Защити меня от… себя! (СИ)

— Обратите внимание, какие у вас отёки на ногах. Вы пьёте много воды?
— Всё как обычно. Мой рацион и потребление воды не изменились.
— Давайте проверим давление.
Вижу по лицу врача после того, как она меряет давление, что-то ей не нравится. Она качает головой как-то озадаченно и кому-то звонит.
— Девушка, вы в первый раз рожаете? — проанализировать мою карту и показатели, спрашивает зашедший врач.
  
— Да, в первый, — всё отчётливее понимаю, что что-то не в порядке.
— Да, при первых родах такое бывает, — говорит второй. — Ставь на особый контроль пациентку, — добавляет тихо, пока я одеваюсь, но всё равно слышу.
— Да и при вторых такое бывает, я такое встречала, — отвечает первый так же.
— Уважаемые, пожалуйста, не пугайте меня, что случилось? — они разговаривают, словно меня здесь нет и это раздражает.
— Не волнуйтесь так, девушка. Всё в порядке, просто мы будем более тщательно за вами наблюдать, — с сочувствием, как мне показалось, говорит врач.
— Зачем тогда здесь второй доктор? И почему вы обсуждаете мою ситуацию? И о каком особом внимании идёт речь?
— Девушка, вам нельзя нервничать, давление поднимется ещё выше.
— А оно у меня что высокое? — не понимаю.
— К сожалению, высокое, но вы не переживайте. Такое бывает.
— Но я ничего не чувствую.
— Этим и опасна преэклампсия, — без утайки говорит второй врач. А первый толкает его в плечо, и я понимаю, что второй сказал лишнего.
— Что? Преэ…— я впервые слышу такое слово, и совершенно не понимаю, о чём они говорят. — Уважаемый, а можно обычным словом, человеческим, не вашим научно-медицинским? — А теперь я уже нервничаю серьёзно.
— Это поздний вид токсикоза. Он случается у некоторых беременных женщин. Такое бывает, правда, не очень часто.
— Это опасно для ребёнка?
— Это опасно для вас.
— Чем?
— Вы видите у себя отёки? — показывает на ноги.
— Да.
— Так вот, ваши почки не справляются. Это опасно тем, что у вас могут отказать почки. А ещё вы сами сказали, что не чувствуете давления. А это давление на сосуды. Обычно расстройство возникает на фоне предшествующей нефропатии. То есть изменение работы почек.
Он это говорит медицинские термины, а я для меня это звучит примерно «бла-бла-бла», потому что я ничего не понимаю в его словах.
Понимаю только, что дела мои не очень хороши.
— Миша, зачем ты так в лоб⁉ — возмущается лечащий врач.
— Я не хочу никого пугать. Наоборот, пациентке надо быть готовой, к тому, что придётся лечь в больницу и в любой момент родоразрешиться принудительно. А что, ходить вокруг да около? Пациентка спросила, я ответил. Она должна знать о своём состоянии. Ей не пять лет, и она должна понимать всю зону риска. Какой у вас срок, я что-то не обратил внимания.
— У меня почти восемь месяцев… — отвечаю дрожащим голосом.
— Хороший срок, — словно пытается меня вдохновить, что всё нормально.
— Хороший срок для чего? Мне ещё месяц ходить.
— Для родоразрешения, как я сказал выше. Сейчас нужно наблюдать за вашим давлением, за вашим общим состоянием.
— Но у меня прекрасно общее состояние! Не считая отёков, конечно. Ну и веса. Но ведь это нормально, как я понимаю, для беременной женщины? Все женщины, ну, или практически все, поправляются и набирают вес во время беременности. Верно?
— Вы не путайте, набор веса, и отёки. Это разные вещи. И принципиально разные! Давайте не будем нагнетать обстановку и сеять панику. Возьмём у вас все анализы. Пока класть в стационар вас не будем, но договоримся, что вы каждый день будете мерить давление. А мы, в свою очередь, будем следить пристально за вашим состояниям. То, что у вас ребёнок уже сформирован, и практически готов к рождению — это просто отлично. Тонометр в доме есть?
— Нет.
— Ну, значит, надо сходить и купить.
— Хорошо.
Стараюсь не расстраиваться раньше времени. Я совершенно не понимаю, что такое преэклампсия. Вернусь домой, почитаю в телефоне, а потом уже приму решение: стоит нервничать или нет.
То, что врачам не понравилось моё состояние, меня, естественно, напрягает.
Вернувшись домой, закрываюсь в своей комнате, не желая общаться с Владом. Я привыкла решать все проблемы сама, его поддержка мне не нужна.
— Наташа, где ты была так долго? Вроде собиралась в течение часа вернуться. Я звонил тебе несколько раз. Уже ехать собрался за тобой.
— А ты кто такой, чтобы я перед тобой отчитывалась? — отвечаю неожиданно грубо, учитывая своё нервное состояние.
— Мы поменяли с тобой местами? — улыбается в ответ.
— В смысле?
— Теперь в тебе много агрессии.
— А ты считаешь, что я тебя целовать должна?
— Что-то случилось… — догадывается.
— Ты говорил, что хотел помочь? — сдаюсь. Пусть помогает, раз изъявляет желание.
— Конечно, я готов.
— Тонометр купи.
— Ты плохо себя чувствуешь?
— В том-то и дело, что нет. Но врачи сказали, что у меня давление. А я совершенно его не ощущаю. Сказали мерить его три раза в день как минимум. Сказали, что у меня какая-то преэкл… слово тяжёлое, не запомнила.
— Лекарства нужны?
— Пока нет.
— Давай я буду ездить с тобой к врачам, или давай поедем к другим?
— А зачем?
— Ну как… Услышать стороннее мнение. Второго специалиста.
— Ну, тогда уже третьего.
— А почему третьего?
— Потому что со мной разговаривали два. И обоим не понравилось моя ситуация. Возможно, придётся рожать раньше времени.
— Ничего страшного… Малышке уже восемь месяцев. Но всё-таки, давай съездим к другому специалисту.
— Пока не знаю. Посмотрим, что там будет с давлением.
Вечером сижу и тупо смотрю в окно. Влад сидит напротив, и смотрит на меня, не отводя глаз. Пытается что-то спрашивать, шутить, но я не реагирую.
Я устала от всего. От ситуации, от беременности, от себя самой.
— Пожалуйста, не наказывай мне своим равнодушием и молчанием. Ты же не такая. Ори, кричи, оскорбляй, но только не оказывай меня так.
— Влад, я не знаю, что нас ждёт дальше… меня ситуация с этой, как там её… преэк… ладно, неважно, выбила из колеи.
— Наташа, всё будет хорошо. Мы справимся. Вместе.
— Мы? — уточняю.
— Естественно. А как иначе? — словно не понимает моего вопроса. — Ты родишь…
— А дальше? Ты будешь приезжать в оговорённые дни, и общаться с малышкой?
— Я не знаю. Если бы у меня был выбор, и ты предоставила мне возможность предложить тебе переехать ко мне, окончательно, навсегда, это многое изменит.
Влад смотрит на меня выжидающе.
— Даже если отношений никаких не будет, как ты говоришь. Даже если нас будет связывать только ребёнок… — продолжает.
— Ты реально веришь в то, что дальше, со временем тебя это будет устраивать? Уверена, в какой-то момент ты захочешь всё переиграть, расслабиться, сходить в бар, в клуб, встретить красивых юных девок, у которых шикарные формы. Там ты поймёшь, что всё тебе надоело и попросишь нас с малышом на выход? Или вообще включишь альфа-самца и отберёшь его у меня, выкинув его мать на улицу?
— Прекрати! Неужели ты веришь, что я настолько ублюдок⁈
— Я уже ни в кого не верю. В себя раньше верила, но ошиблась. В тебя поверила… ведь кроме тебя было больше не в кого… А ты… — смахиваю слезу.
— Что мне сделать, чтобы ты простила меня? Не ради меня, ради дочери.
— Исчезнуть…
— Нет, это единственное, чего я не могу и не хочу делать. Я не позволю ей расти без меня.
Мне больше не хочется разговаривать. Ухожу в комнату и закрываю дверь, тем самым открыто показывая, что разговор закончен.
Сейчас во мне живёт ли страх за малыша. На остальное мне просто всё равно!
  
Глава 40
   
— Наташа, здравствуй, — слышу знакомый голос, не веря, что это может быть Анжелика.
— Лика?
— Да, это я, — как всегда, улыбается своей добродушной улыбкой, — позволишь мне зайти? — мнётся на пороге.