Двадцать два несчастья 2 (СИ)

« В таком случае потрудитесь распечатать вот это письмо (файл прилагаю). В двух экземплярах. Подписать их оба. И по почте отправить одно на Вашу бывшую работу, в больницу. И пусть на почте поставят 'копия верна» на листке, который также запечатайте в конверт и отправьте сами себе, на свой домашний адрес.
С ув. Караяннис'.
Я просмотрел письмо и восхитился — Караяннис, как всегда, времени даром не терял. Он сделал «рыбу» письма, где я требую от своего бывшего работодателя прислать мне целый пакет документов: от должностной инструкции до приказа о моем увольнении и графика аттестации. Сразу видно серьезный подход.
  
Теперь я уже даже и не сомневаюсь, что дело мы выиграем и концы с этими умершими пациентами точно найдем. Жаль только, что со мной упорно не хотят поделиться информацией: что за пациенты, какова история болезни, что именно сделал не так Серега. Когда я сунулся с этим к Мельнику, еще в тот день, когда меня перевели в неотложку, он просто покачал головой и сказал, чтобы я «туда не лез». Вот это и подозрительно.
Но настроение мое резко поднялось. Оно и так было отличным после утренней пробежки, потому что аэробная нагрузка увеличивает выработку эндорфинов и снижает уровень кортизола — это подтвержденный наукой эффект, — а теперь стало еще лучше.
Я улыбнулся, решив прямо сейчас сходить на почту и отправить письмо в бывшее место работы.
  
Глава 14
 
Вот только у меня оставалось одно дельце. Все равно еще довольно рано и почта не открылась.
Поэтому я пошел к Татьяне. Буквально на минутку.
— Танюха, дай весы, — попросил я, когда она открыла мне дверь.
— Заходи, — буркнула она, пропуская меня в квартиру.
— Да я только взвеситься… — сказал я, но зашел и прикрыл дверь.
— Вон они. — Она печально махнула рукой на весы, сиротливо стоящие на полу у трюмо.
Я встал, стрелка качнулась, и я понял, что за эти дни ушло почти три килограмма. Не весь минус — жир, понятно: часть воды, часть гликогена. Но цифры все равно порадовали. Капля камень точит.
К тому же я чувствовал, как мышцы приходят в тонус, а это означает, что фактической жировой прослойки ушло больше, чем показывает вес. Мышцы чуть плотнее жира, и когда их становится больше, тело подтягивается даже без большого снижения массы.
— Ну что там? — ворчливо спросила Танюха, которая ревностно следила за моими результатами.
— Минус два кило восемьсот! — радостно сообщил я. — Сто двадцать шесть!
— А я вот на полкило поправилась, — нахмурилась соседка и сердито вздохнула.
— Опять булочки? — посмотрел на нее я. — Или перешла на диетические круассаны?
Танюха покраснела, а я пожал плечами:
— А зачем тогда ты себя мучишь?
— В смысле? Ты же сказал…
— Не о том речь, — покачал головой я. — Если ты постоянно срываешься и не можешь взять себя в руки, тогда зачем продолжаешь? Ты же каждый раз, сделав маленький шажочек в сторону похудения, на следующий день делаешь огромный прыжок в сторону пожрать и побольше. Так зачем себя мучить?
— Я же говорила, замуж хочу… — всхлипнула Татьяна.
А я понял, что нужно помягче, у нее и так стресс из-за нарушения режима который день подряд.
— Таня, давай попьем чаю и поговорим. У меня есть минут двадцать.
— Давай! — обрадовалась она.
Мы пошли на кухню. Там за столом сидел лопоухий Степка и ревел над тарелкой.
— Ты чего это? — спросил я.
— А чего она меня молочную вермишель заставляет есть⁈ Я не люблю эту гадость!
— Это полезно! — закричала Татьяна. — Будешь есть!
— А в школе еще манку заставляют молочную есть! Ненавижу-у-у-у!
— Степан! — раненым бизоном взревела Танюха. — А ну бегом сел и жрешь, или я сейчас на голову тебе эту тарелку надену!
— Татьяна, — тихо сказал я, — на минуточку.
— Чего? — набычилась она.
Мы вышли из кухни, и я сказал:
— А ты не думала, почему он не хочет есть молочное? Е-мое, ну ты же сама говорила, что пучит его от молока, и понос, ты ему безлактозное берешь! Так может, у него нет этого фермента?
— Какого фермента? — перепугалась Танюха. — Все у него есть!
— Лактазы, фермента, который гидролизует гликозидные связи и влияет на гидролиз дисахарида лактозы, — ответил я, и у Татьяны вытянулось лицо.
— У него что, детей не будет? — испуганно спросила она, выпучила глаза и зажала ладонями рот.
— Нет! Ну что ты⁈
— Ну, иногда обычное беру, — смутилась она.
— Вот именно. А в мире полно тех, кто не может есть некоторые продукты. Ты его своди в больницу и сделай анализы. Все станет ясно.
— Х-хорошо, — кивнула Татьяна.
— А сейчас покорми его чем-то другим. У тебя же еще еда есть?
— Есть, — словно китайский болванчик закивала она.
— Ну вот. А если что, у меня дома есть суп. Очень вкусный. Из курочки с зеленым горошком.
— Нет. У меня котлеты есть! — похвасталась Танюха и вдруг спросила: — Хочешь котлет?
— Хочу, — честно ответил я, — но не буду. Во-первых, завтракал. Во-вторых, по утрам я мясное не ем. Тяжелая это еда для начала дня. И тебе не советую.
Когда Степка был накормлен и пошел собираться в свой первый класс, я сказал Татьяне:
— Так вот, в продолжение нашего разговора. Ты ведь булочки не потому что голодная ешь, правильно?
Татьяна удивленно вылупилась на меня, но промолчала.
А я продолжил:
— Ты просто не хочешь себе позволить похудеть и стать красивой. Я прав?
— П-почему это не хочу? — заикаясь спросила Татьяна. — Очень даже хочу! Я же тебе сразу сказала!
— Наверное, потому, что ты больше замуж не хочешь? Я верно угадал?
Губы Татьяны задрожали, и я торопливо добавил:
— Тань, подумай. А может, худеть тебе надо не для того, чтобы выйти замуж? А для того, чтобы тебя через пару лет инфаркт не жахнул? Или диабет от лишнего веса? Чтобы ты смогла одна вырастить сына и не быть ему обузой? А если найдется хороший и порядочный мужчина, который тебе понравится — вот тогда ты уже и решать будешь, выходить замуж или так повстречаетесь?
Татьяна на миг аж зависла. Сидела молча, задумавшись. Я тоже сидел тихо, стараясь не мешать. Ей нужно было обдумать мои слова.
Потому что примерно половина, если не больше, неудач в похудении связана не с диетой, а с внутренним неприятием собственных целей. Сначала нужно разобраться со страхами и сопротивлением, а уже потом строить новую фигуру и укреплять здоровье. «Проработать» — слово затертое и обесцененное инстаграм-психологами, но я говорю о другом: о трезвом понимании своих мотивов, о честном разговоре с собой и о том, что без этого любое похудение превращается в качели.
— И еще я скажу тебе так: не все замужества печальные. Если найти нужного человека, то брак — это счастье, а не проблемы. Понимаешь?
Татьяна медленно кивнула.
— А раз понимаешь, убирай, пожалуйста, эти свои булочки! — рыкнул я притворно-сурово.
Рассмеявшись, Танюха сказала:
— Серега, ты же все равно сегодня на работу не идешь? А давай я отведу мелкого в школу, и ты сходишь со мной на рынок? Овощей прикупить нужно…
— Отлично! — просиял я, потому что давно собирался запастись нормальными продуктами. — Идем! То есть поехали!
— А на чем мы поедем-то? У меня же машины нет. На твоей?
Я застыл. Машина. Черт возьми, машина!
Старенькая девятка, которую эвакуировали еще в тот самый день, когда я очнулся в новом теле. Это было… восемнадцатое октября. И я, естественно, благополучно про нее забыл среди всех остальных проблем: коллекторы, долги, увольнение и старуха с косой за углом.
Так… А сегодня двадцать девятое. Одиннадцать дней. Хранение оплачивается посуточно, и сумма, как я понимаю, там набежала если не космическая, то явно не по карману Сереге.
  
— Танюх, — задумчиво проговорил я, — а сколько стоит хранение на штрафстоянке за день?
— Не знаю точно, — пожала она плечами. — Тыщу рублей типа. Или две. А че?