Порочные цели

Я открыла рот, чтобы спросить, как это возможно, ведь это курс для первокурсников, но он, казалось, прочел мои мысли:
— Когда твоего отца сажают в тюрьму, и ты какое-то время находишься под опекой государства, в ожидании, когда брат сможет тебя забрать, это немного сбивает академические сроки.
Я не нашлась, что ответить. Просто смотрела на него. В утреннем свете, льющемся из окон, он казался еще красивее.
  
Красивее? Черт. О чем я вообще думаю?
— Как бы то ни было. Дисбаланс власти – это неправильно. Я бы никогда... мне не следовало... — я запнулась, пытаясь сформулировать вихрь вины и самоосуждения в голове.
— Что? Отвернул тот факт, что ты трахнулась с отбросом, сыном заключенного? Жалеешь, что на одну ночь снизила планку? Так вот почему ты сбежала наутро, в холодном свете дня?
Я раскрыла рот, шокированная его резкими словами. За этим сдержанным, защитным тоном скрывалось слишком многое.
— Нет. Я бы никогда так не подумала. Я не должна была…
— Не должна была что? Трахаться со мной? Разрешать мне вылизывать твои соки? Сжимать мои пальцы своей киской так чертовски сильно, что могла бы их оторвать? — спросил он, абсолютно не беспокоясь о грязных словах, слетающих с его губ.
Я никогда не слышала настолько похабных речей в реальной жизни, а этот парень произносил их без малейшего стеснения.
Он приподнял темную бровь.
— Даже не пытайся, я не приму твои извинения. Я не гребаный ребенок, и ты никого не использовала. Ты бы не вышла из бара без моей спермы, стекающей из твоей киски. Это было мое решение, ясно? Думаешь, у тебя есть власть надо мной? Думаешь, я дрогну перед твоим авторитетом?
Звучало смешно, когда он формулировал это так. Щеки вспыхнули. Я не выдержала и отвела взгляд, но его пальцы коснулись моего подбородка, заставляя вновь встретиться с ним глазами.
— Но ты можешь извиниться передо мной за кое-что другое.
— За что?
— Извинись за то, что улизнула из моей постели, пока я спал, и даже не оставила свой номер или настоящее, блядь, имя. — Из него вырвался недоверчивый смешок. — Ты будешь первой и последней женщиной, которая так поступила.
— Да ладно, хочешь сказать что ни одна из твоих случайных девушек не уходила до утра?
— Уходили, конечно, потому что я их сам выставлял. Но тебя я не отпускал. Я не разрешал тебе уходить, так что ты должна была остаться до моего пробуждения.
Наглости этому парню было не занимать. Я вырвала лицо из его хватки и оттолкнула его. Он даже не пошатнулся.
— Послушай, мистер Бэйли, я твой преподаватель, я старше тебя…
— Едва ли, — перебил он.
— Возраст – это не только количество прожитых лет, — жестко сказала я. — Я старше тебя в плане жизненного опыта.
Он рассмеялся. Этот ублюдок рассмеялся. Он стоял передо мной, возмутительно сексуальный, и смеялся, а мне хотелось дать ему пощечину. Наступить на его огромные ноги. Заставить понять всю серьезность ситуации.
— Что тут смешного? — рявкнула я.
— То, что ты считаешь меня краснеющим невинным подростком, которого нужно защищать. — Его улыбка погасла, он наклонил голову, а темные глаза впились в мои. — Ты не представляешь, что я видел и через что прошел. Моя жизнь – не для слабонервных. Не стоит беспокоиться обо мне, профессор. Побеспокойся о себе.
В животе неприятно сжалось от этих слов. Я кивнула:
— Ты прав. Я не знаю тебя, а ты – меня. Та ночь была ошибкой, и теперь мне придется жить с ней всю оставшуюся жизнь.
Пока я говорила, брови Маркуса сдвинулись от раздражения.
— Я воспользовалась тобой...
Он мрачно усмехнулся:
— Брось это дерьмо. Это ты пила, а не я.
— Как я уже сказала, это была ошибка, — резко прервала я его и отступила еще на шаг. — Если хочешь пожаловаться на меня декану – я пойму. Скажешь слово, и я уйду сама.
Он изучающе смотрел на меня. Я пригладила волосы и выпрямилась.
— А теперь мне нужно готовиться к следующей паре, а тебе, уверена, тоже есть куда идти.
Маркус мрачно усмехнулся.
— Значит, я свободен, профессор Мур? Вот так просто? Ты от меня избавляешься второй раз за два дня?
Я резко кивнула:
— Если ты не собираешься жаловаться, предлагаю свести общение к минимуму. Это будет неловко и неудобно…
— А мы ведь не хотим этого, — сказал он.
В его тоне звучало что-то темное, и это не сулило мне ничего хорошего, но в данный момент у меня не оставалось выбора.
Мы замерли в напряженном молчании, пока Маркус наконец не усмехнулся и не направился к двери, перекинув тяжелую сумку с хоккейной клюшкой через плечо.
Облегчение накрыло меня, словно лавина. Он уходил. Он прислушался ко мне. Конечно, возможно, парень направлялся к декану с жалобой, но что-то подсказывало мне, что нет.
Маркус замер у двери, не открывая ее.
— А если я захочу устроить скандал? Если решу, что мной воспользовались... Что ты тогда сделаешь? — бросил он через плечо.
Я сглотнула ком в горле и заставила себя поднять голову. Ошибка была за мной, я готова отвечать.
— Уволюсь, переведусь, уеду из города – что угодно, чтобы ты почувствовал себя лучше. Все, что захочешь. — Я твердо выдержала его взгляд.
Его темные глаза сузились, а губы тронула тень ухмылки. Он кивнул.
— Рад это слышать, профессор. Я буду держать тебя в курсе. Сиди тихо, я дам знать, что хочу с тобой сделать.
— То есть, что я должна сделать?
Маркус усмехнулся.
— Конечно.
Затем он ушел, оставив топор висеть у меня над головой.
7.Арианна
 
 
Я кое-как пережила остаток дня, вытеснив мысли о Маркусе и той ночи из головы. Я мастерски умела хранить переживания внутри себя – слишком много практики было.
Позже в тот же день, когда в дверь аудитории постучали, я резко вскочила на ноги. Неужели Маркус вернулся поговорить? Или он уже донес на меня? Страх и чувство вины сковали меня. Уже несколько недель мне снились кошмары, будто я открываю дверь мотеля, а там полиция. Теперь добавился новый страх – что меня выведут с кампуса под руки охранники за неподобающие отношения со студентом. Прекрасно.
— Приветики! — позвала Кенна, и меня тут же отпустило.
Я слишком быстро повернулась к двери и смахнула со стола наполовину опустевшую кружку с холодным кофе, которую пила всё утро. Она разлетелась на осколки как раз в тот момент, когда дверь распахнулась.
— Черт, мы не вовремя? — донесся до меня мягкий голос.
Кенна поспешила ко мне по ступенькам, а за ней следовали двое мужчин. Оба красивые, чуть постарше меня... или намного старше? Судя по всему, я совершенно не умела определять возраст.
На одном красовался шуточный галстук с нотным станом посередине. Другой был в свитере, небрежно наброшенном на плечи, и в очках, сидевших на переносице – он выглядел так, словно только что вернулся с кастинга на роль обаятельного профессора в романтическом фильме.
Тот, что с музыкальным галстуком, спустился по ступенькам, схватил мусорное ведро из угла и присел рядом со мной.
— Осторожнее, не порежься. Нам, музыкантам, нужно беречь руки, — сказал он и улыбнулся мне.
— Да, пусть Билл приберет. Тебе пальцы еще пригодятся, — Кенна облокотилась о мой стол. — Кстати, это Билл, он преподает композицию, а это Уэйд, он ведет английскую литературу.
Билл примостился на корточках рядом, в одной руке держа осколки, а другую протянул мне для рукопожатия, несмотря на то, что мои пальцы были перепачканы кофе.
  
Я нерешительно пожала ее:
— Я Анна.
— Так я слышал. Должен сообщить, что ты похитила у меня звание самого молодого преподавателя. Очень невежливо, знаешь ли, — сказал Билл с напускной серьезностью.
Я уже начала сомневаться в его дружелюбии… пока он не подмигнул мне.
— Шучу. Нам как раз нужна свежая кровь, а, по словам Кенны, ты – гениальная пианистка.