Снег поможет мне (ЛП)

Но я не мог отрицать того, как моё тело оживало при одном взгляде на неё — чего не случалось уже очень, очень давно… и никогда так.
Потом она заговорила, и, несмотря на её попытку быть уравновешенной и серьезной, я увидел, что в ней проглядывает легкомысленная сторона. Особенно когда она призналась, что так одержима горячим шоколадом, что не часто встретишь у взрослых.
Наши дети с удовольствием делились бы с ней кружками горячего шоколада холодными зимними вечерами… Чёрт возьми, Грейнджер! Ты что, совсем с ума сошёл?
Наверное, да… вот только безумные мысли не пугали меня и не вызывали желания сбежать при первой же возможности. Нет. Даже близко нет.
Я хотел засунуть свой большой член в её горячую киску и наполнить её таким количеством спермы, что следующее Рождество мы бы провели с маленькой Бетенни на руках. Однако пробуждение женщины, с которой я только что познакомился, с моим ртом или членом в её киске — хотя я отчаянно этого хотел — скорее всего, закончится тем, что я окажусь в тюрьме и, вероятно, лишусь одного или обоих яичек.
Бетенни тихо вздохнула и пошевелилась во сне, ещё больше накрыв меня своим телом и упершись коленом прямо в мой твёрдый член, а жар её киски прижался к моему бедру. Я сдержал стон, но не смог сдержать желание запустить руку в её волосы. Она потрясла меня до глубины души, когда застонала и начала качать бёдрами по моей ноге, используя меня, чтобы возбудиться во сне.
Блядь. Блядь. Блядь. Просто не двигайся. Дай ей закончить. Не трогай. Потом она снова застонала.
— Линкольн.
Да, меня больше ничто не сдерживало. Я схватил её за бёдра обеими руками и переместил так, чтобы она лежала прямо на мне, а мой член находился в вершине её бёдер. Затем я погладил её попку и застонал, потому что её пижамные штаны были такими тонкими, что я мог сказать, что на ней не было нижнего белья.
Мне хватило самообладания, чтобы не просунуть пальцы в её киску. Вместо этого я положил руки на упругие шарики, чтобы покачать её на фоне огромной выпуклости в моих джинсах.
Бетенни подняла голову, и её глаза на секунду затрепетали, затем сонная дымка словно рассеялась, и она замерла, осознав происходящее. Но влажная потребность в её карих глазах не давала мне остановиться. Одной рукой я всё ещё удерживал её на своём члене, а другой запутался в каштановых локонах и опустил её голову вниз, чтобы захватить её идеальные, пухлые губы своими.
Когда я провёл языком по складке её рта, она впилась в меня и тут же открылась. Я застонал от вкуса шоколада и ещё какой-то сладости, которая, я был уверен, принадлежала только ей.
Я целовал её долго и глубоко, пока мы двигались друг против друга, ища облегчения. Прошло совсем немного времени, прежде чем она оторвала свой рот, откинула назад голову и выкрикнула моё имя, разрываясь на части. Это было самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел, и у меня было чувство, что единственное, что может превзойти его, это наблюдать, как она кончает на моём члене.
Жар её центра усилился, когда она кончила, её возбуждение пропитало мои джинсы прямо через пижамные штаны. Не то чтобы это имело значение, потому что я потерял сознание секундой позже и сделал свой собственный грёбаный беспорядок в штанах.
Я не мог поверить, как сильно я кончил всего лишь от небольшого сухого толчка. Первой мыслью было, что это потому, что я так давно не испытывал оргазма — я годами не заботился о себе достаточно — но правда быстро отбросил эту теорию. Как и мой отличный сон, это была ещё одна вещь, которая была вызвана сексуальной, милой женщиной, которая в данный момент развалилась на моей груди, пытаясь перевести дыхание.
— Счастливого Рождества, — пробормотал я про себя. Я послал мысленную записку Санте, сообщив ему, что Бетенни — единственное, что я хочу получить на Рождество. Надеюсь, в тот день было ещё не поздно попросить подарок.
— Боже мой, — прошептала она, зарываясь лицом в мою рубашку. — Не могу поверить, что я только что это сделала. Мне так жаль!
  
Подожди… что?
— Жаль? — эхом отозвался я в замешательстве.
Она подняла голову, и её щёки запылали красным, когда она встретилась с моими глазами, а затем отвела взгляд.
— Ты, должно быть, чувствуешь себя таким использованным. Я имею в виду, ты проснулся от того, что какая-то явно развратная женщина, которую ты только что встретил, использовала тебя, чтобы… эм…
— Кончить? — предложил я, проглотив усмешку от того, как покраснело все её лицо.
— Эм… да. — Она попыталась сдвинуться с места, но я держал её неподвижно, положив руку на её задницу, а другую запустил в волосы.
— Давай проясним кое-что прямо сейчас, малышка. Наблюдать за тем, как ты находишь удовольствие со мной, будь то от трения твоей киски об меня или от моего толстого члена, зарытого глубоко внутри тебя, было и всегда будет самой прекрасной вещью, которую я когда-либо видел.
Её глаза вернулись к моим, и её рот приоткрылся в шоке. Я отпустил её волосы, чтобы провести по губам указательным пальцем.
— Они созданы для поцелуев, — пробормотал я, и они бы выглядели потрясающе, если бы были обернуты вокруг моего члена, но пока что я держал эту маленькую деталь при себе.
— Нечего смущаться или извиняться, Бетенни. Мне это понравилось не меньше, чем тебе, и я не жалею об этом. — Я зажал её подбородок между большим и указательным пальцами и послал ей взгляд, который говорил о том, что я ожидаю повиновения. — Я не хочу, чтобы ты тоже об этом жалела. Это ясно?
Она молча кивнула, всё ещё выглядя немного потрясённой.
— А теперь, как насчёт того, чтобы нам обоим пойти привести себя в порядок, а потом мы сможем быстренько позавтракать.
— Эм… хорошо. — Её брови опустились, и она нахмурилась. — Ты хочешь привести себя в порядок в моей ванной? — осторожно спросила она.
— По одному шагу за раз, малышка. — Я чмокнул её в губы, прежде чем дьявольски ухмыльнуться. — Кроме того, если я войду туда с тобой, ты станешь ещё грязнее.
Её глаза расширились, а щёки снова окрасились в розовый цвет. Мне нравилось, как на её бледной коже появляется лёгкий румянец. Я готов был поспорить, что она раскраснеется до самой своей сладкой киски, пока я буду её есть.
Я глубоко вздохнул и неохотно отодвинул её от себя. Если я не возьму свои мысли под контроль и не уберу её сексуальное тело подальше от моего стояка, я сомневаюсь, что смогу сдерживать себя долго.
Бетенни поднялась с дивана, и когда она повернулась, чтобы что-то сказать, её взгляд упал на выпуклость, всё ещё натягивающую мои джинсы. Она была мокрой от моего кончания и её соков.
— Боже мой! — воскликнула она, хлопая себя ладонями по щекам. — Не могу поверить, что я испортила твои штаны!
— Эй, эй. Это не только твоя, но и моя вина, — заверил я, вставая и убирая её руки от лица. — Никаких сожалений.
— Хорошо. Эм, я сейчас вернусь.
Я кивнул и притянул её к себе для нежного поцелуя, прежде чем отпустить и посмотреть, как покачивается её сексуальная попка, когда она выходит из комнаты. Подойдя к входу, где я оставил свою сумку, я взял ее и пошел искать другую ванную, насвистывая мелодию песни «All I Want for Christmas is You» («Все, что я хочу на Рождество, это ты»).
Чёрт. Когда я открыл сумку, то понял, что снег намочил почти всё, что было внутри. Две другие пары джинсов были сухими, но они были жесткими, как доска, и были ещё более неудобными, чем те, что я уже носил. Вздохнув, я почистил штаны, насколько смог, затем пожал плечами и направился на кухню.
Я приготовил для неё кружку дымящегося шоколада, когда она вошла, выглядя свежей и очаровательной в брюках и хрустящей блузке. Я подумал, понимает ли она, насколько сексуально выглядит. Я бы никогда так не подумал, но, видимо, озорной вид библиотекарши меня заводит. Тем не менее, я поддразнил её:
— Планируешь идти на деловую встречу в такую погоду? — жестом указав на окна, выходящие на заднюю часть дома. Снег не прекращался с тех пор, как мы заснули. Если не сказать больше, буря усилилась.