Сентябрь (СИ)

— Неплохо, — он дождался, пока Тэйлос тоже опустится рядом, и только тогда принялся за еду. — И всё же не настолько хорошо, чтобы рискнуть уже сегодня проводить новый ритуал.
— Неужели это в тебе заговорило благоразумие? — она усмехнулась, но слова прозвучали скорее печально. — К сожалению, именно в этот раз придётся поступиться осторожностью — время играет против нас, а Сигил слишком умён, чтобы давать ему даже одну лишнюю секунду.
— Что нужно сделать в первую очередь? — Дэвид коротко глянул на неё, он выглядел невозмутимым и собранным, но Тэйлос чувствовал, что это напускное, что его готовность сорваться с места — усилие на грани возможностей.
— Ринко, — Брун проронила лишь это имя и умолкла, казалось, задумчиво разглядывая собственный бокал. — Его нужно вытащить, и как можно быстрее — как ни крути, но он единственный свидетель, и он уже во власти Сигила. Пускай полиции не удастся получить от него свидетельства, Сигил знает другие способы добывать информацию. Мы забираем его прямо сейчас, или к вечеру Сигил будет уже здесь, а Ринко… Боюсь, от него мало что останется.
Тэйлос ощутил, как похолодели пальцы, аппетит тоже сразу исчез. Отодвинув тарелку, он посмотрел сначала на Дэвида, потом на Брун, но заговорить не решился.
— Что именно мы будем делать? — Дэвид тоже отложил приборы. — Нельзя просто похитить его и удерживать здесь. Первым делом — замыкающий ритуал, но что дальше?
— Дальше нужно освободить Ринко от влияния Сигила, но это возможно только на достаточном расстоянии. Я уже приглядела подходящее место. Там я смогу не только выгнать из него чужую силу, но и спасти ему жизнь. Поезд уходит в три, — она не продолжила, Дэвид всё понял сам.
Он кивнул, а затем всё же педантично доел завтрак. Брун вручила ему чашу с отваром, и он выпил её залпом, пусть и морщась. Лишь после этого Дэвид обратился к Тэйлосу:
— Если Ринко сегодня всё-таки придёт на работу, во сколько это может быть?
— Первым делом он заглянет не на работу, а в забегаловку к Марте, — задумчиво прикинул Тэйлос. — Мы как раз можем успеть.
— Идём, — Дэвид промокнул уголки губ салфеткой и поднялся. Его решимость совсем не нравилась Тэйлосу, но Брун смотрела на них с таким пониманием и печалью, что у него не нашлось возражений. Им требовалось действовать прямо сейчас.
========== Часть 18 ==========
На улице никого не было — город только просыпался, а сырое и промозглое утро многих убеждало остаться дома подольше. Особняки прятались среди поредевших садов, скрывались за оградами, их двери были замкнуты, а окна зашторены. Влажный воздух словно предупреждал о скором дожде, а ветер пробирался под одежду и заставлял вздрагивать, как от прикосновений. Тэйлос недовольно глянул на часы и заметил:
— Если пройти на квартал выше, то можно взять экипаж. Так будет лучше, разве нет?
Но Дэвид был слишком погружён в собственные мысли, лишь кивнул в ответ и послушно двинулся рядом. Тэйлос не стал больше его отвлекать. На счастье, едва они повернули за угол, как появилась свободная двуколка. Мальчишка, управлявший ей, едва приподнял видавший виды котелок, когда Тэйлос обратился к нему, и хмуро буркнул: «Садитесь».
Когда они устроились на сиденьях, а лошади тронулись с места, Дэвид сказал:
— Постарайся не отходить от меня, держаться рядом и не выступать впереди, ладно? Попросил бы тебя остаться с Брун, но нам сейчас небезопасно разлучаться — ты сможешь поднять меня, если я ослабею, а я смогу взять удар на себя, если возникнет угроза, — он говорил отстранённо, и голос его звучал глухо, странно, даже зловеще.
— Как скажешь, — несколько удивился Тэйлос. Ему казалось, что Дэвид недоговаривает, и хоть рассуждать о таком в двуколке было небезопасно, всё же попробовал уточнить: — Подозреваешь, что возможна… засада? Что Сигил снова… как это? Смотрит глазами Ринко? Что нам грозит? — он не стал спрашивать, что означает «поднять меня», понадеявшись, что в критической ситуации его дар сам найдёт дорогу, как и прежде.
Дэвид мельком взглянул на него и словно смягчился. Его ладонь легла Тэйлосу на плечо, будто бы он собирался успокоить, хотя, скорее всего, сам нуждался в подобной поддержке куда сильнее.
 
— Буквально посмотреть он не сможет — нужна слишком сильная связь, которой не достичь с Ринко теперь, — пояснил он, пусть Тэйлосу и такие объяснения казались весьма туманными. — А в остальном — всё возможно. Вряд ли Сигил займёт чужое тело, но магия… Для него всё это дело критически важно, он может пойти на риск, чтобы добиться успеха.
— Что ж, — Тэйлосу стало немного не по себе. Он пока смутно представлял, на что способен Сигил и как он может занять чужое тело, но и этого было достаточно, чтобы насторожиться, — будем надеяться, что всё пройдёт успешно.
Дэвид кивнул, тронул потёртую штору, на миг выглянув в пыльное окно, скоро лицо его приобрело прежнее выражение глубокой отстранённости. Дальше они ехали молча, пока экипаж не остановился напротив забегаловки. Дэвид вышел первым и даже подал руку, но Тэйлос рассмотрел в этом не столько желание помочь спуститься, сколько просьбу о прикосновении, и, конечно, он на мгновение крепко сжал прохладные пальцы.
Получив монеты, мальчишка тронул поводья, двуколка отправилась на поиски новых пассажиров. Только тогда Дэвид, настороженно взглянув по сторонам, направился к ресторанчику.
Двери уже были открыты, но в зале едва успели перестелить скатерти, обновить соусницы и разложить салфетки, когда Дэвид и Тэйлос вошли внутрь. Марта, дававшая указания помощникам, обрадовалась им, и Тэйлос решил заказать кофе, чтобы не внушать ей подозрений.
Они оказались первыми посетителями и выбрали столик в углу, тот самый, что никогда и никому не бросался в глаза. Здесь Тэйлос любил делать первые наброски заметок — никто не беспокоил его, не мешал течению мысли, при этом хоть место и было достаточно уединённым, сквозь большое окно было прекрасно видно улицу. То, что нужно, чтобы ощутить ритм города, но остаться наблюдателем. Дэвид оценил выбор по достоинству, одобрительно кивнув, когда они расположились напротив друг друга.
Марта не заставила их ждать, и вскоре они в тишине прихлёбывали горячий кофе, а улица потихоньку оживала. Мимо проехало несколько экипажей, пробежал мальчишка-разносчик с полной сумкой газет, прошёл почтальон. Появились прохожие, звякнул и колокольчик на двери — кто-то явился позавтракать.
Раньше Тэйлосу нравилось наблюдать, как город из утреннего и тихого превращается в суетливый дневной. Он зачарованно следил за метаморфозой, и течение жизни успокаивало его. Сегодня никакого умиротворения это не приносило. Волнение исподволь занимало его душу, и в каждом человеке виделось нечто зловещее.
Ринко не появлялся довольно долго — подступал час, когда он обычно приходил в редакцию. Тэйлос заволновался. Возникла мысль, что самое страшное уже произошло, Сигил использовал — и уничтожил Ринко, как паук выпивает запутавшуюся в паутине муху.
Но не успел Тэйлос высказать вслух свои опасения, как тот вывернул из-за угла. Он шёл не слишком быстро и подволакивал ногу, чего за ним обычно не водилось. Прежде жизнерадостный, сегодня он казался почти стариком, а в рыжих волосах поблёскивала седина. Почти оглушающее облегчение, что Ринко всё же появился, тут же сменилось новой тревогой. Он был слишком растрёпан и одет небрежно, не по погоде, словно забыл набросить плащ. Было похоже, что он вообще не сомкнул глаз этой ночью, лицо посерело, а белки глаз казались розовато-жёлтыми.
Когда он вошёл, то, не раздумывая, тяжело опустился за столик прямо напротив двери и уткнулся взглядом в столешницу. Голова его склонилась, как у повреждённой механической куклы. Марта подскочила к нему, достав блокнот, но Ринко не сделал обычного — довольно обильного — заказа, только мотнул головой. Тэйлос со всё большим волнением отмечал изменения: Ринко не поздоровался с Мартой, не отпустил ни одной шутки, лишь безразлично скользнул взглядом по её лицу, отчего та нахмурилась, но, конечно, ничего не сказала. Чувствовалось, на плечи Ринко лег невидимый груз, грозивший вот-вот переломить позвоночник.