Сумерки Эдинбурга

— Эй! Постой! — крикнул Фредди и бросился вслед за другом с неуклюжей грацией новорожденного жеребенка, сдувая с глаза упавший белокурый завиток.
— Теперь придется упущенное наверстывать, — бросил Дерек через плечо и одним прыжком обогнал величественно нисходящую вниз по ступеням дородную даму с огромной корзиной для покупок на толстом предплечье.
— Где начнем-то?
— У загонов народ потрясем.
  
Местные мидлотианские фермеры съезжались сюда по субботам, привозя с собой самый разный товар — от скота до домашнего варенья. Весь центральный проход был запружен мясниками, скотобойцами, подбирающими себе товар, и хозяевами, пришедшими сюда за припасами. Заполонившие всю площадь прилавки ломились от самых разных товаров — зелени с конфетами, провизии и сладостей. Торговля шла полным ходом. В окружавших площадь кофейнях было не протолкнуться от гуртовщиков и явившихся на закупки для господских кухонь слуг.
Жители Эдинбурга — как, впрочем, и шотландцы в целом, были народом прижимистым, но коли им случалось распахнуть кошельки, те уже не закрывались до самого вечера. А в кошельках этих перезванивались монеты — тут-то в дело и вступали Дерек с Фредди, твердо намеренные избавить своих сограждан от излишнего, оттягивающего карман бремени.
— Гляди в оба! — бросил Дерек приятелю, прежде чем они свернули на широкую улицу, заполненную торговцами и покупателями. Воздух звенел от истошного, жалобного блеяния и низкого мычания, пряный скотный дух растекался по и без того скверно пахнущим улицам города, а надо всем этим, как наседка на яйцах, высился Эдинбургский замок, сотни лет неусыпно охраняющий город.
Дерек быстро огляделся в поисках конкурентов. В базарный день на эту площадь стекались все карманники города. Лучшие из них вершили свой промысел легко и непринужденно, а вот менее искусные привлекали внимание полиции и заставляли горожан держаться настороже. На той стороне улицы Дерек увидел Терри Макни, по прозвищу Крыс, замершего в тени и выглядывающего подходящую жертву. Крыс был настолько искусен в своем ремесле, что его уважали даже местные констебли, только и мечтающие однажды сцапать этого мастера своего дела с поличным. Впрочем, ему случилось-таки как-то угодить за решетку по доносу держателя ломбарда, которому он попытался сбыть его же собственные золотые часы.
— Видать кого-нибудь? — спросил Фредди, глядя туда же, куда и Дерек. Порой казалось, что он попросту неспособен на самостоятельные поступки, а только и может, что подражать своему более энергичному товарищу.
— Крыс уже тут, но с ним проблем не будет.
— А что его дружок, Джимми Снид? — встревоженно поинтересовался Фредди. Он побаивался здоровяка, который однажды застал мальчишек на территории, которую считал своей. Усилия, которые он предпринял, чтобы отвадить мальчишек от своих охотничьих угодий, не прошли даром — Дерек до сих пор чувствовал на своем горле здоровенные пальцы громилы, Фредди же в тот раз был так напуган, что обделался.
— Снида не видать, — сказал Дерек. — Давай-ка приниматься за работу, пока не явились любители и все нам не испортили.
— Ага, — в голосе Фредди не было ни капли энтузиазма. Появление Крыса напугало его, и теперь он старался держаться как можно ближе к Дереку, проталкивающемуся через толпу, и все время нервно озирался.
Отработанный многими годами практики метод работы Дерека заключался в том, чтобы забраться как можно глубже в толпу. Стоящие на отшибе люди вели себя, как правило, более внимательно, полагая, будто стянувший кошелек воришка немедленно бросится наутек и можно успеть его догнать. Как же они ошибались! На самом деле Дерек даже находил некоторое удовольствие в том, чтобы некоторое время постоять рядом с человеком, из чьего кармана он только что вытащил кошелек. Иногда он даже перебрасывался с ним словцом-другим. Когда же наступала пора уходить, мальчишка с ловкостью скользкого угря исчезал между тесно спрессованными телами.
Он вклинился между парой адвокатов в белых париках, которые жарко спорили о свободе Шотландии — говорить о ней в Эдинбурге любили гораздо больше, чем что-то для нее делать. Фредди плелся за Дереком, старательно пытаясь подражать другу, но не имея и капли его таланта. Он шел, сопровождаемый вскриками, жалобами и бранью, то и дело наступая людям на ноги, врезаясь в них и задевая локтями.
— Эй, поосторожней там!
— Смотри, куда прешь!
— Простите, пожалуйста… Извините. Ой, прошу прощения.
Дерек оглянулся и обреченно вздохнул, глядя на друга, неотступно следующего за ним, как хвост за кометой. Он знал, что Фредди ничуть не виноват в своей неуклюжести, но иногда ему ужасно хотелось избавиться от этой беспомощной обузы. Дерек задержал дыхание и проскользнул между двумя хорошенькими хозяюшками с плетеными корзинами, мимоходом проведя рукой по их круглым задкам. Однако девушки были так заняты сплетнями и пересудами, что даже не заметили этой вольности.
Дерек всегда предпочитал пробираться в самый центр толпы, потому что в толчее люди гораздо спокойней реагировали на прикосновения соседей. Шарить по карманам здесь было гораздо проще — как и ухватить при случае какую-нибудь кумушку за упругую ягодицу или запустить нескромный взгляд в низкий вырез корсажа. Дерек был способен с такой мимолетной легкостью касаться женских прелестей, что их хозяйка в жизни ничего не заметила бы. Впрочем, даже почувствовав прикосновение, она неизменно обратила бы осуждающий взгляд на ближайшего взрослого мужчину — разве мог кто-нибудь заподозрить в столь распущенном поведении щуплого десятилетнего мальчишку?
Дерек был уже на взводе, как готовый к выстрелу пистолет, и вывести его из шаткого эмоционального равновесия могла любая пустяковая мелочь — например, чересчур сильное благоухание украшающей женскую шляпку розы. Фредди же знай себе поспешал сзади, похожий на большого золотистого ретривера, изо всех сил старающегося угодить хозяину.
Дерек как раз изучал редингот преуспевающего с виду мужчины средних лет, гадая, сколько денег может оказаться у него в бумажнике, когда за спиной поднялась какая-то суета. Обернувшись, он увидел ту самую матрону, которую они с Фредди обогнали на спуске к рынку. Она стояла багровая от гнева, с величественно воздетым в сторону Фредди пальцем.
— Вор! — раздался трубный глас. — Хлеб хотел у меня стащить!
Фредди обмер, будто пригвожденный к месту, и выпучил глаза. Дерек понял, что надо действовать быстро, пока друга не схватил первый опомнившийся зевака. Нещадно расталкивая соседей, он пробился к бедняге и, схватив его за руку, повернулся лицом к женщине.
— Это брат мой, он идиот и немой, — при этих словах из глаз Дерека брызнули слезы. Вдобавок к бесчисленному множеству других своих талантов он был еще и прекрасным актером-импровизатором — Пожалейте! Бедняга просто проголодался, а попросить еды не умеет.
Лицо женщины смягчилось. Она сочувственно закачала головой, румяные щеки заблестели от слез.
— Божечки мои, хорошо хоть ты сказал. На вот — бери скорей, — участливо заворковала она, суя булку Дереку.
— Нет-нет, мэм, я не могу…
— Говорю тебе — бери! Ты хороший мальчик, раз заботишься о своем бедном брате, — сказала женщина, взъерошивая мальчишке волосы. — Вот вам полкроны на двоих.
Дерек принял монету и несвязно пробормотал что-то в знак благодарности. Фредди смотрел на происходящее с совершенно идиотским выражением лица — неудивительно, что добрая женщина купилась на эту дурацкую историю. Наградив мальчиков еще одной нежной улыбкой, она развернулась и продолжила свой путь вдоль выставленных на площади прилавков. Несколько привлеченных этой сценкой зевак потеряли всякий интерес к мальчишкам и, сочувственно бормоча что-то и покачивая головами, вернулись к своему главному в этот день занятию — глазеть и покупать.
Дерек ухватил Фредди за запястье и перетащил его на другую сторону улицы.
— Ты ж весь день псу под хвост пустил! — прошипел он, размахивая булкой перед лицом приятеля. — И все из-за какого-то жалкого куска хлеба!