Сумерки Эдинбурга

В гардеробе нашелся рюкзак. Внутри была пара брюк, несколько рубашек да туалетные принадлежности. В груди у Иэна затеплилась надежда — Дональд наверняка еще вернется за вещами, и тогда можно будет перед ним извиниться. Когда Иэн поднял рюкзак, чтобы поставить его обратно на полку, из накладного кармана выпала колода карт. Иэн наклонился за ней и обмер.
С рассыпавшихся карт на него с издевкой смотрели пустые мертвые глазницы осклабившихся скелетов. Иэн дрожащими руками перебрал колоду и с некоторым облегчением обнаружил, что все карты на месте. И все же эта находка потрясла его. Быстро вернув колоду на место и сунув рюкзак на полку, он накинул пальто и вышел, поспешно направляясь к дому тетушки Лиллиан. Она наверняка посоветует, как поступить.
  
Тетушка встретила его, как всегда, радушно, шерстяная шаль, украшенная тартаном дядюшкиного клана Греев, была накинута на ее плечи.
— Что это ты в такой вечер по гостям ходишь? — спросила она, закрывая шторами сеющуюся за окном холодную морось. — Давай-ка устраивайся у камина, сейчас налью тебе лукового супа с картошкой.
За едой Иэн рассказал о неожиданном приезде Дональда и о еще более поспешном его уходе.
— Бог ты мой, — вздохнула Лиллиан, — неласково ты с ним.
— Это еще не все, — мрачно заметил Иэн и рассказал ей про колоду карт.
Лиллиан только качала головой:
— Ты же не думаешь, что Дональд мог…
— Ну конечно же я не хочу думать об этом. Но сама посуди — он появляется здесь именно сейчас. Совпадение?
— Холирудский душитель?
— К черту газетчиков! — мотнул головой Иэн, кусая губу. — Знай раздувают истерию своими желтыми сенсациями.
— Дональд не упоминал, что ездил на континент?
— Он не особо распространялся о своих передвижениях, а я и не спрашивал.
Лиллиан отложила ложку.
— Тебе не кажется странным, что мы сидим тут, спокойно обсуждая возможность того, что твой брат — убийца?
— Как полицейский я должен быть способен подозревать каждого и в чем угодно.
Лиллиан стала убирать со стола.
— Тогда лучше и мне держаться в стороне, не то, чего доброго, еще на допрос вызовешь.
Иэн закатил глаза:
— Я имел в виду практически каждого, тетушка, — и уж точно не тебя.
— Я не сомневаюсь, что при известных обстоятельствах вполне способна кого-нибудь убить.
Прежде чем Иэн успел ответить, раздался поспешный стук в дверь.
— Бог мой, — всплеснула руками тетушка Лиллиан, — никак блудный племянник вернулся.
— Стой, — сказал Иэн и направился к двери. Выглянув в окно, он увидел там взъерошенного Дикерсона в желтом клеенчатом дождевике и без шлема. Дождь капал с кончика его носа.
— Благодарю, сэр! — выпалил он, когда Иэн распахнул дверь и впустил его в дом. Щеки и нос сержанта пылали, он никак не мог перевести дыхание.
— Откуда вы узнали, где меня искать? — спросил Иэн.
— Я не застал вас дома, ну и решил проверить здесь, — ответил Дикерсон, зябко потирая руки.
— Прекрасно, сержант. Попомните мое слово, мы еще сделаем из вас инспектора.
Дикерсон в ответ оглушительно чихнул.
— Прошу прощения, сэр, — с этими словами он вытащил из кармана сырой платок.
— Бедняга, эдак вы воспаление легких подхватите, — сочувственно сказала подошедшая Лиллиан.
— Это всего лишь аллергия, мэм.
— Заходите скорей и садитесь к огню, — сказала она.
— С меня течет, мэм, не хочу наследить на коврах.
— Пустяки! — фыркнула Лиллиан. — Старые истертые тряпки, а не ковры.
— Что за срочность заставила вас искать меня? — спросил сержанта Иэн.
— Видите ли, сэр…
— Скидывайте-ка свою накидку и садитесь, я принесу супа, — перебила Лиллиан, аккуратно беря Дикерсона за локоть.
— Боюсь, я не смогу остаться, мэм, — ответил он, — я здесь, только чтобы передать срочное сообщение инспектору Гамильтону. — Дикерсон замер, вопросительно взглянув на Иэна.
— Говорите, сержант. В своей тетушке я уверен как в себе.
Однако открывший было рот сержант издал лишь еще более яростный чих. Он трубно высморкался в платок.
— Ну? — сказал Иэн. — Дело важное, раз вы явились сюда по такой погоде.
— Боюсь, еще одно убийство, сэр.
— Силы небесные! — воскликнула Лиллиан.
— Что случилось? — Иэн подался вперед.
— Я как раз собирался домой, когда прибежал Долговязый Джейми и стал кричать, что кого-то убили в Лайонс-клоуз. — Он запнулся, нервно взглянув на Лиллиан.
— Продолжайте, — досадливо поморщился Иэн. — Полагаю, вы спросили его, почему он считает, что это было убийство.
— Так, сэр. И он сказал, что глаза у этого человека покраснели и вылезли из орбит. Я и решил, что когда так бывает, то человека, скорее всего, задушили.
— И вы сразу взялись искать меня?
— Сию же минуту, сэр, только послал пару констеблей присмотреть за телом.
— Прости, тетя Лиллиан, — сказал Иэн, — мне надо идти.
— Да иди уже — нечего извиняться, — сказала та, зябко подернув плечами под шалью. — А все же вам, молодой человек, — продолжила она, повернувшись к Дикерсону, — явно не помешала бы миска горячего супа да горчичник. Иначе дочихаетесь до верной смерти.
— Да, мэм, — ответил сержант, безуспешно пытаясь подавить очередной чих. — Прошу прощения, — смущенно пробормотал он, вытирая нос насквозь мокрым платком.
— Пожалуй, моя тетя права, — вмешался Иэн. — С пневмонией от вас толку будет немного.
— Если не возражаете, сэр, я все же хотел бы пойти с вами, чтобы посмотреть на тело.
— Ну если вы настаиваете, милости просим.
— Возьмите, по крайней мере, свежий платок, — сказала Лиллиан, принявшись копаться в карманах юбки. — Вот, прошу. — Она вытащила аккуратно сложенный чистый платочек, изукрашенный вышивкой. В углу золотыми нитками были вышиты буквы «ЛРГ». — Инициалы мои, — пояснила Лиллиан, — Лиллиан Роуз Грей.
— Я не могу, мэм, слишком уж он красивый.
— Да берите уже, сержант, — сказал Иэн, — не то мы никогда отсюда не уйдем.
Дикерсон покраснел как буряк.
— Спасибо, мэм, — пробормотал он, неловко пряча платок в карман.
На этот раз им повезло с кебом больше, чем при возвращении из паба, и вскоре Иэн с Дикерсоном уже слушали цокот копыт, устроившись в экипаже, несущемся по залитым дождем улицам.
— Долговязый Джейми еще в участке? — спросил уставившийся в окно Иэн, когда они свернули на Ниддри-стрит. Пара гуляк, покачиваясь, брела в сторону Хай-стрит — вечернюю пятничную эдинбургскую традицию обхода пабов не могла нарушить даже такая скверная погода.
— Да, сэр, — ответил Дикерсон. — Я оставил с ним одного из парней. Беднягу всего трясло.
— Я хотел бы поговорить с ним после осмотра места преступления.
— Да, сэр, — сказал сержант и тут же вновь оглушительно чихнул.
Иэн взглянул на спутника со смесью жалости и нетерпения.
— Вам не стоило ехать со мной.
Но Дикерсон был неумолим:
— Я твердо намерен осмотреть погибшего бедолагу, сэр.
— Но ведь прежде вы находили вид мертвых тел весьма… неприятным.
Дикерсон гордо расправил плечи и трубно высморкался:
— Клин клином вышибают, не так ли?
— Ну и молодца, сержант, — сказал Иэн, берясь за ручку двери, потому что кеб уже подъезжал к Лайонс-клоуз. — Но я все равно не уверен, что это стоит риска подхватить воспаление легких.
Иэн расплатился и подошел к двум вымокшим констеблям у накрытого водонепроницаемой тканью тела. Отправив одного из них к судмедэксперту, он взял фонарь и опустился на колени.
Мертвеца он опознал с первого же взгляда:
— Это Керри О’Донахью. Его арестовывали несколько месяцев назад за аморальное поведение в общественном месте. Кажется, оштрафовали и отпустили на следующий же день.
— А в чем именно его обвиняли, сэр? — спросил Дикерсон, опускаясь на колени рядом с начальником.
— Содомия.
Дикерсон откашлялся:
— Возможно, это обстоятельство может оказаться важным для расследования?
— Несомненно может, — ответил Иэн, вглядываясь в лицо мертвеца. Он думал о Керри О’Донахью, каким запомнил его в тот раз в участке — оживленным и удивительно привлекательным златокудрым парнем со смеющимися голубыми глазами. Распростертая в луже безжизненная фигура была жалким подобием энергичного Керри, в уставившихся в небо глазах не оставалось и искры жизни. В них были видны многочисленные точечные кровоизлияния — красные комочки лопнувших глазных сосудов. В распахнутом воротнике Керри отчетливо виднелся багровый след лигатурного удушения.