Порочные цели

 Страх сковал мой рот. Я разглядывала юную, красивую девушку, едва старше меня. Сирота. Всё сходилось. Дейл умел выбирать жертв.  
 — Свадьбу? — тупо повторила я. 
 — Да, мы женимся. — Дейл усмехнулся. Он вышел из-за кухонной стойки и потянул Клэр за собой. — На следующей неделе, собственно. Знаю, быстро, но… 
 Теперь я могла разглядеть невесту моего брата, полностью. Сердце ушло в пятки. 
  
 — До того, как появится малыш, — закончила Клэр и положила руку на округлившийся живот. 
Прозвенел звонок и весь класс пришел в движение. Я моргнула и встретила любопытный взгляд студентки, на которой только что зависла. Она с любопытством смотрела на меня.
— Прости, низкий сахар. Я сыграю для тебя в следующий раз, — пообещала я.
Она кивнула и ушла, оставив меня сидеть за инструментом.
Постепенно аудитория опустела. Я оглянулась направо – туда, где раньше сидела бабушка, составляя мне компанию. Мне так хотелось увидеть её снова, но места были пусты. Сколько бы я ни надеялась, её призрак больше не появлялся.
Руки бессильно опустились на колени. Мое счастливое место все еще пряталось от меня. И я не знала, вернется ли оно когда-нибудь вновь.
10.Маркус
 
 
Сирена рассекла воздух, как хлыст.
На секунду всё замерло – толпа, команда, даже собственное сердце. А затем трибуны взорвались.
Я остался стоять на одном колене, перчатка все еще вытянута после последнего сейва7. Шайба намертво застряла в изгибе щитка, будто всегда была там. Я ничего не слышал сквозь грохот крови в ушах, но видел, как команда летит ко мне – клюшки подняты, рты раскрыты в радостном хаосе.
Победа. Я отбил сейв, и благодаря этому мы выиграли игру.
На табло по-прежнему горело 3:2. Последний выход один на один едва не добил меня: щелчок в нижний угол, под ловушку – мое слабое место. Но не сегодня. Не в этот раз.
«Геллионы» навалились на меня, лупя кулаками по нагруднику. Я закинул голову, глядя на потолочные софиты, и позволил себе прочувствовать этот момент, всего на секунду.
Мгновение чистого кайфа: когда отстоял ворота в решающий момент, и всё остальное перестает существовать. Чувство, которое не сравнится ни с чем в жизни.
В раздевалке парни болтали о вечеринке после игры, о следующем матче и о том, что в следующий раз мы встретимся с этой же командой, но уже дома.
— Ты поедешь домой с Беккетом? — Ашер ждал, пока я паковал щитки.
— Нет, у меня кое-какие дела. Увидимся в общежитии.
Эш нахмурился.
— Какие у тебя тут дела?
Я пожал плечами. Он выпытывал, но я не собирался поддаваться. Чем меньше я вмешивался в дела «Гончих Харбора», тем лучше – и это включало в себя любые разговоры о клубе. Ашер, может, и один из моих лучших друзей, но напоминать ему, насколько дерьмовая обстановка в моей семье, я точно не планировал.
— Ладно, будь осторожен, — Ашер протянул руку для прощального жеста, нашего фирменного рукопожатия со времен школы. Но в этот раз он не отпустил мою ладонь, как обычно, а задержал, заставляя меня встретиться с ним взглядом. — Не позволяй другим портить твою жизнь за тебя.
Я вырвал руку и покачал головой:
— Не позволю. Ты же знаешь, я отлично справляюсь с этим сам.
Я не шутил. Как обычно, моя насмешливая интонация превращала правду в шутку. Это был талант, который я открыл в себе еще в детстве. Можно было сказать самые печальные, самые тревожные вещи, вывернуть душу наизнанку, главное, чтобы на губах играла ухмылка.
Я вышел из раздевалки, когда все уже разошлись, и поднялся на уровень, где обычно находились зрители. Там были фуд-корты, которые уже закрывались на ночь, общественные туалеты и камеры хранения. Брат уже прислал мне номер ячейки. Всё, что от меня требовалось, – забрать оттуда сумку, отвезти ее в Хэйд-Харбор и хранить, пока она не понадобится Коулу.
Пять минут спустя сумка была у меня. Она оказалась больше, чем я ожидал, и нести ее было чертовски неудобно. К счастью, командный автобус еще не уехал. Я зашел, запихнул обе сумки в верхние багажные полки и плюхнулся на сиденье.
Чтобы отвлечься от мыслей о грузе, спрятанным над головой, я достал телефон.
Там были сообщения от брата, пары хоккейных заек, которые каким-то образом узнали мой номер и которых я тут же заблокировал, группового чата Ледяных Богов – и всё. Ничего от человека, которого я действительно хотел услышать.
Я открыл номер, который сохранил ранее, под простым именем: «Именинница».
 У тебя было время обдумать мои условия, профессор. Пришли адрес. Сегодня я выиграл на льду, и у меня есть победный ритуал, который нужно завершить. 
Через секунду серые галочки сменились на синие. Она прочитала. Я ждал, когда появятся точки, сигнализирующие о том, что Ари набирает ответ.
И ждал… и ждал.
Ничего. Она не ответила. Просто оставила мое сообщение висеть в статусе «Прочитано». У меня вырвался невольный смешок, и я пристально уставился на экран, мысленно приказывая новой преподавательнице перестать испытывать мое терпение. Это бы разозлило меня, если бы не возбудило до чертиков.
Возможно, именно сопротивления не хватало в моей предсказуемой личной жизни. Ари пока была настоящей головной болью – и именно поэтому целиком завладела моим вниманием.
Новая игра с достойной соперницей… и восхитительный приз в финале.
Звучало заманчиво.
 Игра началась, профессор. Я уже разогрелся и готов сделать ход. 
 
 
Мы вернулись в Хэйд-Харбор около полуночи. Я быстро забрал свой мотоцикл со стоянки «Геллионов» и поехал в город. Нужно было завезти сумку в «Кулак» и спрятать в задней комнате. В той самой, с кодом, который невозможно взломать, и который так позабавил Ари. Как я и сказал ей, в «Кулаке» никто не крал. Подобное неуважение мой брат просто так не оставил бы.
Закончив с этим, я отправился обратно в общежитие «Геллионов». Было уже поздно, и рокот мотоцикла разносился между безмолвных зданий на Главной улице. Внезапно зазвонил телефон, и, увидев неизвестный номер на экране, я притормозил, чтобы ответить. Мать давно запомнила мой номер и часто звонила с чужих телефонов. Она знала, кто в семье слабое звено – тот, кто всегда пришлет денег. И хотя я понимал, что она просто использует меня, все равно не мог заставить себя сменить номер.
— Маркус? — в трубке прозвучал низкий шепот.
Я заглушил двигатель мотоцикла и встал. Этот голос я узнал бы где угодно.
Я промолчал. В трубке раздался странный приглушенный звук, будто кто-то говорил, укрывшись с головой одеялом. Зная моего отца, так оно и было. Я зашагал по улице, нуждаясь в отвлечении на время разговора с худшим человеком в моей жизни.
— Маркус, ты меня слышишь?
— Слышу.
Отец шумно выдохнул:
— Хорошо. Приедешь на выходных? Мой адвокат хочет тебя видеть.
— Не смогу. Я занят.
— В жопу твои дела! Это важно. Твой брат должен был тебе объяснить.
— Объяснил. И я все равно занят. Чего ты вообще хочешь? Коул приедет.
Я снова зашагал вперед. Теперь глухой звук в трубке обрел смысл: он звонил с контрабандного одноразового телефона, а не с официального тюремного.
— Мне не нужен Коул. Мне нужен ты. Это должен быть именно ты.
Я нахмурился.
  
— Почему?
— Потому что так надо! Хватит задавать вопросы, пацан! Я твой чертов отец, и если я говорю «приезжай» – ты приезжаешь. Хоть раз в жизни принеси долбаную пользу! — рявкнул он в трубку, резко сбросив тот притворно-ласковый тон, с которого начал.
Я снова остановился и уставился на витрину магазина рядом. В окне красовалась бейсбольная перчатка. На рекламном плакате отец бросал мяч сыну. «Проводите время вместе, чтобы понять, каким человеком он станет» – слоган и стиль картинки выглядели так, словно их позаимствовали из журнала 1950-х. Может, так и было. Одно я знал точно: живи мой отец тогда или сейчас – он всё равно был бы паршивым родителем.