Сумерки Эдинбурга
— К тому же, — продолжил Иэн, — показания нашего свидетеля из «Совиного гнезда» также указывают на то, что убийца искусен в обращении с картами и в карточных фокусах.
— Так почему он еще не здесь? Копперов, что ли, забоялся?
— Или же опасается, что и его убьют, если все нам расскажет.
— Тут наоборот — как бы не убили, если молчать станет, — пробормотал Крауфорд, дергая себя за баки.
— Вот-вот прийти должен, — сказал Иэн, глянув на настенные часы за спиной у начальника. Было пять минут первого. — Есть у нас сейчас художник свободный?
— Кейт Макгрегор сейчас в Инвернессе, — нахмурился Крауфорд, — а Сэмюэля Харрисона чирьями облепило. Кстати, как насчет вашей тетушки? Умеет она рисовать?
— Вообще-то еще в школе первый приз за рисунок получила.
— Передайте, что на кону репутация Эдинбургской городской полиции.
— Я обычно обедаю у нее по воскресеньям. Могу пойти пораньше и спросить, как она на это смотрит.
— Идите-идите. Если появится ваш свидетель, пошлю за вами обоими констебля.
— Вот адрес, — сказал Иэн, записывая его на листке бумаги.
— И да, Гамильтон, — сказал Крауфорд, когда Иэн уже был в дверях, — можете привлекать к делу всех, кого сочтете нужным, — делайте что хотите, только найдите этого дьявола.
— Спасибо, сэр.
— Любой полицейский в городе сочтет за честь поучаствовать в этом деле.
— Я ценю ваше предложение, сэр.
— Идите уже. И да, передайте тетушке, чтобы подкормила вас, что ли. Вы тоньше чертова пугала.
— Да, сэр, — ответил Иэн и, накинув пальто, вышел из кабинета, а затем и из участка, окунувшись в морозную хмарь тусклого февральского дня.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ
А в это время в отеле «Ватерлоо» на другом конце Королевской мили по изящной гостиной своего номера нервно расхаживал мужчина, тяготясь невыносимой роскошью окружающей обстановки и выкуривая одну сигарету за другой. Генри Стэндиш Райт чувствовал, что стоит на краю пропасти. Он больше не мог вынести веса вины, с которой жил так долго, которую ощущал бременем почти физическим, пригибающим его к земле и не дающим вздохнуть. Страх и родственные чувства помешали ему предпринять что-то раньше, но теперь он уставился на заиндевевшие стекла высоких окон и не чувствовал ничего, кроме ужаса. Он больше не может просто стоять и смотреть, как одна за другой юная жизнь приносятся в жертву темной извращенной страсти.
А чего стоит его жалкая жизнь, раз он не в силах исправить весь этот ужас, не делает ни единой попытки? Он не строил иллюзий и знал, что будет с его будущим, стоит обратиться в полицию. Дрожащими пальцами Генри зажег новую сигарету. Глубоко затянувшись, он смаковал резкий вкус табачного дыма, скользящего по горлу, и отдавался накатывающему от никотина успокоению, которое врачевало его измученный дух и вместе с тем позволяло трезвее оценить ситуацию. До сегодняшнего дня убийца забирал жизни сильных молодых мужчин, которые были способны постоять за себя, — но ребенок! Этот беспредел взывал к отмщению — и немедленно, а не когда-нибудь в следующей жизни. Генри не мог заставить себя даже взглянуть на кофейный столик, куда он бросил распахнутую газету после того, как прочитал ужасную новость.
Он сделал последнюю затяжку и с такой силой вдавил окурок в хрустальную пепельницу, что едва не обжег пальцы. Потом прерывисто вздохнул и выпрямился. Он решился. Подойдя к вешалке, Генри снял пальто, одновременно берясь за ручку двери, — и остолбенел, когда, распахнув дверь, увидел прямо перед собой человека.
— И давно ты здесь? — испуганно прохрипел Генри, словно голос отказывался ему служить. — Подслушиваешь, что ли?
Его мучитель улыбнулся:
— Собрался куда-то?
— Сигарет купить, — пробормотал Генри, пряча глаза.
— Странно как, — ответил мужчина, глядя через плечо Генри на кофейный столик. — У тебя ж там едва початая пачка лежит.
— Проветриться хочу! Пусти! — зло ответил Генри, пытаясь протиснуться в коридор, но его визитер даже не сдвинулся с места.
— Зачем эта спешка? — мягко спросил он и, неожиданно схватив Генри за запястье, заломил руку.
Генри заскрипел зубами от боли.
— Пус-ти… — напряженно выдавил он, но противник был сильнее и затолкнул Генри обратно в номер.
— А ты не особо-то мне рад, как я погляжу, — сказал незваный гость, запирая дверь. Взглянув на кофейный столик, где лежала смятая газета, он нахмурился: — Так ты и газеты, оказывается, читаешь? Лучше б тебе от грустных новостей воздерживаться — ты ж у нас натура тонкая.
Генри попытался закурить, но руки дрожали так сильно, что сигарета упала на ковер.
— Скверно выглядишь. Что, все бессонница?
— Хорошо я сплю.
— С самого детства только и делаешь, что врешь, — сказал, приближаясь к Генри, визитер, — да и всему тому, что в газетах пишут, тоже верить не стоит.
Генри сделал шаг назад:
— Не подходи.
Визитер растянул губы в жуткой улыбке, вобравшей в себя, казалось, все зло мира:
— Успокойся, чего испугался-то?
— Стой где стоишь.
— А я как чувствовал, что тебя все эти бредни газетные огорчат. Не ошибся, выходит.
— Понятия не имею, о чем ты, — пролепетал Генри, прекрасно понимая, что лицо его всецело выдает.
— Жаль, что нормально врать тебя никто так и не научил — хоть бы меня попросил, я в этом деле дока.
— Прекрасно, — прохрипел Генри, чувствуя, как паника сдавливает горло, — ну так научи.
— Боюсь, поздно учить-то.
Пятясь, Генри задел китайскую вазу, она рухнула на паркет и разлетелась вдребезги.
— Ты меня разочаровал, — сказал его мучитель, подходя все ближе с вкрадчивостью подбирающегося к жертве тигра.
Генри чувствовал, что поворачиваться спиной к противнику нельзя, но вместе с тем понимал, что голыми руками с ним никак не совладать. Внезапно вспомнив про канцелярский нож в столе, он бросился в сторону и, выдернув ящик, стал судорожно шарить в нем.
В тот момент, когда его пальцы сжали перламутровую рукоять, он почувствовал на своей шее стальную хватку.
С последним выдохом Генри закрыл глаза и позволил своему телу обмякнуть, отдаваясь неизбежной судьбе. Последним чувством перед наступлением тьмы было облегчение — скоро все будет кончено, и он наконец-то сможет отдохнуть.
ГЛАВА ШЕСТИДЕСЯТАЯ
Первым, кого увидел Иэн, когда тяжелая деревянная дверь полицейского участка на Хай-стрит захлопнулась за его спиной, был привалившийся к коновязи Дерек Макнайр со скрещенными на груди руками. На чумазых щеках были видны оставленные слезами светлые дорожки. Глаза мальчика покраснели и набухли, а подбородок, несмотря на крепко стиснутые зубы, то и дело подрагивал.
— Знаешь уже, — сказал Иэн.
— Ага.
— Кто рассказал?
— Газеты.
— Мне очень жаль. Я знаю, что он был твоим приятелем.
— Да, — сказал Дерек и сглотнул, стиснув губы, — верно.
— Хороший парень был.
— Уж куда лучше меня — потому, наверное, и умер.
— Когда вы с ним виделись?
— На Грассмаркет за день до того, как… как нашли его.
— Когда приблизительно?
— Часов в десять утра.
— Никого подозрительного возле него не видел?
— Нет, — покачал головой Дерек, — мы с ним… это…
— В толпе работали?
— О чем вы?
— Да перестань, не стану же я тебя арестовывать.
— Ну да, в толпе работали.
— Дальше что было?
Дерек пнул попавшийся под ногу камешек.
— Потом мы с ним вроде как поцапались, ну я и ушел.
— Еще что-нибудь вспомнишь? Народу много было?
— Ага. Базарный день ведь, толпы повсюду.
— Ясно, — сказал Иэн и зашагал по Хай-стрит в сторону одиноко чернеющего над городом Эдинбургского замка. Дерек шел рядом, то и дело ускоряя шаг, чтобы угнаться за инспектором. Они шли молча. В тени готических арок собора Святого Эгидия, похожих на огромные руки, Иэн остановился.
— Ну и? — сказал он. — Чего ты за мной идешь?