сперва решил, что им нужно будет хотя бы выйти в сад, но в итоге они только открыли окно. Дождь усилился, поднялся ветер, и теперь холодные капли попадали и в комнату. Дэвид остановился так, чтобы они мелкой взвесью обнимали его, и что-то прошептал. Его ладонь снова кровоточила.
— Встань прямо за мной, — сказал он немного погодя, и Тэйлос послушался. — Опусти ладони мне на плечи. Для магии мы должны стать одним существом.
«Одним существом», — откликнулось где-то внутри, и в тот же миг Тэйлос почувствовал, как в нём оживает что-то мягкое и жаркое, что-то, не имеющее границ и очертаний. И такое же точно нечто раскрывается подобно цветку в Дэвиде. Он закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на ощущении, и под веками внезапно вспыхнули радужные краски. Он словно увидел, как их энергии сплетаются, и почти забыл, как дышать.
 
Ему представилось, что они превратились в двух оранжево-золотых карпов — из тех, что выпускали в столице в каналы и пруды в парках. Яркие спинки и длинные плавники привлекали и детей, и взрослых, многие кормили рыб, любуясь сияющей чешуёй. Ощутив себя столь же беззаботным и подвижным в текущей, летящей, бегущей воде, Тэйлос устремился за Дэвидом, которого узнавал скорее сердцем, чем как-то ещё.