Сумерки Эдинбурга

— А вы человек широких взглядов, миссис Сазерленд.
— Может, и так, — сказала она, почесывая Бахуса за ушами. Кот закрыл глаза и замурчал еще сильнее — маленький, лучащийся довольством моторчик. — Я ведь в молодости учительницей была и много детей повидала не таких, как все. И в мыслях не было их ненавидеть — так с чего бы сейчас начинать?
— Вы, случайно, не знаете, как бы мне связаться с друзьями мистера Вайчерли?
  
— Нет. Тут я вам ничем не помогу.
— Вы мне уже очень сильно помогли, миссис Сазерленд, — сердечно сказал Иэн, в ответ на что женщина неожиданно покраснела и отвернула лицо. — И последнее — одежда мистера Вайчерли все еще у вас?
— Только та, которую вы уже видели, когда в прошлый раз его комнаты осматривали.
— Вы с тех пор ничего не перекладывали?
— У меня и с другими жильцами хлопот хватает, так что я там только пыль иногда протираю.
— Разрешите, взгляну еще раз?
— Ну конечно, инспектор, — все, что пожелаете. — Миссис Сазерленд опустила глаза и вновь покраснела. Ее ладони между тем стали порхать у головы, приглаживая волосы.
«А уж не вздыхает ли она по мне, часом?» — вдруг подумалось Иэну.
Поднявшись на второй этаж, Иэн вновь, как и в предыдущий раз, поразился царящему в комнате Стивена Вайчерли порядку. На туго натянутом одеяле безукоризненно заправленной кровати не было ни единой морщинки, поверхность маленького письменного стола под окном тоже была безупречно чистой. И как только Вайчерли вообще терпел бумажные завалы в конторе Юджина Харли? Иэн и сам был такой же: от вопиющего беспорядка у него сразу начинала болеть голова.
Гардероб покойного был подлинным образцом грамотной организации пространства. Рядом с коричневыми оксфордскими туфлями примостилась пара грубых походных ботинок. Как же все-таки странно, подумал Иэн, что Вайчерли отправился на вершину Артурова Трона в повседневной обуви, оставив гораздо более подходящие ботинки дома. Видимо, он очень спешил. Инспектор осмотрел всю обувь и аккуратно развешанную над ней одежду, а потом переключил свое внимание на простой сосновый шкаф у противоположной стены. Во втором выдвижном ящике Иэн обнаружил стопку аккуратно сложенных жилетов, но ни в одном из карманов не нашлось ни клочка бумаги — все они оказались пустыми. Жаль, подумал Иэн, задвигая ящик, и в то же время более чем объяснимо, учитывая страсть покойного к порядку. Он ведь и сам первым делом по возвращении домой освобождал карманы своей одежды. Мысль об этом привела Иэна к невеселому заключению о том, что они со Стивеном Вайчерли были родственными душами.
Дальнейший осмотр комнаты тоже не дал никаких результатов, и Иэн уже распахнул дверь, чтобы выйти, когда взгляд его задержался на свисающем с кровати предмете. Это был кожаный поводок, купленный, вероятно, для щенка, которого Стивен завел незадолго до смерти.
Поднимающийся с первого этажа запах тушенной с овощами говядины внезапно вызвал у Иэна почти полуобморочный приступ голода. Взглянув на часы, он обнаружил, что уже половина третьего. Когда он спустился к источнику аппетитного аромата, то обнаружил миссис Сазерленд у плиты над чугунной кастрюлей весьма обнадеживающих размеров. При появлении инспектора женщина обернулась к нему, и ее щеки вновь порозовели.
— Нашли что-нибудь? — спросила она, помешивая ложкой в кастрюле.
— Боюсь, что нет. А мистер Вайчерли был аккуратист, не правда ли?
— Он был образцовым жильцом, бедняжка, — с этими словами миссис Сазерленд слегка наклонилась и, аккуратно подув на поднесенную к губам ложку, попробовала. Лицо женщины стало задумчивым, а потом она решительно объявила: — Еще шалфея! — и поспешила к шкафчику с приправами.
— А что с щенком? Я наверху поводок нашел, — сказал Иэн, поднимая находку.
— В построчной заперла, — ответила миссис Сазерленд, доставая с полки пузырек с шалфеем, — но если туда Бахус заберется, он беднягу на куски разорвет. — Иэн очень живо представил громадную тушу, несущуюся с выпущенными когтями на вжавшего в угол кутенка. — Может, возьмете его? — Миссис Сазерленд отправила в кастрюлю изрядную дозу шалфея, отчего воздух заполнился резким травяным ароматом.
— У меня нет возможности ухаживать за собакой.
— Я его возьму, — раздался голос из-за спины Иэна.
Инспектор с миссис Сазерленд удивленно обернулись и увидели в дверях запыхавшегося сержанта Дикерсона.
— Сержант? — удивленно спросил Иэн. — Что вы здесь делаете?
— У нас появился подозреваемый, сэр, — ответил тот. — Он в участке. Я подумал, что вам следует знать.
— Тогда чего мы ждем? — сказал Иэн уже на полпути к входной двери. — Идем, сержант. Спасибо, миссис Сазерленд, — добавил он через плечо, — мы вернемся за собакой чуть позже.
Оба оказались на улице еще до того, как хозяйка успела закупорить пузырек с шалфеем.
  
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
 
— Как вы узнали, где меня искать? — спросил Иэн отчаянно поспешающего за ним сержанта.
— Я зашел к мисс Харли, и она упомянула, что вы ищете полученное мистером Вайчерли письмо. Ну, я и решил, что искать вас надо у него на квартире.
— Отличное умозаключение, сержант!
— Спасибо, сэр, — ответил Дикерсон и ухватился за дернувшийся от резкого порыва ветра шлем.
— Так что там с подозреваемым? — спросил Иэн, отступая в сторону, чтобы пропустить груженную овощами тележку. Деревянные колеса грохотали по булыжникам мостовой, тяжело поднимая на холм к рынку Грассмаркет груды картофеля, репы, моркови и пастернака. — Его арестовали?
— Пока нет, сэр, но я решил, что вы захотите его допросить.
На перекрестке Лейт-уок и Лондон-роуд Иэн остановил кеб, и вскоре они с грохотом покатили к центру города.
— Кто это и почему его подозревают? — спросил Иэн под шум разбрызгиваемых кебом луж мокрого снега.
— Сам к нам пришел, — ответил Дикерсон, — и сразу же объявил, что он и есть Холирудский душитель.
— Имя свое назвал?
— Сказал только, что хочет с вами поговорить.
— Интересно, — покачал головой Иэн, — откуда он вообще меня знает?
— Из газет, сэр, — ответил Дикерсон, провожая взглядом стайку школьниц в белых блузках и клетчатых юбчонках, под которыми мелькали обтянутые шерстяными чулками тонкие черные щиколотки.
— Сержант! — строго окликнул его Иэн.
— Да нет, это не то, сэр, — просто тут сестра моя учится, вот я ее и выглядываю.
— Прошу прощения. Сколько вам?
— Двадцать три, сэр.
— А сестре?
— Полин только-только четырнадцать исполнилось. Вы же понимаете, стараюсь за ней приглядывать.
— Похвально. В какой газете назвали мое имя?
— В «Шотландце», сэр. Написали, что вы главный следователь по делу.
Кеб подъехал к участку, и, пока Иэн расплачивался, Дикерсон выбрался наружу и раскрыл зонтик. Снова начался дождь — мелкая частая морось, смывающая с мостовой остатки выпавшего было снега.
В помещении царила атмосфера напряженного ожидания. Очевидно, все уже знали о случившемся, и, когда Иэн с Дикерсоном вошли, все взгляды устремились в их сторону. Они прошли вдоль столов и картотечных шкафов к узкому коридору, который вел к камерам. Доски пола заскрипели у них под ногами, когда инспектор с сержантом оказались перед проходом с дюжиной достаточно тесных, но относительно удобных камер по обеим сторонам.
В первой же из них на низкой койке сидел маленький и весьма немолодой мужчина в твидовом охотничьем пиджаке. Оценивающе взглянув на Иэна, он улыбнулся:
— Инспектор Иэн Гамильтон, я полагаю?
— А вы?..
— Уитакер Титтрингтон Третий.
— Так-так, — кивнул Иэн, заходя в открытую сержантом Дикерсоном и с лязгом захлопнувшуюся у него за спиной дверь из толстых металлических прутьев.
— Не сядете? — поинтересовался Уитакер Титтрингтон Третий, показав на стоящий в углу камеры стул.
Иэн сел, а сержант Дикерсон напряженно замер у двери, будто опасаясь, что узник в любой момент может броситься к выходу и сбежать.