Двадцать два несчастья 2 (СИ)

— Вот и договорились.
Я развернулся и пошел к выходу, чувствуя спиной ее взгляд. На душе было… хорошо. Непривычно хорошо.
Но расслабляться рано. Нужно разобраться с текущими делами: встреча с юристами Алисы Олеговны, подготовка к суду с больницей. Да и к родителям на дачу я обещал съездить. Нехорошо обманывать ожидания стариков. Любых стариков, пусть даже они и не мои родители.
  
На выходе из спа-комплекса я остановился на крыльце, щурясь от неожиданно яркого осеннего солнца. День выдался насыщенным: Брыжжак, Танюха, банк, ресторан с Алисой Олеговной, проверка на альфонса, бизнес-предложение, возвращение в спа-салон.
Голова гудела от переизбытка событий.
Но одна мысль не давала покоя с самого утра.
Достав телефон, я набрал номер Дианы. Гудки тянулись бесконечно, и я уже решил, что она на смене и не может ответить, когда в трубке раздался ее голос:
— Алло?
— Привет, — сказал я и вдруг почувствовал себя шестнадцатилетним пацаном, который впервые звонит понравившейся девочке. — Диана, как ты? Мне кажется, мы расстались как-то… второпях. Я все это время думал о тебе.
Пауза длилась, наверное, секунды три, но мне показалось — вечность.
— Привет, — ответила она наконец, и в ее голосе я услышал улыбку. — Я тоже… думала.
— Давай встретимся? — спросил я, не особо надеясь на успех.
— Давай!
Ответ прозвучал так быстро и радостно, что я опешил. Видимо, это отразилось в моем голосе, потому что Диана рассмеялась — звонко, по-девчоночьи.
— Зайди за мной! Я с работы сейчас выхожу. Давай в пиццерии встретимся? Той, что напротив больницы.
— Давай, — сказал я, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбку. — Жду тебя.
До пиццерии я добрался за пятнадцать минут. Заказал минералку — все, что позволял себе из местного меню, потому что остальное там было сплошными быстрыми углеводами. Проще говоря, мучным, ибо пиццерия.
Не успел сделать и пары глотков, как дверь распахнулась и вошла Диана.
Запыхавшаяся, с раскрасневшимися от быстрой ходьбы щеками, в расстегнутой куртке поверх медицинской формы. Она была чудо как хороша, и я поймал себя на том, что просто смотрю на нее, забыв про минералку, про пиццерию, про все на свете.
— Привет! — Она улыбнулась и скользнула на стул напротив.
Я встал, обошел столик и легонько поцеловал ее в щеку, задержавшись на секунду, чтобы вдохнуть запах ее волос — что-то цветочное, легкое.
— Привет, — шепнул ей на ушко.
Она не отстранилась, только порозовела и опустила ресницы.
— А ты что будешь? — спросил я, возвращаясь на свое место.
— Кофе. — Она устало выдохнула. — День сегодня был такой суматошный… Сама не своя.
Я подозвал официантку и заказал для Дианы капучино. Когда та отошла, Диана подалась вперед и заговорила тихо, почти шепотом:
— Ты представляешь, Сережа, Бойко Олег что-то затевает. Я никак не пойму, что он против тебя имеет. Уже и у Киры пыталась выведать, и у Эльвиры — никто ничего толком не знает. Или не говорит.
— Фигня, дело житейское! — махнул я рукой, как Карлсон, который живет на крыше.
Диана прыснула от смеха, прикрыв рот ладошкой.
— А если серьезно, — продолжил я, — ты не знаешь, случайно, тетю Нину прооперировали? В гнойной хирургии должны были. Руку.
— Какую тетю Нину? — удивилась Диана. — У тебя тетя здесь лежит?
— Да нет. — Я покачал головой. — Она уборщицей у нас работает. Старенькая такая, шустрая. У нее еще швабра лимонного цвета, приметная. Я ей посоветовал сделать операцию — там был запущенный панариций с риском остеомиелита. И не знаю, послушалась она или нет. На рабочем месте ее не видел.
— Я спрошу у Марины Носик, — пообещала Диана, явно удивленная тем, что я помню какую-то уборщицу по имени и цвету швабры.
Принесли кофе. Мы пили, болтали о всяких пустяках, и я то и дело ловил на себе ее взгляды — исподволь, сквозь ресницы, задумчивые и долгие. От этих взглядов кровь начинала бежать быстрее, и я чувствовал себя не стариком в чужом теле, а молодым мужиком, у которого вся жизнь впереди.
Наконец я не выдержал, поднялся и пересел к ней на диванчик. Диана зарделась, но не отодвинулась.
— Я тебе говорил, что ты сегодня красивая? — прошептал ей на ушко так, чтобы мое дыхание чуть щекотало кожу.
Она медленно выдохнула, прикрыв глаза, а затем прошептала кокетливо:
— Только сегодня?
— Всегда. — Я наклонился еще ближе. — Но сегодня — особенно.
— Да-а-а? — промурлыкала Диана, и ее губы оказались совсем близко от моих.
Я почувствовал ее дыхание, легкий аромат кофе, и весь мир сузился до этих нескольких сантиметров между нами.
— Очень, — хрипло выдохнул я.
И тут зазвонил телефон.
Диана моментально отпрянула, словно ее током ударило. Я сдержал рвущееся наружу ругательство и сердито взглянул на экран.
Танюха. Соседка. Господи, ну что ей надо именно сейчас⁈
Впрочем, я тут же одернул себя. Откуда ей знать, чем мы тут занимаемся. Но все равно — эх, так не вовремя!
— Слушаю, — сказал я, усилием воли придав голосу спокойствие.
— Серега! — заорала Танюха так, что я невольно отдернул телефон от уха. — Там твой Валера!
— Что — Валера?
— Ты ушел и форточку оставил открытую!
— И что? — не понял я. — Второй этаж же. Форточка маленькая.
— Он в форточку сиганул!
— Чего-о-о⁈
— Вылез как-то и сорвался! Со второго этажа!
— Валера живой? — Мой голос неожиданно охрип.
Диана, которая прислушивалась к разговору, пытаясь делать вид, что ей все равно, побледнела и вцепилась пальцами в край стола.
— Живой, — буркнула Танюха уже спокойнее. — Но гоняет, скотина, по всему двору как электровеник. В руки не дается. Орет, как потерпевший. Уже всех тут достал! Приезжай и забери его, а то соседи грозятся отлов вызвать.
— Еду! — коротко ответил я и отключился.
Диана смотрела на меня перепуганными глазами.
— Валера? — переспросила она дрогнувшим голосом. — Это… сын?
— Хуже. — Я тяжко вздохнул. — Кот.
  
Глава 24
 
Диана несколько секунд переваривала информацию, а потом решительно поднялась со словами:
— Я с тобой. Хочу помочь поймать Валеру.
Отказываться я не стал. Во-первых, лишние руки не помешают: Валера, когда хочет, умеет быть неуловимым. А во-вторых… во-вторых, я просто хотел, чтобы она поехала со мной.
Такси домчало нас за пятнадцать минут, и всю дорогу я гадал, что застану во дворе. Танюха больше не звонила, что могло означать как хорошие новости, так и очень плохие.
Когда мы вышли из машины, я услышал Валеру раньше, чем увидел.
Он орал. Нет, не так. Он ОРАЛ. Голосил, как лось в период гона, как сирена воздушной тревоги, как оперный тенор, которому прищемили дверью самое дорогое. И откуда в таком маленьком тщедушном котенке взялся такой мощный голос — загадка природы. Витас со своими четырьмя октавами рыдал бы от зависти где-нибудь в углу.
Неподалеку уже собралась небольшая толпа. Соседи, две продавщицы из магазинчиков поблизости, но не Светка, какой-то мужик с пакетом из «Пятерочки», пара мамочек с колясками. Все смотрели на мечущийся по двору серо-полосатый комок и активно обсуждали ситуацию.
— Надо прибить, чтоб не мучился! — авторитетно заявил подвыпивший мужик с пакетом. — И нас бы заодно не мучил!
— Да вы что⁈ — возмущалась одна из мамочек. — Это же котеночек!
— Котеночек бешеный! — парировала продавщица в синем переднике. — Вон как орет! Нормальные коты так не орут! Надо службу вызывать, по отлову!
— До весны еще далеко, какое бешенство? — засомневалась вторая продавщица.
— А я вам говорю, бешеный! Или наркоман! Сейчас и коты на наркотиках сидят, по телевизору показывали!
  
Танюха стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и при виде нас с Дианой выдохнула с явным облегчением.
— Ну наконец-то! — Она ткнула пальцем в мечущегося Валеру. — Забирай своего психа! Я уже полчаса тут как дура стою, караулю, чтоб никто его не прибил!