Кавказский свёкр Дракула. Выпью тебя досуха, девочка

 
Алекс Стар
 
Кавказский свёкр Дракула. Выпью тебя досуха, девочка
  
1
 
– Лина, ты идёшь с нами на Хэллоуин? – снова пристаёт ко мне моя лучшая подруга, Люся.
Её голос доносится до меня сквозь сон, пока я всё ещё сплю в своей кроватке и сама не знаю, где реальная жизнь, а где мой липкий странный кошмар.
  
Или это и не кошмар вовсе? Каждую ночь я вижу это странное суровое лицо. Болезненно бледное, но невозможно притягательное, оно словно проступает из мрака комнаты, манит, влечёт меня к себе, и я лежу, парализованная страхом или… Желанием?
– Лина, иди ко мне… – звучит у меня в ушах его низкий голос, который словно опутывает меня, лишает сил и последней крупицы воли. – Иди ко мне, Лина, – его чёрные, как сама ночь, глаза, не отрываясь, смотрят прямо мне в душу, и я в который раз безвольно подчиняюсь ему.
Встаю со своей кровати и делаю шаг по холодному полу. Чувствую ступнёй его прохладу, хотя всё моё тело буквально пылает.
Горит.
Я чувствую, как жар поднимается вверх по обнажённым бёдрам, языки пламени лижут нежную кожу с внутренней стороны, подбираясь всё выше, и я вдруг замечаю, что я совершенно голая!
Где моя пижама?!
Но этот властный незнакомец снова зовёт меня.
– Я жду тебя, Лина… – снова напоминает он мне, и я иду к нему.
Вот из мрака комнаты проступает его лицо: странное, но такое желанное.
Острый нос с горбинкой и чёрные глаза, на дне которых бушует адское пламя, чуть изогнутые капризные губы, губы, которые обещают порок и всю сладость этого мира.
Густые чёрные брови и длинные чёрные волосы.
Приближаюсь чуть ближе, и вот уже могу разглядеть его тело: мускулистый торс белеет в сумраке, и я вижу странные рисунки, каббалистические узоры татуировок на его бледной коже.
Он смотрит на меня, не отрываясь, и там, где останавливается его взгляд, я чувствую жаркий ожог на своей коже.
Вот мои губы начинают пылать, когда он рассматривает их в лёгкой усмешке растягивая свои, а потом опускается ниже, и огненная полоса его взгляда лижет мою кожу от шеи и дальше к груди.
Я чувствую, как они болезненно-сладко начинают ныть и постанывать, и мои соски мгновенно набухают, твердеют, как две вишни, пока он скользит ниже по моему животу, в котором словно вспыхивает огненный шар.
– Ко мне, Лина. Я так долго ждал тебя. Ты моя… – и я подчиняюсь…
И теперь я так близко к нему, что вижу, что он сидит в огромном старинном кресле, и он совершенно… Голый!
Мой взгляд невольно скользит ниже, и на фоне его белеющего в сумраке мускулистого тела я вижу алый, как факел…
– Лина! Вставай! Мы опаздываем на пары! Ты что, всё ещё спишь?! – обрывает мой сладко-горький сон голос подруги, и я с трудом разлепляю веки.
Вот она – моя комната в общаге. За окном хмурое октябрьское утро. По подоконнику барабанит противный мокрый дождь, и мне совсем не хочется выбираться из-под одеяла и из своего странного дикого сна, который всегда, из ночи в ночь, обрывается на одном и том же месте…
Месте, где этот незнакомец, моя страсть, моё наваждение, моя судьба, приказывает мне своим низким чуть хриплым голосом:
– На колени!
И я подчиняюсь. И снова проваливаюсь в холодную сырую реальность.
Реальность, где я – студентка-первокурсница, и где моя рыжая яркая подруга Люся уговаривает меня пойти на вечеринку в клуб.
 
2
 
Я чувствую себя неуютно в этой толпе студентов. Здесь слишком шумно, тесно, пахнет потом и дешёвым алкоголем.
Лучше бы я осталась дома и почитала книгу, но Люся упорно и настырно тащит меня за собой.
Ловлю в зеркале своё случайное отражение и не узнаю себя: вместо меня оттуда смотрит какая-то размалёванная кукла. Да я вообще так не одеваюсь!
Но по настоянию подруги я зачем-то напялила на себя короткий открытый топик, из которого мои груди буквально выпрыгивают, как два свежеиспечённых пирожка, а кроткая юбочка из Люсиного гардероба едва прикрывает мои трусики.
Завершает ансамбль самой настоящей девушки лёгкого поведения и тяжёлой судьбы чулки в сеточку и ярко-алая помада.
Да как я вообще на такое могла согласиться?!
И тут я вдруг спотыкаюсь, когда ловлю на себе взгляд, устремлённый из другого конца огромного зала.
Он словно прожигает насквозь эту толпу, двигающуюся в неряшливом быстром ритме, раздвигает в сторону потные тела, и теперь он буквально прожигает меня насквозь.
Парень, в чёрном: чёрная футболка и чёрные джинсы, облегающие высокую атлетичную фигуру. С чёрными, как крыло ворона, волосами, и чёрным, как ночь, глазами.
Но на дне его глаз пылает тот же яркий всепожирающий огонь, который я уже где-то видела… Только не помню, где.
Бледная кожа, чуть выгнутые в надменной аристократической усмешке губы, да он словно сошёл со страниц моих любимых книжек про восточных принцев и шейхов!
– О, на красавчика-Ахмата засматриваешься? – возникает рядом со мной подруга с двумя бокалами какого-то напитка.
– Кто это? – машинально отпиваю я полстакана, в горле пересохло.
И пряная крепкая жидкость обжигает огнём мне горло.
– Да это сын какого-то кавказского миллиардера. Все его знают. Самый первый парень в нашем универе, ты что, ещё ни разу его не видела? – хохочет Люся. – Все девки за ним бегают. Он их меняет, как перчатки, но ни с кем долго не задерживается. А зачем, если он может каждую ночь спать с новой? – кидает она в его сторону призывные взгляды. – Хотя я лично и на одну ночь согласилась бы, – мечтательно тянет она. – Да даже и просто так, отсосала бы ему на переменке…
И я понимаю, что узнаю это лицо. Этот взгляд. Неужели этот тот самый незнакомец из моих жарких влажных снов? Который приходит ко мне каждую ночь, чтобы позвать за собой в бездну?
Стряхиваю с себя наваждение, делаю ещё один глоток, чтобы промочить пересохшее горло, и когда отнимаю бокал от губ, то его уже нет.
Он пропал.
Как моё видение.
Как мой странный больной сон…
– Потанцуем, детка? – вдруг возникает рядом со мной какой-то парень.
– Конечно, потанцует! —отвечает за меня моя лучшая подруга, и уже выталкивает меня на танцпол вместе с новым кавалером: – Иди, и даже не отнекивайся! Может быть, если повезёт, ты наконец-то избавишься от своей никому не нужной девственности, – громко шепчет она мне в ухо, и я даже не успеваю опомниться, как оказываюсь в руках огромного парня, который прижимает меня к себе.
Я вся вспыхиваю от её слов: вдруг он услышал?! Я и так, мне кажется, единственная оставшаяся в живых восемнадцатилетняя девственница на весь универ, если не на весь город, и тут нечем гордиться.
Все мои подруги уже вовсю встречаются с мальчиками, и не только встречаются: почти каждую ночь мне приходится натягивать на голову подушку, чтобы не слышать слишком жарких стонов соседки по нашей квартире в общаге, когда она занимается сексом со своим очередным поклонником.
Только вчера, например, когда я вышла посреди ночи на кухню попить водички, то столкнулась с полностью голым мужиком, который, соврешенно не стесняясь, стоял посреди комнаты и жевал бутерброд.
Наверное, набирался новых сил перед очередным эротическим забегом, и я невольно заметила, что его ярко-красный член даже и не думал сдавать позиции! Я только тихо ойкнула и снова убежала в свою комнату, для надёжности заперевшись на замок, и только услышала за стенкой:
  
– А ты не говорила, что у тебя такая симпатичная соседка, может, позовём её к нам?
И моя подруга лишь пренебрежительно ответила:
– Тебе и меня хватит. Она в этом деле совсем новичок… – и я услышала звук громких шлепков о кожу…